Una

- Кусакабэ-сан, это правда? - в комнату ввалился мальчишка четырнадцати лет. Вид у него был, как будто он пробежал кросс: лицо красное, дыхание сбилось, одежда помялась, а волосы находятся в беспорядке. Мальчик нервно теребил в руках ручку школьной сумки и заискивающе смотрел на мужчину. - М, ты о чем? Прошло уже пять лет, а Тетсуя практически не изменился. Он все также укладывал волосы в странную прическу, которую носили раньше члены дисциплинарного комитета, вставал рано утром и делал обход по Намимори, в поиске нарушителей. Что поделать, от привычек трудно избавляться. - Я слышал, что будет встреча одноклассников! И именно тех классов, в которых учился Тсуна-ни и ребята! Это правда? - Э, вообще-то ... - Это правда, - послышался женский голос. - Мне пришла мысль, что было бы забавно посмотреть, кто как изменился за это, пусть и короткое, время. Посоветовавшись с ребятами, которые еще поддерживают связь, мы решили организовать встречу и позвать всех, абсолютно всех, кто когда-то учился с нами. - А это значит, что... - парень замолчал, но девушка и так все поняла. - Я не знаю. Но не буду скрывать, что больше всего мне хочется посмотреть в глаза этим идиотам, а также я бы сказала пару ласковых слов своей подруге, - говоря все это, Хана не переставала улыбаться, хотя, взгляд ее стал холоднее. - Я приложила максимум усилий и все-таки достала их адрес, чтобы выслать приглашения, но приедут ли они... Так! - хлопнула она в ладоши, тем самым закрывая эту тему. - Фута, почему ты до сих пор в школьной форме? И вообще, что за внешний вид? То, что завтра приезжает Тсунаеши и Вика не освобождает тебя от обязанностей, и тем более домашнего задания! - Ну, Хана! - Ничего не знаю! Быстро переодеваться, мыть руки и за стол! Тетсуя, тебя это тоже касается! - Хорошо, хорошо! Сейчас, только с документацией закончу, - по-домашнему улыбнулся мужчина, а во взгляде его появилась нежность. Девушка лишь сердито на него глянула, выходя из комнаты. Она не заметила, как этот дом стал для нее практически родным, а люди, проживающие тут, дорогими. Хотя раньше она терпеть не могла детей, да и к Кусакабе относилась, скорее как к знакомому. Глупый Тсуна, нашел кому доверить ребенка! Пару раз заглянув на чай, Курокава полностью убедилась, что без ее помощи им не справиться. Мужчине, который все это время жил один, трудно было привыкнуть к ребенку, еще эта неразбериха с исчезновением главы дисциплинарного комитета. Человек исчез, а проблемы появились. Из-за этого заместителю приходилось самостоятельно разбирать тонны документации, и поэтому он периодически забывал о мальчишке, который долгими вечерами тихо сидел в отведенной ему комнате. Увидев все это безобразие, брюнетка, не раздумывая, взяла над ними шефство. Вставая рано утром, она шла к ним, готовила завтрак, собирала Футу в школу, готовила им обед и следила за порядком в доме, помогала мальчишке с уроками. Вскоре она так активно участвовала в жизни парней, что одним холодным вечером Тетсуя предложил ей жить пока тут. - Комната свободная есть, всем необходимым обеспечим, - заверил он. - Ты и так практически все свое время проводишь у нас. Тебе не придется так рано вставать или возвращаться домой в столь позднее время. К удивлению девушки, Кусакабе как-то смог договориться с ее строгими родителями. Наверное, их подкупила его вежливость и серьезный вид. Таким образом, Хана жила теперь в доме заместителя. Сначала она даже смущалась, но вскоре все больше привязывалась к этому сильному и серьезному мужчине. Сейчас же они очень походили на молодую семью, разве что, ребенок слишком взрослый. Но всех все устраивало. Им нравилась эта тихая, размеренная жизнь. Приезд Савады Фута всегда воспринимал как праздник, ведь братик всегда привозил что-нибудь вкусное или интересное. А когда он стал привозить с собой маленькую девочку, мальчик обрадовался еще сильнее. Как оказалось, девочка знала пару банальных фраз по-японски, и все же языковой барьер существовал. Тсуна приложил максимум усилий, чтобы вскоре он мог более или менее свободно изъясняться на русском, а девочка начала учить письменность, азбуки и грамматику японского. Она оказалась довольно открытым ребенком и хвостом бегала за шатеном, стараясь узнать как можно больше. Ее интересовало абсолютно все: она с увлечением наблюдала, как парень старательно вырисовывал шедевры на чьей-то широкой спине; старалась помочь ему, попутно сыпля всевозможными вопросами; а когда случайно увидела, как Савада уложил на лопатки разбушевавшегося мужчину, то пристала к парню похуже репейника с желанием научиться так же классно драться. Все это радовало Тсунаеши, но также и беспокоило. Савада понимал, что ребенка нужно отдать, что малышка не должна быть вовлечена в этот темный мир. Он видел, как ярко горят ее глаза, с каким восторгом она смотрит на него. Малышка внимательно слушала каждое его слово, когда он что-то объяснял, усердно старалась, чтобы не разочаровать его. И он не мог просто отдать ее кому-то, тем самым убив весь этот огонек. Но взамен шатен поклялся себе, что никогда не позволит кому-то навредить ей. Эта малышка, с милыми рыжими косичками очень быстро проникла в его душу. Он начал привязываться к ней, уделять ей как можно больше времени. Однажды Савада поймал себя на мысли, что этой девчушкой он пытается заполнить всю ту пустоту, что образовалась внутри него. Она была его спасательным кругом, который, как он надеялся, поможет ему спастись от той боли, того чувства одиночества, что вроде как исчезло, но иногда появлялось вместе с образом человека из его снов. - Пап, а куда мы сегодня пойдем? - весело спросила девочка, запрыгивая к шатену на спину. - Хэй, хэй, не так шустро, - весело рассмеялся Савада, идя по родному городку. – Сначала нужно оставить наши чемоданы. Затем съесть обед, я уже жутко голодный! Ну и только потом решать, что же мы будем делать сегодня. Ты со мной согласна? - Да, папочка! – кивнула Вика, звонко целуя парня в щеку. Парень вздохнул. Сколько он не пытался, ему так и не удалось отучить ее. С самого первого дня она начала звать его папой. После долгих объяснений, что он не ее отец, Вика призналась, что плохо помнит, что было до пожара, и поэтому теперь он будет ее папочкой. Девочка так умилительно смотрела на него, что, в конце концов, парень сдался. Знакомые, которые периодически заглядывали к нему, только посмеивались, утверждая, что эти двое и правда, как отец и дочь. Котару души не чаял в этом маленьком создании, постоянно балуя ее всякими сладостями, тиская и часами играя с ней. Малышка имела удивительную способность располагать людей к себе. Даже самые отпетые ребята, которые спокойно убивали людей сотнями, добродушно улыбались девчонке, гладя по непослушным волосам. Тсунаеши спокойно шел по знакомым улицам, не беспокоясь о том, что кто-то его узнает. Он уже убедился, что все давно забыли такого человека, как Савада Тсунаеши. Уж слишком незаметным и ничтожным он был. Но, несмотря на все это, шатен никогда больше не заходил в старенький, небольшой суши-бар, который принадлежал семье Ямамото. Остановившись около большого дома, выполненного в японском стиле, Савада аккуратно опустил малышку на землю и нажал на звонок. Дверь тут же распахнулась. - Братик! Вика! – парнишка бросился на шею парню. - И я тебя рад видеть, Фута, - добродушно улыбнулся Тсуна. Пара старшеклассниц, что проходили мимо, покраснели и оживленно зашушукались. Это была обычная реакция слабого пола, и шатен уже давно привык к этому. Теперь, с его новой внешностью, у него не было проблем с девушками. - Папа! Сколько можно стоять?! Пошли уже в дом, ты же сам всю дорогу жаловался, что голодный! – Вика среагировала моментально. Затаскивая отца в дом, она метала гневные взгляды на девушек. - Ахаха, пошли, пошли, ревнивица ты моя. Что-то мне подсказывает, что сегодня будет насыщенный день. И он не врал. Уже с самого утра его интуиция активно напоминала хозяину, что сегодня его ожидают сюрпризы. Савада ненавидел сюрпризы.

***

Небольшой частный самолет приземлился в аэропорту. Солнце уже достигло зенита и нещадно пекло. Большинство людей, после плотного обеда, предпочли отдыхать где-нибудь в теньке, поэтому улицы городка сейчас были пустынны. Лишь со стороны игровой площадки слышались крики и визг детей. - Я ЭКСТРЕМАЛЬНО рад вернуться домой!!! - Торфяная башка, ты что орешь?! - Ну, ну, Гокудера успокойся. - Придурок, что ты меня успокаиваешь?! - Если вы сейчас же не заткнетесь, я загрызу вас до смерти, тупые травоядные. Такие перебранки стали уже рутиной, и никто всерьез на них внимания не обращал. Молодые люди спустились с трапа. Последним спустился мужчина в своем любимом черном костюме с желтой рубашкой и шляпе, на которой сидел его верный товарищ. Настроение у него сегодня было паршивое, впрочем, как и вчера, и позавчера, и неделю назад. Он и сам не понимал, почему до сих пор возится с этими детьми, но интуиция в последнее время оживилась, настаивая на том, чтобы еще немного потерпеть их общество. - Надеюсь, вы помните, куда вы направляетесь в первую очередь? - Реборн, а вы с нами не пойдете? – удивленно спросил Такеши. - Я уже там был и все видел. Так что мне не зачем идти туда снова, - спокойно говорил мужчина. Его голос был холоден, а на лице не было ни намека на какую-либо эмоцию. – Тем более у меня есть еще кое-какие дела. Не сказав больше ни слова, киллер ушел, оставив хранителей одних. Он был абсолютно уверен, что они не ослушаются его. - Э, нужно, наверное, цветов купить… - после минутного молчания заметила Хроме. Они с остальными девчонками вели себя тихо. Хроме, потому что это было в ее характере, Кёко же вообще боялась привлекать лишнее внимание со стороны хранителей. Нет, ее никто не пытался убить, ну, кроме Гокудеры, но спасибо братику. Она прекрасно чувствовала свою вину в смерти их друга, вину во всем, что случилось пять лет назад. Хару, как могла, пыталась поддержать подругу, хотя глубоко в душе продолжала винить ее во всех грехах. Странная эта женская дружба. Когда они прибыли на городское кладбище, то еще минуты две стояли перед главными воротами, за которыми виднелись ровные ряды надгробий. Каждому из них этот шаг давался с трудом. Первым пошел Хибари. Ему было практически все равно, но все же он немного сожалел, ведь иногда этот зверек был неплохим противником. За ним потянулись и остальные. Могилу они нашли с трудом. Время и природа сделали свое дело. Надгробия было практически не видно за высокой травой, вездесущие вьюны плотной сетью обвили монумент. Было видно, что за могилой никто не ухаживал уже давно. От этой мысли ребятам стало еще хуже. Сквозь зеленые листья растений виднелось лицо парнишки, который беззаботно улыбался своим гостям. - Что же… что же мы наделали… - прошептала Кёко. Ее глаза застилала пелена слез. Ноги отказывались держать, она вся дрожала. – Что я наделала?! - Джудайме!!! Простите!!! – Хаято упал на колени, его голова практически касалась земли, а из глаз катились горячие слезы. Пять лет он не видел этого человека, которым дорожил больше своей жизни. Человека, который был для него всем. Человека, которого бросил, предал и позволил умереть. Чья-то большая ладонь накрыла его голову, нежно и успокаивающе гладя. Гокудера поднял голову, встретившись взглядом с другом. Ямамото, как всегда, был рядом. Они прекрасно понимали чувства друг друга. Просто один отлично скрывал их за печальной улыбкой, а другой был слишком эмоциональным, чтобы держать все внутри себя. Реборн не спеша шел по городу. Конечно же, он наврал о том, что не собирается посещать кладбище. Он обязательно туда сходит, но в одиночестве, без всех этих соплей и причитаний, которые устроят эти дети. Киллер собирался пойти туда, чтобы поставить точку. Чтобы перестать страдать по этому несуразному мальчишке. Чтобы навсегда похоронить все воспоминания о нем в этом маленьком городке. - Пап, пап! А та страшная тетя тебя взглядом пожирает! По противоположной дороге шел парень с девочкой. Отчего-то они привлекли внимание итальянца. - Эй, Вика! Не говори так! От этой, казалось бы, самой обычной фразы Реборн впал в ступор. По позвоночнику пробежались приятные мурашки, а память услужливо воспроизвела в голове очень похожую фразу, которую частенько произносил его ученик. Та же интонация, те же возмущенные нотки в голосе! Резко развернувшись, мужчина уже хотел было окликнуть пару, но их уже не было. - Тц, снова ерунда мерещится, - и пнув камень, валявшийся под ногами, итальянец пошел дальше. В это время, за ближайшим поворотом шатен прижимал к себе малышку, знаком говоря вести себя тихо, на что девочка понимающе кивнула. Выглянув из-за угла, Савада убедился, что мужчина ушел, и лишь тогда спокойно вздохнул, отпустив ребенка. - Пап, а что это за дядя был? Но парень не слышал ее. Все его мысли сейчас были заняты мужчиной с пронзительными глазами и бакенбардами, которые он никогда не спутает. - А вот и первый сюрприз показался.