Совсем, как девочка

- Антон, Антош, очнись, - кто-то аккуратно тряс меня, подняв голову.       Вокруг было светло, и я, открыв глаза, пытался сфокурсироваться на силуэте передо мной. Светлые волосы, сливающиеся с нежно-желтым восходом, глаза, заботливо смотрящие на меня... Где-то я это уже видел. - Кто ты? Где я? - попытался оглянуться, но затекшая шея ответила болью. - Я умер, да? - Не дай, Бог. Ты меня не помнишь? Я твоя мама. Что случилось? - спросила женщина, и в её взгляде промелькнуло огорчение. - Я... Не помню... - мысли вертелись в голове, но нужная не находилась. - Ладно, вставай. Ты же можешь встать, да? Давай попробуем, - она почти что взвалила меня на себя.       Я был поражён. С виду худенькая женщина небольшого роста и хрупкой комплекции смогла почти что донести меня, вполне высокого и недистрофичного парня. Толкнув дверь, она посадила меня возле порога, оперев на стену, а сама села на корточки напротив. - Теперь расскажи о своих ощущениях. Что болит? - спросила она.       Если честно, болело у меня буквально все. Голова раскалывалась, а я, дотронувшись до кожи, почувствовал под пальцами вязкую жидкость. Кровь. Мне пришлось почти не дышать; носовое дыхание было затруднено, а каждый вдох отдавался острой болью в районе ребер. Нога ныла, а при попытки пошевелить ей были настоящей пыткой. Подробно описав все это женщине, назвавшейся моей мамой, я наблюдал за тем, как она позвонила в скорую, а далее села рядом со мной и, поцеловав в макушку, начала говорить о том, что "все будет хорошо, и врачи тебе помогут". Такие слова наталкивали на мысли о том, что я, наверное, выгляжу, как живой труп. Пока что живой.       Я и сам не заметил, как отключился. Через несколько секунд, как мне показалось, кто-то снова будил.       Сверху вниз на меня смотрели двое мужчин, оба в белых халатах. Один из них был уже пожилым; его лицо было покрыто сеточкой морщин, а волосы, торчящие из под шапки - седыми. Второй, скорее всего, являлся интерном. - На носилки его, - голос раздавался приглушенно.       Молодой врач и еще какой-то мужчина подняли меня и положили на ткань. Голоса звучали всё дальше, а изображение перед глазами мутнело, и я опять потерял сознание.

***

- С ним все будет хорошо? - женщина стояла ко мне спиной, но по ее голосу можно было понять, что она волнуется. - Да, жить будет, - сказал доктор и улыбнулся. - Пара переломов, различные ушибы и порезы. Правда нас немного озадачивает травма головы, но он молодой, справится. Могло быть и хуже. - Доктор, а что на счёт амнезии? Воспоминания вернутся? - Должны. Единственное, возможно не вспомнит события до и после травмы.       Этот разговор мне немного наскучил, тем более я не понимал о чем идёт речь, как и в принципе не понимал, что происходит, так что я заинтересовался помещением, в котором находился. Окно, по внешней стороне которого стекали потоки воды; стены, выкрашенные в светло-голубой цвет; полы, выложенные белоснежной плиткой с вкраплениями серого; такой же белый, как и пол, потолок и лампы, придающие комнате странный голубоватый оттенок; деревянная тумбочка и женская сумка на ней; постель с свежими простынями, на которой я, весь в гипсе и бинтах, лежал. - Мама, - попытался позвать я, но из горла вырвалось что-то больше похожее на хрип.       Женщина обернулась, и её глаза засветились счастьем. - Дорогой, узнаешь меня? - просиялала она.       Я кивнул головой. Странный вообще вопрос. Почему я должен её не узнавать? Но не это больше всего интересовало меня. - Что произошло? - этот голос был уже более менее похож на мой.       Она взглянула на доктора и нахмурилась: - Стоит ему говорить? - Он должен знать правду. Возможно, это поможет вернуть воспоминания.       Женщина присела на край кровати и взяла меня за руку: - Только не переживай. Лучше постарайся вспомнить, что произошло вчера, - она попыталась улыбнуться, но вместо этого получилась лишь жалкая гримаса. - Меня вчера вызвали на работу, роженицу привезли тяжёлую, - она работала акушеркой в местном роддоме. - Нелегкая ночь конечно выдалась, но в итоге и маму, и малыша спасли. И вот возвращаюсь я домой, радостная, и замечаю, что какой-то человек на моих любимых цветах лежит. Думала, пьяница какой-нибудь забрел, согнать хотела, а как ближе подошла, так и тебя узнала. Господи, как я испугалась! Попыталась привести в сознание, потрясла немного, хотела уже за нашатырем бежать, а ты и очнулся, правда не помнил ничего. Распросила потом о самочувствии, скорую вызвала. Ну дальше всякие процедуры проделали, в палату определили. Я уже отцу позвонила, он с работы отпросился, к нам едет...       Она говорила что-то ещё, но я уже не слушал. Больница? Без сознания? Кому же я так дорогу перешел? Обычно, если сделаешь чего-нибудь не так, после школы подкараулят, поугрожают немного, может фингал поставят, да и все. И тут я вспомнил о человеке, постоянно крутившимся в моей голове на протяжении уже нескольких недель. - Слава, - выпалил я и, видимо, невовремя. - Что? - немного недоуменно спросила женщина. - Слава. Я с ним должен был быть. Мы договаривались, - объяснил я.       В этот момент в дверь постучались, и молодая девушка заглянула в палату: - Тут посетитель. Запускать? - Конечно, - ответил доктор.       В комнату вошел высокий темноволосый мужчина, с медицинским халатом, накинутым на плечи. Это был последний раз, когда я видел отца. Мама, улыбнувшись, встала с кровати, а папа, приобняв её, обратился ко мне: - Как тут поживает наш больной?       Вообще, не смотря на мелкие ссоры, поучающие лекции и прочую рутину, которая частенько надоедала, где-то в глубине души я любил свою семью. И сейчас был тот самый момент, когда ты осознаешь глубину таких чувств. - Хорошо, насколько это уместно в данной ситуации, - ответил я.       Врач, все это время наблюдавший со стороны за такой милой ситуацией, откашлялся и проговорил: - Знаете, не хочу обрывать этот прекрасный момент, но мальчику нужен отдых, да и приёмные часы окончены, - доктор уже стоял возле открытой двери, показывая, что моим посетителям пора уходить. - Если что-то случится, мы вас тут же оповестим. - Ладно, до завтра, дорогой, - попрощалась мама. - Отдыхай, мы ожидаем скорейшего выздоравления, - дверь захлопнулась.       Неожиданно для себя я понял, что врач был прав, и действительно устал. Скорее морально, чем физически, но все же. Глаза слипались, и я провалился в сон.