Одержимость - не порок

Звуки ударов, редкие стоны и победные крики наполняли повседневную жизнь Судзурана. С раннего утра и до позднего вечера не стихало беспокойное вороньё: кто-то что-то выяснял, кого-то наказывал или учил, а кто-то просто предавался блаженному ничегонеделанью, находя в этом своё особое удовлетворение. — Мы точно не должны сейчас вмешаться? — Сугихара прислонился к балконным перилам, равнодушно наблюдая, как внизу четверо учеников из параллельного класса добивают своего противника. — Он же вроде к нам присоединился. — Считай, что уже нет, — со злостью выплёвывая каждое слово, отозвался Хироми. — Странный он какой-то, неправильный, — задумчиво протянул Хонджо, отворачиваясь. — Даже не сопротивлялся толком, а те двое, что с ним были, вообще свалили. — Трусливые твари! Так и будут ползать на брюхе до конца своих дней! — Хироми с силой сжал кулаки, глядя, как слабак, оттеснённый к забору, из последних сил пытается укрыться от ударов. Кажется, ещё немного — и он запросит пощады, позабыв об остатках гордости. В последний раз надрывно лязгнула металлическая сетка, сдержав навалившееся тело. Раздался издевательский хохот, а следом — удаляющиеся шаги победителей. Скорчившийся под забором пацан вздрогнул и замер: скорее всего, отключился. — Макото, присмотрись к ним, — провожая взглядом довольную собой четвёрку, кивнул в их сторону Хироми. — Надо будет на днях пообщаться. — Хорошо, — уверенно прозвучало в ответ, и Сугихара с Хонджо покинули балкон, оставляя лидера предаваться раздумьям в одиночестве. Каким-то образом оба чувствовали, когда Киришиме необходимо побыть одному. Раньше, пару лет назад, этой потребности в уединении у него не наблюдалось. Последний год старшей школы — самое время забраться на вершину Судзурана. Хироми знал, что они с Макото и Тошиаки почти достигли того, за что до последнего бьётся каждый в их отчаянном маленьком мире. Знал, но также прекрасно понимал, — придётся выложиться по полной, дабы удержать позиции и упрочить лидерство. Большинство судзурановцев признали их ведущими, а жалкие горстки глупцов, продолжающих сопротивляться, не страшны. Нужно только умело надавить, показать, кто по-настоящему главный, и тогда можно считать объединение завершённым. Странно, Хироми не помнил, когда наступил переломный момент и вся эта лабуда с объединением стала для него реально важной. Наверное, после выпуска позапрошлого года. Серидзава, Такия, семпай… Нет, скорее всего, ещё раньше. Тогда, когда он сам не пошёл за Идзаки в угоду собственным амбициям. Кем он был — тот заносчивый первогодка? К чему стремился и чего по-настоящему хотел? Одним из многих, и поэтому прикладывал все силы, чтобы увидели, услышали и узнали. Следовать за кем-то Хироми считал ниже своего достоинства. Пусть сейчас это звучит смешно, но тогда было действительно страшно затеряться среди множества ведомых, пойти не своим путём, не за собственными желаниям. Даже если это желания того, на кого ровнялся долгие годы и кого всегда ставил в пример себе самому. Идзаки пошёл за Такией. Просто пошёл, не оглядываясь, не сомневаясь, и мир перевернулся с ног на голову. Таким Хироми семпая не знал. Не знал и был совершенно не уверен, что когда-нибудь захочет. В итоге он поступил, как не должен был, и теперь память услужливо распахивала свои удушливые объятия каждый раз, когда сам оказывался в подобной ситуации. Тот решающий день Хироми, как ни старался, не смог стереть из воспоминаний. Такия собрал свою разрозненную армию для битвы с Хосеном, но вдруг распустил всех и пошёл один. Ёбнутый, летящий на всю голову Такия пошёл один! Это позже Хироми узнал, что вот этим идиотским поступком лидер пытался защитить тех, кого считал своими друзьями, кому доверял. И только спустя определённое время он осознал, что Такия — настоящий вожак. Такой, каким сейчас хотел стать сам Хироми. Сейчас, но не тогда. В тот момент тяжёлый, прожигающий спину взгляд семпая казался лишь проявлением злости за нежелание подчиняться. На самом же деле в нем было только разочарование, но понять этого Хироми был не в состоянии. Он, не задумываясь, развернулся и увёл своих людей, не собираясь становиться в ряды армии, которая, по его мнению, не имела шансов на победу. Просто отказался, посчитав, что переломанные кости — самое большее, на что можно рассчитывать в предстоящей битве. Хироми ошибся, но сожалеть об упущенных возможностях было уже поздно. Мироздание в тот день определённо решило преподнести сюрприз. Присоединения армии Серидзавы к армии Генджи казалось невероятным бредом, ни один нормальный человек не стал бы сомневаться в том, что подобное никогда не произойдёт. Однако, вопреки всем возможным ожиданиям, Серидзава не только пошёл за Такией в самый ответственный момент, но и открыто признал его новым лидером. Вместе они одолели Хосен, кровью подтвердив силу Судзурана. Нет, после столь неожиданных событий никто не упрекал Хироми. Никто даже не пытался ставить ему в укор опрометчивый отказ. Цель была успешно достигнута. Пусть немалой ценой, но тем слаще казалась победа. Те, кто дрался тогда бок о бок, отстаивая свою честь и право зваться учениками Судзурана, как-то сразу повзрослели и были готовы к очередному этапу пути. Все они в одночасье стали другими. Вот только семпай в сторону Хироми больше не смотрел. Старшеклассники вообще его не замечали. А меж тем, до выпуска оставалось всего ничего, и каждый старался урвать от оставшейся школьной жизни по максимуму. Такия, как одержимый, всё чаще бросался на Риндамана, гарантируя окружающим очередную порцию развлечений. Только теперь, каждый свой неравный бой проводил со странной счастливой улыбкой на лице. Ещё более невероятным, но вполне реальным было то, что иногда Риндаман улыбался ему в ответ. Серидзава и остальные делали ставки, кричали, срывая глотки, поддерживали обоих сразу и каждого по отдельности, превращая действо в настоящее шоу. В их мире больше не было места сомнениям, только победа. У каждого своя и одна на всех общая. Куда большие трудности возникли у Хироми и его друзей на втором году обучения. Добиться подчинения и показать себя стоящим лидером оказалось непросто. Сверстники, участвовавшие в прошлогодней нашумевшей битве с Хосеном, прекрасно помнили, что вожак Чёртовой троицы не пошёл вместе со всеми. Убедить их в собственной дееспособности было делом не из лёгких. Свою силу приходилось подтверждать изо дня в день, в прямом смысле вколачивая в упрямые головы новые убеждения. Иначе никак. В большинстве случаев лишь кулаками удавалось объяснить, что не спасовал тогда, не испугался, а просто… Не смог вовремя сориентироваться и принять верное решение, зациклившись на собственном положении и нежелании подчиняться. Что ж, тот урок ему не забыть никогда. На третьем году ситуация существенно улучшилась. Подавляющее большинство судзурановцев признавали способности Хироми как лидера. Сомнения же, зарождающиеся в юных горячих головах, выбивались самым действенным способом с надлежащей тщательностью во избежание рецидивов. Единственным, кто так и не перестал доставлять проблем, абсолютно игнорируя значимость Хироми, был Норайо — парень из параллельного класса. Сколотив банду особо рьяных и отмороженных, он наотрез отказывался присоединяться к Чёртовой троице. Более того, в последнее время ходили слухи, что Норайо открыто объявляет себя лидером Судзурана. Новой волны сомнений и разделений на группировки пока не предвиделось, но спускать на тормозах активность зарвавшегося придурка всё-таки не стоило. Ведь именно его люди сегодня утрамбовали того слабака, что лишь на прошлой неделе присоединился к Хироми. — Ну, долго ты тут ещё? Мы уже уходим, — прислонившийся спиной к двери Хонджо определённо ждал конкретного ответа. Как долго он стоял и наблюдал за провалившимся в мыслительную деятельность вожаком — неизвестно. Похоже, Хироми настолько задумался, что не заметил, как на балконе появился кто-то, кроме него. Никаких особенных планов на вечер не было. Притягательный вариант оттянуться в ближайшем баре испоганил Макото, заявив, что именно сегодня должен быть дома в приличном виде и не позже девяти вечера. Даже начинать не стоило, а посему решено было просто разойтись. — Ты опять на прогулку, что ли? — Хонджо насмешливо хмыкнул, выражая тем крайнюю степень непонимания странной привычки друга. Рядом промолчал, но тяжело вздохнул Макото. — Да, пройдусь немного. До завтра. — Может, мы с тобой? — Не надо, без провожатых обойдусь, — огрызнулся Хироми и зашагал в сторону уходящей вглубь малолюдных кварталов улочки. Эта дурацкая привычка бродить по городу, медленно утопающему в вечернем полумраке, появилась тогда же, когда ему стало необходимым редкое уединение. То, что однажды некая тихая улочка вывела его прямиком к Хосену, даже не удивило. Хироми не просто бесцельно слонялся, прожигая свободное время, он размышлял. Думал, каким образом избавиться от преследующих его призраков прошлого, повернув при этом ситуацию в свою пользу. Как доказать всем, кто сомневается, что он способен стать лидером. Стереть, вычеркнуть, вырвать из памяти даже намёки на допущенные ошибки. И возвышающийся впереди Хосен молчаливо давал ответы на все его многочисленные вопросы. Развязать войну — плёвое дело. Выйти в ней победителем — он справится! Как два года назад это сделали Такия и семпай. Хироми невольно улыбнулся, вспоминая переполох, когда тогдашний лидер Судзурана, сам того не понимая, похерил мирное соглашение с Хосеном. Что ж, судя по всему, придётся отчебучить нечто подобное. Херня вопрос! Решив вначале разобраться, понять, что из себя представляет будущий противник, Хироми стал наблюдать. Всё равно для активных действий ещё слишком рано, как раз есть возможность подготовиться основательно. Он ведь не совсем идиот, чтобы сломя голову нестись непонятно куда, как Такия. Бесспорно, у того очень даже получилось, но торопиться всё же не стоило. Каждый раз, приходя сюда, Хироми устраивался на неприметной скамейке, скрытой от посторонних глаз раскидистым кустарником, рядом со спортивной площадкой старшей школы Хосен. Находясь так близко, он смотрел, как проводятся вечерние тренировки учеников — членов борцовского клуба. Эти упоротые размахивали ногами и руками, проводили спарринги дотемна, в полуживом состоянии расползаясь потом по домам. Но на площадке всегда самым последним оставался один. Лидер Смертельного корпуса и всего Хосена — Тацуя Бито. Младший брат Макио Бито, погибшего от руки ученика Судзурана. Много проблем породило то происшествие. Противоборствующие школы навсегда остались врагами, несмотря на попытки установить хотя бы временное перемирие. И сейчас такое положение вещей было на руку, ведь всем известно, что Бито-младший собирается отомстить за смерть брата. Вообще, этот мальчик с претензией на безупречность безумно раздражал Хироми. Все они какие-то не такие в этом Хосене. Взять хотя бы их предыдущего лидера — Наруми Тайгу. Но тот хоть на мужика был похож, пока рот не раскрывал, а этот… Грёбаная сияющая принцесса! Хироми злился, не отводя взгляда от размеренных отточенных движений, от того, с каким достоинством Тацуя демонстрировал каждый свой жест. Залипал, разглядывая идеально сложенную фигуру врага, и злился ещё сильнее, задыхаясь от ненависти к этому красующемуся даже наедине с самим собой ублюдку. Каждый раз, когда Хироми наблюдал за ним, он мысленно представлял, как будут хрустеть сломанные кости идеальных рук и ног хосеновского недобожества. Как будет кривиться от боли его красивое надменное лицо, как кровь с каждым ударом будет расползаться по кипенно-белой рубашке алыми пятнами, и как Хироми с удовольствием вывозит в ней эти ненавистные осветлённые пряди. Раздражение, непонятная ненависть и затмевающая разум злость. Почему Тацуя вызывал в нём столько сильных разрушительных эмоций разом? Хироми не знал. Ему просто нужно было победить Хосен, раздавив высокомерную смазливую сволочь. А это как раз то, что у него прекрасно получится, без сомнения. В этот раз Хироми привычно устроился на тайной скамейке, наблюдая за мельтешением на площадке. Как-то рановато сегодня эти идиоты засобирались по домам. Что у них тренировку отменили, что ли? И без того не радужное настроение стремительно съехало вниз. Не получить свою дозу эмоций, к которым, как к наркотику, за короткое время пристрастился Хироми, казалось ужасным. Неужели хосеновская принцесса тоже уйдёт? Не покрасовавшись даже чуть-чуть? Глядя на прохаживающегося по краю площадки Тацую, Хироми сам не заметил, как поднялся со скамьи и придвинулся ближе к кустам, чтобы лучше рассмотреть и понять его намерения. — Нет, вроде не спешит никуда. Ну же, давай, покажи себя, как ты это умеешь… — словно одержимый шептал Хироми, абсолютно не придавая значения собственным словам и мыслям, одолевающим его в это мгновение. Только бы не ушёл. Только бы продолжил тренировку. Чтобы опять смотреть на него, чтобы опять… Что «чтобы», додумать Хироми помешало непредвиденное поведение Тацуи. Он не ушёл с площадки, не продолжил тренироваться, а резко развернулся и быстрым шагом направился в сторону небольшого помещения у самого забора. Судя по всему, это было что-то вроде хранилища для спортивного инвентаря или каких-то хозяйственных принадлежностей. Хироми на мгновение растерялся. Какого чёрта этот придурок туда полез? Что за хрень?! Но пару минут спустя, когда он всё-таки выбрался из-за кустов, пришлось спешно нырнуть обратно. Пересекая тренировочную площадку, с противоположной стороны к домику-кладовке, в котором скрылся Тацуя, шёл ещё один человек. Что-то смутно знакомое почудилось Хироми в его походке и облике, но сгустившиеся сумерки не позволяли толком рассмотреть. Не раздумывая, Хироми осторожно подобрался к кладовке с менее освещённой стороны. Небольшое окошко, выходящее на улицу, было приоткрыто, оттуда доносились неразборчивые фразы и шум непонятной возни. Тусклый свет, падающий из окна, не выдавал его присутствия: он стоял не напротив, а немного левее. Теперь можно было слушать и смотреть. Пока Хироми упражнялся в мастерстве оставаться незамеченным, внутри что-то грохнуло, и раздался громкий голос Тацуи. В нём было столько раздражения, даже злости, что Хироми поймал себя на искреннем удивлении. Этот безупречный, всегда собранный, спокойный и сдержанный позёр, оказывается, мог быть совершенно другим. Вон как вспылил, а ведь общался он со своим гостем всего несколько минут. Глядя, как заблестели глаза Тацуи решительным, не предвещающим собеседнику ничего хорошего огнём, Хироми едва сдержал восторженный вздох. Но собственная реакция его пока совершенно не беспокоила. Куда интереснее было посмотреть, кто же там внутри удостоился столь ярких эмоций хосеновской принцессы. — Кстати, а ты у нас кто будешь, нежданный пришелец? — пробормотал Хироми и, предупредительно пригибаясь, заглянул с другого ракурса. — Охренеть. — слетело с языка, и он искренне понадеялся, что сказал это не слишком громко. Неожиданным пришельцем оказался Наруми Тайга. Вот почему даже издалека он показался смутно знакомым. Кто бы мог подумать… Бывший и нынешний лидеры Хосена общаются. Пока Хироми пытался скомпоновать остатки связных мыслей и ухватить за хвост стремительно ускользающую нить происходящего, атмосфера в домике-кладовке начала накаляться. — Почему ты не отвечаешь на мои звонки? Что происходит? — Наруми шагнул к Тацуе, протягивая руки вперёд, желая обнять. И в его исполнении это показалось каким-то странно естественным. Будто для этих двоих объятия давным-давно были в порядке вещей. — Зачем? Я не раз повторял тебе, что это лишнее, — не позволив до себя дотянуться, Тацуя сделал шаг назад. — Перестань. Доставать меня. Своей навязчивостью! Хироми обратил внимание на то, как странно говорил младший Бито. Несмотря на бушующие эмоции, он всеми силами старался сдерживаться, произносить слова медленнее, чем надлежало в данном случае. — Не понимаю. Почему я надоел тебе? — Наруми снова попытался приблизиться. — Откуда столько ненависти в прекрасных глазах? Ведь всё… — Прекрати толкать эти свои… п-пафосные речи! Бесит! — вскинув руки, Тацуя снова не дал до себя дотронуться. — Нет никакой ненависти, Наруми. Ты п-просто раздражаешь! Постоянно лезешь, напрягаешь звонками, назначаешь встречи, на которые я не п-прихожу и никогда больше не приду! Тацуя заикался. А когда нервничал или злился, это становилось особенно заметно. У Хироми перехватило дыхание от такого невероятного открытия. Как обухом по голове! Так вот почему Бито младший так немногословен, постоянно сдерживается и выглядит напыщенным гордецом. Он просто старается как можно меньше говорить, чтобы никто не заметил дефекта, не положенного по статусу сияющей принцессе Хосена! — Но как?! Как такое возможно?! После всего, что между нами было, я тебя раздражаю? — Наруми замер, не сводя глаз с разгневанного собеседника. Поняв, что приближаться лучше не стоит, он просто отступил к двери, будто боялся, что в любой момент тот может сбежать. — Д-да что между нами было? Что? — голос Тацуи задрожал, каждая резкая фраза давалась ему с большим трудом. — Кратковременные встречи. Просто секс и ничего больше! — Просто секс?! И всё? — Наруми взвился, метнулся вперёд, но в то же мгновение остановился. — Просто секс… — Сжав кулаки, он пристально посмотрел на Тацую, словно пытался разглядеть за маской злости и отчуждения что-то важное, утерянное навсегда. Опустив голову, Наруми шумно вздохнул. — Но ведь мы… — Нет никаких “мы”. Ты сам себе придумал дурацкую сказку о несуществующих отношениях! — не дал ему договорить Бито. — Чушь собачья! Не п-перебивай! — Тацуя, видя, что Наруми собирается оспаривать его слова, вскинул руку в предупредительном жесте. — Я сейчас в последний раз тебе всё на пальцах объясню. Надеюсь, до тебя наконец дойдёт. Наруми прислонился к двери, обречённо вздохнул и пробормотал что-то невнятное. — Повторю ещё раз, нет никаких “мы” и никогда не было, Наруми. Да, в определённый период мы оказались довольно близки… — Довольно близки? Это теперь так называется? — с горьким смешком Наруми закрыл глаза. — Я же просил не п-перебивать! Просто… в тот момент мне необходимо было определиться. Ты мне помог, за что я уже не раз тебя благодари. — Не нужна мне такая благодарность, как ты не понимаешь?! — Это ты не понимаешь! Я всего лишь хотел разобраться в собственных предпочтениях. Выяснить, гей я или нет, ничего больше. — Помню, выясняли. Не раз, и тебе очень даже нравилось! Помнишь? Ты помнишь, Тацуя, как нам было хорошо вместе? Как ты выгибался в моих объятиях, как твоё прекрасное тело отзывалось на мои ласки, когда я любил тебя? Как ты прижимался ко мне, как хотел… — П-прекрати! Вся эта чепуха сейчас жива только в твоём больном воображении! — прерывая словесные излияния Наруми, Тацуя нервничал ещё сильнее. На несколько секунд он просто замолчал, переводя дыхание, чтобы сосредоточиться и продолжить. — Было хорошо, можешь за это не беспокоиться. Меня действительно устраивало то, что между нами происходило, Наруми, пока ты сам всё не испортил. — Я?! — Да, ты! Мне нравилось заниматься с тобой сексом, общаться, равняться на тебя, как на старшего и сильного, но… Эти твои выходки! — Ты о чём? — О тебе! Как ты со мной обращался? И сейчас, собственно, то же самое. Ничего не меняется, к сожалению. — Не понимаю. — Сейчас поймёшь. Наруми, у тебя собственные представления о жизни, своя манера поведения, но поверь, далеко не все способны это принять. Уж точно не тогда, когда речь идёт об отношениях между мужчинами! Что я видел от тебя постоянно с того момента, как моя чёртова решимость выяснить свою ориентацию возобладала над разумом? — Любовь! Я любил тебя! И сейчас люблю, ничто этого не изменит! — Ты даже выслушать не можешь спокойно, без дурацкого пафоса в каждом слове! С тобой так всегда, Наруми. Знаешь, не представлял, что когда-нибудь придётся о таком говорить. Чувствую себя последним идиотом. Твоё постоянное раболепие, восхищение, демонстрация наших отношений выводят меня из себя. Я терпеть не могу всё это! Как ты ко мне обращаешься? «Прекрасный», «красивый», «мой принц», «свет очей моих». Ты себя со стороны вообще слышишь? Ты понимаешь, как это выглядит?! — Но… это мои чувства, которые я испытываю к тебе. Я не могу по-другому, Тацуя! — Тц… Какой же ты всё-таки непроходимый дурак! Неужели не видишь, что этот сопливо-слюнявый бред только раздражает и злит. Я гей, меня привлекают люди одного со мной пола. Представь себе, Наруми, это означает, что мужчине нравятся мужчины, — в голосе Тацуи сквозила неприкрытая издёвка, зато заикаться он почти перестал. — Ты же сам любишь разглагольствовать на тему настоящих мужиков! Только со мной ты ведёшь себя как неадекватный влюблённый идиот, а мне этого не нужно. Меня уже тошнит от одного твоего голоса и всех этих «милый», «мой хороший», «солнышко»! Бред из дешёвых дамских романов. Судя по всему, Тацуя хотел полностью избавиться от присутствия прошлого в своей жизни: и в школьной, и в личной. — А если тебе нравятся утончённые, хрупкие и нежные создания, с готовность принимающие твою назойливость и нескончаемые потоки бреда про любовь, чувства и прочую херню, то ты точно не гей. Попробуй с женщинами, они за тобой толпами бегать будут! — Подожди, Тацуя, я всё понимаю. Ты сейчас на нервах, не думаешь, что говоришь, — Наруми вдруг отодвинулся от двери, шагнул вперёд и встал перед объектом обожания. — Дай мне ещё один шанс, умоляю. У нас всё получится, только не отказывайся от меня! Хироми не мог толком разобрать, но ему показалось, что бывший хосеновский лидер готов разрыдаться. — Как же ты жалок. Бесишь! — последний отчаянный шаг не возымел на Тацую надлежащего эффекта. Казалось, он только сильнее разозлился, видя, как унижается старший. — Об одном прошу, Наруми. В последний раз. Не разочаровывай меня ещё сильнее. Просто оставь в покое. — Не произнося больше ни слова, Тацуя вышел, даже не взглянув на замершего любовника. — Хм… А ведь когда-то был просто Тайга, — с горькой усмешкой прошептал Наруми и вышел следом. Ещё какое-то время Хироми бездумно пялился в окно опустевшей кладовки. Всё, что он только что увидел и услышал, не укладывалось в голове. Как такое возможно? Нет, он не мог сейчас чётко определить своё отношение к однополым связям. Он просто никогда раньше над этим не задумывался, и без того по жизни хватало заморочек, чтобы грузиться на такую отстойную тему. Хотя как-то раз, ещё на первом году обучения, Хонджо словил от него в челюсть, за то, что сказал, будто Хироми ревнует семпая к мордастому генералу Серидзавы. Это была совершенно точно не ревность! А если всё-таки она, то не в таком гейском ключе, как у этих двоих. Просто Хироми неистово бесило, когда он видел вблизи Идзаки ублюдочного Токаджи. Между ними вообще всё было непросто, и, чем сложнее, тем сильнее сближались генералы противоборствующих армий. Даже тогда, когда мордастый чуть не угробил семпая, произошёл эффект от противного. Они, словно одержимые, бросались друг на друга, потом ненадолго расходились по углам, но после снова рвали и ломали, бились в кровь до потери сил в слепой ярости противостояния. Но иногда можно было наблюдать непривычную, даже дикую картину: Токаджи и Идзаки просто курили, сидя рядом и думая каждый о своём. Да, так они тоже умели. А Хироми не находил себе места, заходясь в бессильной злобе на мордастого, на семпая, на них обоих. Но это точно не ревность! — Охренеть. Нет, охуеть! — Хироми сел на землю и прислонился спиной к забору. Странно, но его так вымотала нынешняя наблюдательная деятельность, что шевелиться, а, тем более, топать до дома пока не было никакого желания. — Да они все поголовно ёбнутые в этом Хосене. Ёбнутые педики! Перед глазами стоял образ Тацуи. Его сосредоточенное лицо, кривящиеся в презрительной ухмылке пухлые губы, горящий негодованием взгляд. В голове до сих пор звучал голос надменной хосеновской принцессы. Как он старательно сдерживал клокочущие, рвущиеся наружу эмоции. Как проговаривал слова, пытаясь не заикаться от волнения. Почему-то эта естественная, но тщательно скрываемая слабость безупречного мальчика приятно тешила самолюбие Хироми. Никакой он не особенный, не идеальный, а самый обыкновенный, как все остальные. Только корчит из себя непонятно что. Пидорское недобожество! Выставляет себя напоказ, собирает поклонников, а потом приказывает удалиться, ибо не достойны они его светлости. Интересно, а Наруми единственный, с кем Бито проводил эксперименты по части определения ориентации? От подобных мыслей Хироми перекосило. С какого хрена он вообще думает об этом? Какая ему разница, кому подставлял свой зад Тацуя Бито! Или наоборот? Ну… у парней оно ведь и так, и эдак одинаково, меняться могли или… — Сука! — Хироми вскочил, как ошпаренный. — Какая же ты сука! — Совершенно ненужные опасные откровения были подслушаны и подсмотрены очень некстати. Не хватало ещё забивать голову этой гомосятской дрянью. — Ненавижу! — Тяжело дыша, Хироми пытался успокоиться. Ничего, всё в порядке. Нормальная реакция человека, впервые увидевшего что-то ужасно мерзкое. А ещё очень заразное. Если вовремя не вытряхнуть дурь из головы, вирус непременно перекинется и начнёт пожирать мозг. Ему ведь действительно абсолютно всё равно, как и с кем складывается личная жизнь у хосеновской принцессы. Единственное, что он должен сделать, это победить и подтвердить своё лидерство в Судзуране. И неважно, что Тацуя педик, к межшкольным разборкам это не относится. Всем бы натуралам так лупить с ноги, проблем с сексуальными меньшинствами вовсе бы не было. Хироми просидел на месте, пытаясь собраться с мыслями, пока не замёрз. Наплевав на попытки избавиться от навязчивых ассоциаций, справедливо решил, что со временем проблема сама собой рассосётся. Рассосётся… Тьфу! Слово-то какое противное! Нет, серьёзно, наверняка, проснувшись завтра утром, он и не вспомнит о том, что увидал в домике с сюрпризом. А его личное восприятие Тацуи Бито как недомужчины и как лидера старшей школы Хосен нужно будет просто разграничить. Одно с другим никак не связано. По дороге домой Хироми против воли настолько погрузился в размышления, что чуть не свернул себе шею, оступившись на лестнице в парке. Благо равновесие потерял у самого конца. Чертыхаясь, поднялся, саданул ногой по ни в чём не повинным перилам и, прихрамывая, поковылял дальше. День определённо выдался тяжёлым, но, стоит отметить, весьма богатым по части событий. Домой он вернулся далеко за полночь, и, не горя желанием общаться с разбуженными родными, быстро скрылся в своей комнате. Спать не хотелось совершенно. Набег на холодильник и тёплый душ не помогли, сна не было ни в одном глазу. Одеяло кололось, подушка мешала, а кто-то не слишком умный, мягко выражаясь, вчера ночью жрал печенье в постели, отчего по простыне противно ёрзали мелкие крошки, добавляя бессоннице особой пикантности. Окончательно смирившись с тем, что прямо сейчас уснуть всё равно не получится, Хироми встал и включил компьютер. Нет, он не думал ни о чём таком! Странном, пугающем и отвратительно-притягательном, он просто хотел посмотреть какой-нибудь боевичок. И в голове не звучал навязчивый голос, запинающийся от волнения, нет, это всего лишь шумел кондиционер. Вышел из строя ещё месяц назад? Ничего, значит, холодильник, который на первом этаже и чёрт бы с ним! Тоже выходит из строя, вот и гремит. И как-то совершенно случайно открылся сайт с гей-порно. Хорошо, не случайно, но удовлетворить любопытство ещё никогда никому не мешало. Хироми даже удалось себя убедить, что делает он это только для того, чтобы раз и навсегда выбросить из головы ненужные мысли и образы. А что может сработать лучше всего? Конечно, отвращение. В том, что его будет передёргивать только от одного вида обнажённых мужских тел рядом, не говоря о действии, сомнений не было. Он честно пытался дёргаться и кривиться первые минут десять. Потом что-то пошло не так. На татуированных мускулистых качков на экране Хироми не обращал внимания, а вот стройный блондин, извивающийся в их медвежьих объятиях, определённо заинтересовал. Он так призывно изгибался, стонал и подставлялся под бесстыдные грубые ласки, пока эти двое раскладывали его во всевозможных позах, что Хироми вдруг почувствовал, как в комнате стало жарко. Где-то на периферии сознания промелькнула и тут же, вместе с остатками самообладания, сгинула мысль о сломанном кондиционере. — Твою мать… Сука ты, а не принцесса! — простонал Хироми, не отводя глаз от происходящего на экране. В этот момент татуированные качки уже трахали скулящего блондина одновременно, яростно натягивая его на свои огромные члены. Вопреки здравому смыслу парень, похоже, не боялся оказаться располовиненным. Он стонал и кричал всё громче, но определённо не от боли. Закрыв глаза, он откинулся на грудь одного из трахающих его мужиков и стал быстро-быстро себе дрочить. Через несколько секунд блондин выгнулся, часто задышал и кончил, забрызгивая спермой себя и обоих качков. Каменный стояк в трусах Хироми открыто заявлял об отвращении к увиденному. — Сука! Сука! Сука! — в спешке вырубив компьютер, Хироми метнулся в душ. Холодный душ — как раз то, что нужно. Дрочить себе он не будет. Ни за что! Он не какой-то там педик, у которого встаёт на голых ебущихся мужиков! Почти получилось. Замёрзнуть точно, а избавиться от возбуждения — лишь отчасти. Хрен с ним. Клацая зубами, Хироми завернулся в одеяло с головой и попытался считать овец. Бесполезное занятие оборвалось на сорок восьмом Тацуе Бито. Мироздание наконец-то сжалиться над ним, и под утро Хироми всё-таки удалось уснуть. Проснулся он уже во второй половине дня. Отсутствие необходимости идти в школу несказанно радовало. Выспаться в выходные было самым желанным, но далеко не всегда достижимым. В этот раз получилось, настроение портили лишь беспорядочные обрывки снов, хаотично сменяющих друг друга. Мельтешащие кадры никак не хотели испаряться из воображения. То перед глазами Хироми два качка из порнухи снова раскладывали того громко стонущего блондина, то забывали про него и начинали облизывать друг друга. В следующее мгновение грёбаные татуированные медведи уже трахали Бито, который точно так же извивался между ними, но почему-то выкрикивал имя Наруми. Потом Хироми дрался с качками, эти здоровяки на поверку оказались совсем слабыми и не сопротивлялись, даже почти не били в ответ. Следом он лупил Тацую. Сильно, разбивая тому лицо, ломая челюсть, и трахал его сам, размазывая по осветлённым прядям ярко-красную кровь. Рядом что-то кричал Наруми, от его ора Хироми и проснулся. — Напиться. В хлам. Чтобы забыть, как мама назвала, — пробормотал Хироми, сверля немигающим взглядом потолок. В данной ситуации это решение показалось единственно верным и обжалованию не подлежало. Но сначала, до момента забвения, надо кого-нибудь трахнуть. Обязательно противоположного пола. Оттянуться с какой-нибудь цыпочкой в мотеле. А можно не заморачиваться, перепихнуться по-быстрому в туалетной кабинке клуба — и всё. В общем, вариантов на вечер масса. Оставалось вызвонить Хонджо и Макото, чтобы определиться, куда идти и во сколько. Битых полчаса Хироми искал свой сотовый. По пятому разу вывернул все карманы, перерыл постель, даже выдернул одеяло из пододеяльника — бесполезно. Потерял. — Ёбаные пидоры! — прорычал Хироми, рассудив, что его телефон наверняка остался возле лестницы в парке, а навернулся он с неё из-за того, что задумался. На возвращение аппарата даже не стоило надеяться. Не самый дешёвый, но больше волновали потерянные номера. — Чёрт! — ругаясь, Хироми спустился на первый этаж к домашнему телефону. Частично контакты можно будет восстановить с помощью Хонджо и Сугихары. Ладно, разберётся при встрече. Макото не пришёл. Тошиаки сказал, что, из-за родственников, внезапно приехавших откуда-то издалека, тот все выходные просидит дома в качестве развлекательной программы. Новость не слишком расстроила, так как вместе с Хонджо подтянулись двое парней из параллельного класса и привели с собой девчонок. То, что доктор прописал, можно начинать. Напиваться, к сожалению, выходило куда быстрее, чем клеить очаровательных прелестниц, невпопад хихикающих над несмешными анекдотами. Нет, девочки были что надо, выбирай любую, только Хироми всё никак не мог определиться. Аж зло брало, будто не просто трахаться, а жениться собирался. Жгучая брюнетка Акико не сводила с него глаз, призывно улыбалась и громче всех хохотала, когда он неудачно шутил. Или её зовут Анико? Не важно! Какая к чёрту разница, на неё всё равно не стоит. Плоскогрудая, как объяснил себе отсутствие влечения к красотке сам Хироми. А что? Ему всегда нравились пышные формы. Такие, как у Мегуми, например. Эта рыжая бесстыдница уже открыто приставала к нему. Улыбалась кокетливо, с претензией на скромность, а сама гладила под столом его ногу своей, скинув босоножку. Слишком напористая, таких Хироми старался избегать, с ними не интересно. Потом в самый ответственный момент не понятно, кто кого завалил и поимел, ты её или она тебя. Отпадает. Третья представительница прекрасного пола, пришедшая вместе с Хонджо и ребятами, сидела чуть в стороне, словно не с ними. Имени её Хироми не запомнил, а из-за огромного количества пёстрых блестящих заколок и цвета волос не разобрал. Слишком свободная блузка рождала полнейший простор для фантазии, но, к сожалению, не позволила даже мало-мальски разбудить воображение. Без вариантов. Дело — дрянь. Просто нажраться без потрахаться в планы не входило. Ситуацию неожиданно спасла хорошенькая официантка, поставившая перед Хироми очередную порцию пива и закуски. Блондинка столь эффектно продемонстрировала роскошный бюст и притёрлась к нему бедром, что не заметить явного интереса к своей персоне было невозможно. Не растерявшись, Хироми положил ладонь ей на колено и медленно скользнул пальцами вниз, ощущая приятную прохладу тонких чулок. Улыбаясь девушке в ответ, он готов был прыгать от радости, эту он точно хотел. Спустя пару бокалов пива и череду многозначительных взглядов, их более тесное знакомство продолжилось в каком-то подсобном помещении. Куда комфортнее, чем в туалетной кабинке. Всё было прекрасно, просто крышесносно! Блондинка не перехватывала инициативу, но действовала умело, сразу ясно, чего девушка хочет без лишних заморочек. Хироми, дорвавшийся до удовольствия, пытался получить всё сразу. Возможно, он был слишком несдержан и даже груб, но красавица не возражала, и Хироми не церемонился: пользоваться, так по полной. Первый тревожный звоночек прозвучал в голове в самый неподходящий момент. Белокурая бестия стояла перед ним на коленях, соблазнительно облизывала губы и расстёгивала ширинку. Хироми тяжело дышал, ловя одну горячую волну возбуждения за другой, просто глядя сверху вниз на действия девушки. Но как только его член уверенно сжали тонкие пальчики, и она наклонилась, в мозгу что-то перемкнуло. Вместо растрёпанной копны волос медового цвета перед глазами вдруг возникли ненавистные высветленные пряди. Те самые, которые так хотелось выкрасить в ярко-красный с металлическим привкусом. На мгновение зажмурившись, Хироми глубоко вдохнул и выдохнул. Изумлённую девушку при этом он держал за волосы, не позволяя прикоснуться к себе. Такого с ним ещё никогда не случалось. Вновь пытаясь сосредоточиться на том, для чего они собственно тут уединились, Хироми потянул блондинку вверх, заставляя подняться. Вроде отпустило, продолжить начатое оказалось несложно. Они снова приникли друг к другу, избавляясь от остатков одежды. Стало хорошо, стало очень жарко, от предвкушения долгожданной близости у Хироми плыло перед глазами. Или это было результатом выпитого, помноженного на маленькое душное помещение, — не суть. Главное, у него получалось. Получалось до тех пор, пока он не потянулся к влажным манящим губам за поцелуем. В ту же секунду, перед собой Хироми увидел совсем другие губы. Пухлые, мелко подрагивающие, с которых вот-вот сорвётся с трудом проговариваемое от волнения слово. Что ж, просто напиться без прелюдий и приключений на свою задницу — тоже неплохой вариант. В баре он остался вдвоём с Хонджо. На блондинку он не злился. Последними её словами в адрес Хироми были: «Мудак!» и «Сдохни, ублюдок!». Ну а чего он хотел? Благодаря навязчивым видениям, так несвоевременно возникшим перед глазами, Хироми, плохо соображая, что делает, оттолкнул от себя девушку с такой силой, что она отлетела к противоположной стене. В тоже мгновение что-то грохнуло и упало, погребая под собой голосящую официантку. О сбежавшемся на её крик персонале даже вспоминать было тошно. Хонджо отличный друг. Не приставал с расспросами, не подкалывал, просто сидел напротив и смотрел, как напивается Хироми, чтобы через некоторое время отвести его домой. Сам процесс транспортировки растворился в памяти, так же, как и всё сопутствующее. Очнулся Хироми на следующий день ближе к вечеру, мучимый жаждой и головной болью. По крайней мере, никаких непотребных снов с участием персонального наваждения — уже достижение. Оказывается, самый верный способ избавиться от ненужных мыслей — просто напиться до беспамятства. Только последствия для организма не слишком приятные, если не сказать больше. С трудом сев на постели, Хироми справился с приступом тошноты и постарался не делать резких движений. На прикроватной тумбочке он заметил стакан с водой, таблетки и гроздь винограда. Мама… — И за что тебе такой непутёвый сын? — кое-как проглотив таблетки и зажевав пару виноградин, он побрёл в ванную. Рассматривая собственное отражение в зеркале, Хироми пришёл к единственной, но не лишённой разумного зерна мысли — пора записываться в клуб анонимных алкоголиков. Потёр ладонями щёки, попытался раскрыть глаза шире и пробормотал, глядя на свою опухшую физиономию: — Здравствуйте. Меня зовут Киришима Хироми. И я, кажется, гей. У выходных лишь один весомый недостаток — они слишком быстро заканчиваются. Словно и не было двух благодатных дней, когда ты спокойно прожигал время, предоставленный сам себе. Толком проспаться после бурной попойки не вышло даже спустя сутки. Нет, в общем и целом всё было в порядке, просто тело никак не желало слушаться своего хозяина. Поэтому появиться в школе к концу занятий уже было достижением. — Хироми! Где тебя носит? Почему на звонки не отвечаешь?! — прямо у главных ворот Судзурана его перехватил Макото. — Чего орёшь, я телефон посеял. Позавчера тебе с домашнего звонил, забыл, что ли? — Хонджо в больнице! — Что? Какого?! — Ублюдки из банды Норайо его чуть на тот свет не отправили! Сегодня утром. — А ты где был?! — злость затмевала разум, только спустя несколько секунд Хироми сообразил, что прижимает Макото к забору. — Вы же всегда вместе ходите! — Задержался, а когда пришёл, скорая уже выезжала со двора, но я и не думал, что там Хонджо! А потом парни рассказали. Его первогодки нашли за старым складом. Туда редко кто ходит, если б не они… он бы загнулся там, в яме с мусором! — Норайо… Убью, мразь! — Хироми трясло от ярости. Зря он так долго не обращал внимания на зарвавшегося урода. Не думал, что тот со своей жалкой кучкой недоумков окажется способен на такие решительные действия. Ничего, теперь Хироми собственноручно сотрёт их в порошок. Переломает и выпотрошит всех до единого. — Где наши? Только сейчас Хироми заметил сбитые в кровь костяшки на левой руке Макото. В драке ведущей у него была правая. Левой же и доставалось, когда тот выплёскивал свою бессильную злость, отрываясь на ближайшей твёрдой поверхности. Макото нервничал и безумно волновался за Хонджо, хоть и выглядел внешне довольно спокойным. — Почти все на заднем дворе, ждут тебя. — Выдёргивай остальных и живо туда. — Постой, ты прямо сейчас хочешь разобраться с Норайо? А к Хонджо? — Успеем, — Хироми сам разрывался, не соображая, за что ухватиться в первую очередь. Хотелось со всех ног нестись в больницу и не уходить оттуда, пока не станет ясно, что с другом всё в порядке. Но заставить покалечивших его уёбков захлебнуться собственной кровью прямо здесь и сейчас хотелось ещё сильнее. Чтобы помнили до конца своих дней, что случается с теми, кто рискнул перейти дорогу Чёртовой троице. Ничто Хироми не ценил так, как дружбу Макото и Тошиаки. Никогда никому другому настолько не доверял и не был уверен, как в самом себе. Они вместе бок о бок много лет — и это было самым правильным и естественным. Иногда Хироми задумывался, что будет, когда они закончат школу. Их пути навсегда разойдутся, или всё останется по-прежнему? Нет, по-прежнему не получится, не будет привычных посиделок в баре до утра и тусовок на школьном дворе до поздней ночи. Всё изменится, появится множество новых проблем и забот, закружится водоворот новой жизни, утягивая за собой в совершенно иной мир. Но это не значит, что они не смогут поддерживать дружбу и дальше, ведь всё зависит только от них самих. Норайо с отморозками облюбовали себе место за старым спортзалом. Туда и направился Хироми со своими людьми в первую очередь. Определённо, их уже ждали. На заброшенной баскетбольной площадке собралось человек тридцать. Чуть больше, чем пришло вместе с ним, но это не проблема. Куда сильнее интересовал вопрос, когда этот ублюдок успел собрать столько бойцов? В очередной раз Хироми пожалел, что слишком долго не обращал на него внимания. Но самым поганым было увидеть в разномастной толпе тех, кто ещё недавно был «верным союзником». Переметнулись, суки, не сказав ни слова. Что ж, среди своих теперь предстоит провести основательную зачистку, и проверка на вшивость будет суровой. Драка завязалась молниеносно. Давно Хироми не вкладывал в удары столько злости. Отрывался, не задумываясь. Он просто кидался на первого попавшегося и не останавливался до тех пор, пока тот не падал у его ног. Бил, слышал хруст, стоны, крики и снова бил, не щадя никого. Раньше Хироми никогда не старался намеренно калечить в драке, противника достаточно было вырубить, дать понять, кто сильнее, но не сейчас. Сейчас хотелось убивать. Рвать, ломать, заставлять умываться и захлёбываться собственной кровью. Чтобы ни одна мразь больше не посмела встать у него на пути или подобраться к друзьям. Не только к Хонджо и Сугихаре, ко всем, кто пошёл за ним, кто признал его своим лидером. Ответственность за других странным образом придавала сил, заставляла отбросить сомнения и рваться вперёд снова и снова, забывая про собственные раны, не чувствуя боли. Самого Норайо на площадке не было. За главного сейчас оставался его верный пёс, самый отмороженный и безбашенный ублюдок в шайке. Наверняка эти твари изуродовали Хонджо под его руководством. — Кодаки, грязная мразь! Где Норайо?! — Хироми в прыжке сбил его с ног. Очень вовремя, ещё пара секунд — и тот бы сломал руку неудачно попавшему в захват первогодке. — А вот и главный герой, — поднимаясь, насмешливо протянул Кодаки с отвратительной улыбкой на разбитых губах. — Как там твой друг? Чего не с вами, приболел? Видел, его скорая увезла, наверное, совсем поплохело, да? — Кодаки в голос расхохотался и бросился на Хироми. Впервые Хироми хотелось, чтобы бой не заканчивался как можно дольше. Просто заставить этого ублюдка корчиться от боли и выплёвывать собственные зубы казалось недостаточным возмездием. Эта мразь должна страдать долго, пока не сдохнет. А сдохнуть Хироми ему не позволит. Сначала он сполна отыграется за Хонджо. Голова гудела, сквозь шум Хироми слышал только взволнованный голос Макото, сообщавший ему о случившемся. Ничего более нужного и важного не существует. Здесь и сейчас он просто прикончит подонка, возомнившего о себе слишком много. Хироми ничего не видел вокруг, только противника, прижатого к земле, которому продолжал наносить удар за ударом, вкладывая всю свою ярость. Он не замечал, что тот уже давно не сопротивляется, пока кто-то не подхватил его сзади и не вздёрнул вверх, отрывая от неподвижно застывшего Кодаки. — Да приди ты в себя наконец! Сдурел?! — Макото встряхнул Хироми, приводя в чувства, машинально уклоняясь от нацеленного в челюсть кулака. — Ты же его убьёшь! И что тогда? Думаешь, Хонджо обрадуется, если ты из-за этой твари за решёткой окажешься? Думаешь, ему нужна месть такой ценой?! Несмотря на численное преимущество, в драке у прихвостней Норайо не было шансов. Для того чтобы справиться с взбешённым Хироми и его людьми, требовалось куда большее количество бойцов. А теперь после позорного поражения они у ублюдка вряд ли появятся. Банду разгромили в отсутствие главаря, а это уже многое значило. Теперь оставалось одно — раз и навсегда разобраться с самим Норайо, чтобы ни он, ни его люди не смели соваться к Хироми и остальным. Но это уже не первостепенная задача, сначала — в больницу. Но в этот день к Хонджо их не пустили. Как соизволил объяснить сухощавый, похожий на мумию старикашка в белом халате, его пациенту предстоял ряд обязательных процедур и осмотров. Абсолютно не впечатлившись угрожающе нахмуренными лицами, он посоветовал прийти завтра. Единственное, но самое важное, что им удалось выяснить — жизни Хонджо ничто не угрожает. Самым сложным для Хироми и Макото было продержаться до этого «завтра» и заставить себя отправиться ночевать по домам, а не прямо в больничном парке на скамейках. Ни о чём, кроме предстоящего дня, когда можно будет увидеть друга, думать не получалось. Даже подонок Норайо преспокойно перекочевал на второй план. Наверное, никто не чувствует себя спокойно в отвратительной белизне и стерильности коридоров, пропитанных удушающим запахом медикаментов. Хироми не был исключением. Голова кружилась вовсе не из-за последствий недавней драки. Его мутило, и приходилось прилагать все возможные силы, чтобы справиться с подступающей тошнотой. Судя по неестественно бледному лицу и мелко подрагивающим пальцам, Макото ощущал себя примерно так же. Вот уже третий час они оба сидели в коридоре под дверью палаты Тошиаки. Сейчас там были родители, а пересекаться с ними совершенно не хотелось. Хироми хватило одного укоризненного взгляда матери Хонджо, которым она смерила его при встрече. Несмотря на долгие годы общения, эта отстранённая женщина с холодными глазами так и не приняла Хироми в качестве друга своего сына. Она считала, что он плохо влияет на её отпрыска, вечно втягивает в неприятности и мешает учиться. По большому счёту, так оно и было. Ведь из-за него Хонджо пошёл в Судзуран, хотя мог выбрать приличную школу, из-за него они с Макото постоянно оказывались в эпицентре не самых безопасных событий. Хироми прекрасно всё это понимал, но также знал, что друзья пошли за ним по собственной воле. Он никогда ни к чему не принуждал, никогда не давил и не заставлял делать что-то наперекор их собственным убеждениям. Как-то так вышло, что они трое просто подходили друг другу абсолютно во всём. Думали одинаково, понимали и воспринимали окружающий мир на одной волне. Раскладывали на плохое и хорошее в равных долях, так было всегда и казалось, что это правильно. Когда родители удалились, а медсестра, вошедшая в палату с целым подносом каких-то пузырьков, склянок, шприцов и прочих кошмарных предметов, завершила надлежащую экзекуцию, Хироми и Макото получили разрешение посетить больного. Вроде ничего особенного, но перешагнуть порог оказалось непросто. Надолго затормозить в дверях предусмотрительно не позволил Макото. Он буквально втолкнул Хироми внутрь, загораживая собой выход, будто тот мог передумать и повернуть обратно. Бред, но по ощущениям именно так. Напряжённую атмосферу неожиданно разрядил сам Тошиаки. — Привет. А я думал, что вы сегодня не придёте. Поздно уже, скоро отбой. Он лежал на постели, облокотившись на высокие подушки, и слабо улыбался разбитыми губами. Непривычно было видеть Хонджо без маски. Капельница тянула к нему свои отвратительные щупальца, рядом тихо гудел и временами издавал противный писк какой-то прибор. Хонджо был мертвенно-бледным. Или так казалось из-за чёрно-фиолетовой гематомы, покрывающей всю правую часть лица. Заплывший глаз не открывался. Бинты, гипс… Белое. Слишком много белого. Ощущая его давление почти физически, Хироми понял, что теперь точно знает свой самый нелюбимый цвет. Никогда не задумывался о такой ерунде, но перегруженный за день мозг словно взбесился и подкидывал одну идею дебильнее другой. — Как же, ты тут отдыхать в одну харю собрался, а мы по боку? Не, даже не надейся, что оставим тебя в покое, — подначивая, проговорил Макото и уселся на один из стульев возле кровати. — Точно, не рассчитывай, что перед тобой не будут маячить наши физиономии, — собравшись с силами, чтобы изобразить улыбку, поддакнул Хироми. — Как ты? — Честно? Нормально. Но бывало и лучше, если уж совсем честно, — Хонджо попытался рассмеяться, но тут же скривился от боли. Часто задышал, схватившись за бок, и замер. — Эй, спокойнее! Лежи смирно, весельчак, — Макото вскочил со стула, потом придвинул его ближе к койке и снова сел. — Ничего, всё, правда, нормально. Просто придётся немного тут поваляться, но вы же вроде как обещали демонстрировать мне свои рожи с завидной регулярностью, значит, всё будет хорошо, — Хонджо задышал спокойнее. — Что у тебя? Ну, сильно? — не зная, как толком спросить, Хироми замялся и кивнул, указывая на бинты. — А, не слишком, — отозвался Хонджо, отводя взгляд. — Серьёзно, не выделывайся, — наигранно весело хмыкнул Сугихара и несильно пихнул кулаком подушку. — Мы просто хотим знать, сколько сюда к тебе таскаться и не проще ли заселиться куда-нибудь в соседнюю палату. Ну так, за компанию. — Придурок, — тяжело выдохнул Хонджо. — Сказал же, всё нормально, не хер сюда ко мне подселяться. Симпатичных медсестёр тут не так уж и много. — Ну, жить точно будет, — не сдержал облегчённой улыбки Хироми. — Ещё как буду, сказал же! — небрежным тоном Хонджо стал перечислять. — Три ребра, по одной ноге и руке сломано, пальцы той же руки выбиты, вывих плеча. И так, по мелочи: ссадины, гематомы, сотрясение ещё. — По мелочи… — глядя на друга немигающим взглядом, тихо повторил Макото. Хироми старался успокоиться, держать себя в руках, чтобы прямо сейчас не рвануть из палаты добивать Кодаки с его компанией ублюдков по второму кругу. Говорить с Хонджо, видя, как каждое даже движение причиняет ему сильную боль, было очень сложно. Смотреть на него такого было ещё труднее. Хотелось просто закрыть глаза, представить, что всё случившееся, — сон, бред, не имеющий права на существование. Как же тошно было осознавать, что это не так и нет никакой возможности повернуть время вспять. Чудес не бывает. Хотя это ещё как посмотреть. Вот он, Хонджо. Пусть переломанный, пусть замотанный с ног до головы бинтами, весь утыканный трубочками и проводами, но живой. Поправится — и всё снова встанет на свои места. Почти. Кое-что забыть уже никогда не получится. Следующие несколько дней пронеслись, как в угаре. Норайо не появлялся, поползли слухи, что он перевёлся в другую школу. Хироми такой вариант вполне устраивал, хоть он и не собирался отказываться от идеи рано или поздно отомстить. После того, как Кодаки со своей шайкой был разгромлен, некоторые перебежчики попытались снова примкнуть к Чёртовой троице. Само собой, ни одного из них Хироми обратно не принял. Пришлось устроить несколько публичных «казней» в назидание, чтобы все без исключения усвоили, как незавидна участь предателей в Судзуране. Сторонники поддерживали и соглашались, те же, кто до сих пор не признал его лидерства, опасались противостоять открыто, как крысы расползаясь по углам. Благо, вторых было значительно меньше, но это не значило, что в один прекрасный день снова не появится какой-нибудь Норайо. В любом случае, теперь нужно было держать ухо востро. Ведь именно из-за излишней самоуверенности Хироми пострадал Хонджо. Хироми завис в коридоре, размышляя над двумя животрепещущими вопросами: идти ему на историю или снова забить, и где носит этого грёбаного Макото, когда последний появился прямо перед ним. — Хироми, там это… делегация. — Чего? — Лидер Хосена с визитом! Сам посмотри, — взбудораженный Макото потянул его на балкон. — Чем тебя переехало? Говори нормально! Хироми перегнулся через перила, выглядывая во двор. К главному входу со всех сторон подтягивались судзурановцы. Там стояли несколько человек в узнаваемой светлой форме. Вперёд вышел один, не кто иной, как Тацуя Бито собственной персоной. — Сука! — одним ёмким словом выдал все свои эмоции Хироми и рванул к лестнице. На выходе из школы Хироми притормозил. Надо взять себя в руки. Неважно, на кой хрен притащилась сюда эта хосеновская принцесса со свитой, но, в общем и целом, определённо на руку. Ему — уж точно. Возможно, именно сейчас представится случай развязать войну. И чем чёрт не шутит, может быть, Бито-младший за этим сюда и пришёл. Раньше его светлость у ворот Судзурана не прогуливалась. Неспроста это всё. — Что ты здесь забыл? — Хироми медленным шагом направился к своему персональному наказанию, соизволившему столь неожиданно появиться. — Хочешь драться? Несмотря на то, что хосеновцы агрессии не проявляли, Хироми не удержался от провокации. Ни к чему теперь. — Нет, драться я не собираюсь, — спокойно отозвался Тацуя и добавил после короткой паузы. — Сейчас не собираюсь. — А какого хера тогда глаза мозолишь? Собираешься или нет, зависит не только от твоего желания, раз ты заявился на нашу территорию! — сдержанность и спокойствие лидера Хосена действовали на Хироми, как красная тряпка на быка. Уж он-то теперь прекрасно знал, каким может быть этот заносчивый ублюдок. Невыносимо хотелось прямо сейчас, в это самое мгновение, ухватить его за отвратительно блестящие на солнце патлы и шарахнуть об колено. Со всей силы, чтобы потом смотреть, как кровь из сломанного носа заливает светлую форму. — Просто пришёл посмотреть, познакомиться с лидером Судзурана, — неторопливо говорил Тацуя, не удостаивая взбешённого Хироми даже раздражённым взглядом. — Я ведь должен знать своего соперника в лицо. Только вот слышал, что с лидером у вас всё как-то неопределённо. Жаль, а я так надеялся увидеть того, с кем буду драться за честь старшей школы Хосен. — Ах ты… — от злости Хироми еле сдерживался. Самовлюблённый выскочка сейчас в открытую насмехался над ним. Прямо в лоб заявил, что не видит в нём лидера. Всё, доигрался. Сейчас он на куски разорвёт этого заносчивого пидора! — Успокойся. Не здесь и не сейчас, — рядом очень вовремя возник Макото. — Ты же понимаешь, он тебя намеренно дразнит. Судзурановцы обступили непрошенных гостей со всех сторон. Одно лишь слово, один жест — и вороньё сорвётся с мест. Только получится совсем не то, что должно в итоге. И Бито это прекрасно знает, поэтому и провоцирует, оставаясь безнаказанным. Любой другой на его месте уже не подавал бы признаков жизни, упокоившись в придорожной пыли. А этот стоит и красуется, не боясь оказаться смятым многочисленным противником. — Концерт по заявкам окончен, — Хироми жестом велел своим расходиться. — Где и когда? — Как можно спокойнее, стараясь, чтобы голос звучал внушительно, он обратился к Бито. — Нет смысла торопиться, всему своё время, — неопределённо отозвался Тацуя. — Издеваешься?! — как ни старался Хироми, но игнорировать подначки не получалось. Этот ублюдок решил поиграть. То заявляет, что хочет увидеть того, с кем будет драться, то отказывается назначить место и время. — Или всё-таки нарываешься? Хочешь, чтобы я прямо сейчас отправил тебя в гости к далёким предкам без обратного билета?! — Ух ты, как интересно. Умение выражаться не только односложными предложениями — настоящее достижение для ученика Судзурана, — Тацуя насмехался, глядя, как Киришиму перекосило от ярости, как тот стиснул зубы, а на его скулах от напряжения выступили пунцовые пятна. — Убью, сука! — Макото стоило большого труда удержать Хироми на месте. — Несдержанность — отличительная черта судзурановцев, — словно не замечая реакции на свои слова, продолжил Тацуя. Он прекрасно знал, что прямо сейчас дальше словесной потасовки не зайдёт, если, конечно, не переигрывать. Пора было закругляться и показать, зачем, собственно, он пришёл сюда. — А ублюдочная заносчивость, судя по всему, визитная карточка Хосена! — не остался в долгу Хироми. Он освободился из рук Макото, но набрасываться на досаждавшего противника пока не спешил. — Не путай заносчивость с достоинством, — совершенно спокойно отозвался Тацуя. — Твоё, если не ошибаюсь? Хироми показалось, что его шарахнуло током или обдало кипятком. По ощущениям было похоже на всё сразу. Сердце забилось, норовя разворотить грудину и выпрыгнуть, и вдруг пропустило удар, когда Хироми увидел на протянутой ладони Бито свой сотовый. Неизвестно, сколько времени Хироми просидел неподвижным изваянием, уставившись в одну точку. Потерять связь с реальностью, как оказалось, не так сложно. Он даже не заметил, когда закончились занятия и в классе воцарилась непривычная тишина. — Полагаю, спрашивать, откуда у него твой мобильник, пока не стоит? — Макото устал ждать возвращения вожака из параллельного измерения и решил хотя бы на пробу выдернуть его оттуда. — Просто отвали, — голос Хироми прозвучал на удивление спокойно и отрешённо. Словно он впал в прострацию, и на всё окружающее ему было глубоко наплевать. — Так и думал. Ладно, мне ещё нужно кое-что утрясти после сегодняшнего шоу. Без меня не уходи. Макото удалился, оставив Хироми наедине с самим собой и многострадальным телефоном, отодвинутым, будто изгнанник, на самый край обшарпанного стола. Хироми взял сотовый в руки. В голове беспорядочно кружили мысли, но было совершенно ясно — потерял он его не в парке. Но где тогда? Наверное, у скамейки, с которой наблюдал за тренировками хосеновских бойцов или, что ещё хуже, возле домика-кладовки. Получается… Хреново всё получается, хуже некуда! Тацуя теперь прекрасно знал, что Хироми был в тот вечер возле площадки, и наверняка для него не секрет, что разговор с Наруми не остался тайной. Или нахождение там Хироми не стало открытием, а Бито и раньше замечал, что за ним следят? — Вот же сука, а! — Киришима заскрежетал зубами в бессильной ярости. Какой-то крашенный пидор мало того, что посмел во всеуслышание заявить о сомнительном лидерстве Хироми, так ещё и продемонстрировал, насколько неумелы были его попытки остаться незамеченным. Такое не могло сойти с рук никому, особенно природному врагу. — Заносчивый ублюдок! — стиснув в ладони мобильник, Хироми чуть не зашвырнул его прямиком в стену, но сумел сдержался. — Посмотрим ещё, кто кого. Отбросив идею снова заявиться на тренировочную площадку и всласть помозолить глаза кое-кому особо проницательному, Хироми решил поступить иначе. Нет, он не потащится сейчас к Хосену, теперь есть повод для ответного «официального визита». Вот тогда можно будет отыграться на зарвавшемся придурке. Зря тот поступил столь неосмотрительно, у Киришимы ведь теперь тоже есть, чем его зацепить. Оставалось только дождаться следующего дня, успокаивая жаждущую мести душу, которая рвалась вперёд в предвкушении развлечения. — Макото, возьми человек пять-шесть, не больше. Прогуляемся. Хироми не находил себе места. Сам не понял, как сумел заснуть прошлой ночью. Казалось, утро не наступит никогда. Перед глазами маячил опостылевший до нервного тика образ хосеновского лидера. Хироми сам уже толком не понимал, чего хочет больше: навсегда стереть его из памяти, забыть, как страшный нелепый сон или представлять во всевозможных ракурсах снова и снова. Он старался, он честно старался выбросить Бито из головы, просто не думать о нём, но проклятый выскочка слишком прочно обосновался в мыслях. Да, Хосен и Судзуран просто созданы, чтобы противостоять друг другу. Схожие по части бушующих амбиций и жажды протеста, но такие разные внешне. Хироми скучающим взглядом окинул прилегающую к главным воротам территорию. Унылая до блеска чистота, даже пнуть нечего. Ни одной завалящей банки или бутылки под ногами, чтобы отвести душу. — Думаешь, они соизволят выйти нам навстречу? — проговорил Сугихара, равнодушно наблюдая за набирающей обороты суетой в глубине школьного двора. — Ещё как соизволят, — усмехнулся в ответ Хироми и кивнул. — Смотри. Выползли даже быстрее, чем я предполагал. По другую сторону главных ворот Хосена появился Тацуя Бито. Он что-то сказал столпившимся однокашникам и медленно направился к гостям. За его спиной кто-то что-то прокричал, послышалась ругань, даже завязалась небольшая потасовка, но следом за лидером вышли только четыре человека, остальные остались на месте. Тацуя остановился напротив Хироми. Он не сказал ни слова, просто пристально посмотрел и, чуть вздёрнув подбородок, ухмыльнулся. Этот надменный жест взбесил особенно. Вот как он умудряется одним своим видом, молча, заявлять о неоспоримом превосходстве?! — Что, даже не поприветствуешь? Или в вашем безупречном королевстве не принято? — Хироми демонстративно сплюнул себе под ноги и оскалился в дерзкой пренебрежительной улыбке. — Принято, но не каждого. Что-то не припоминаю, чтобы ты вчера практиковался в вежливости у себя на помойке. Даже спасибо не сказал… Сиятельной хосеновской принцессе хотелось уебать с ноги, и Хироми стоило немалых усилий сдержаться. Стоило помнить, зачем он притащился сюда. — Ну куда нам с вами тягаться в глупом позёрстве и пустословии? Мы ж по-простому научены. Морды бить да шеи сворачивать. Зато от души, без притворства. Стоящий рядом Макото издал странный каркающий звук и отступил на шаг дальше. Если честно, Хироми и сам не понял, как умудрился завернуть такую хуйню. Вроде что-то подобное слышал в кино или ещё где-то — не важно! Важно, что Бито-младший, кажется, тоже не ожидал ничего подобного. Подзавис на несколько секунд и посмотрел уже не с превосходством, а задумчиво: — А ты, оказывается, умеешь удивлять. Очень интересно, и зачем вы к нам так «по-простому» заявились? — Тацуя улыбнулся, прикусил губу, будто силился не рассмеяться. — Да так, ни за чем, — ужимки и ухмылки Бито достали до печёнок, но теперь выдержать заданный тон Хироми считал необходимым. — Прогуляться, присмотреться с кем нам предстоит биться за Судзуран. — Повторяешься, — поддел Тацуя и принял свой привычный скучающий вид. Вынул руки из карманов, а потом демонстративно посмотрел на часы, будто маялся, ожидая конца бессмысленной пикировки. — Вот только не вижу я перед собой достойного противника. Вместо лидера Хосена какой-то крашенный заносчивый выскочка. Или там ещё кто-то остался, поприличнее? — Хироми сделал вид, что высматривает кого-то у школьных ворот и с огромным удовольствием отметил про себя, как моментально напрягся невозмутимый Бито. — Нет? Очень жаль. Хироми чувствовал, что его несёт куда-то не в ту степь, но, сорвавшись с низкого старта, остановиться уже не мог. — Не зарывайся, — медленно, почти по слогам проговорил Тацуя. — А то что? Напугаешь меня согласием драться? Да хоть прямо сейчас! — не заметить, как резко изменилась манера речи Бито, Хироми не мог. Он уже прекрасно знал, что означают такие неожиданные паузы. Грёбаная принцесса начинал нервничать! Стоящие позади него хосеновцы шагнули вперёд, готовые сорваться с мест и покарать дерзкого наглеца. Но Тацуя махнул рукой, останавливая, и тем пришлось отступить, хотя вынужденное бездействие бойцов определённо напрягало. — Ты чё творишь? Совсем ёбнулся?! — Макото подошёл вплотную и сквозь зубы зашипел на ухо вошедшему в раж Хироми. — Не забыл, что нас всего шестеро? Хочешь, чтобы прямо тут на уютном дворике в чистенький асфальт закатали?! В соседнюю с Хонджо палату намылился?! Но Киришима и не думал останавливаться. — Эх, повезло же Такии в своё время. Наруми Тайга, если не ошибаюсь? — Хироми изобразил на лице задумчивое выражение. — Вот он был настоящим лидером Хосена. Умел не только языком трепать, но и кулаками махать, как полагается. Настоящий мужик, в отличие от некоторых. Тацуя хотел что-то ответить, даже вдохнул полной грудью, но передумал или не смог. Только тяжело сглотнул, будто ему мешало что-то, застрявшее в горле, и, сжав кулаки, сверлил уничтожающим взглядом. Да, тот самый взгляд! В котором бушевало пламя клокочущих эмоций, который так до сих пор и не оставлял в покое истерзанное сознание Хироми ни днём, ни ночью. Обжигающе яростный, пробирающий до костей внутренней силой и невероятно притягательный. А самое главное, сейчас этот взгляд предназначался не кому иному, как самому Хироми. Только одно осознание этого срывало последние тормоза и отключало голову напрочь. — Очень жаль, что семпай предпочёл учить своего кохая совершенно не тому, что так необходимо сильному лидеру. Для себя, конечно, старался, — Хироми скользнул по замершей фигуре Бито нарочито придирчивым оценивающим взглядом. — Его даже можно понять. Вот только Хосену с этого пользы никакой, сплошное разочарование. Ведь нынешний лидер с помощью бывшего сумел разобраться лишь в своих личных предпочтениях. — Последнее слово Хироми выделил особо. И судзурановцы, и хосеновцы, готовые ринуться в драку, непонимающе смотрели на вожака Чёртовой троицы. Смысл его слов был ясен лишь одному человеку — Тацуе Бито. Без сомнений, тот понял всё правильно. Несколько секунд он стоял неподвижно, глядя в никуда мгновенно потускневшим, потерявшим уверенность и шальной блеск взглядом. Казалось, что даже не дышал. Чтобы взять себя в руки, Бито потребовалось некоторое время, а Хироми с нескрываемым наслаждением наблюдал, как тот пытается найти выход из непростой ситуации. — Заткнись, — снова очень медленно, почти по слогам произнёс Тацуя. Он всё ещё сдерживался, но уже заметно было, как напряжение во всём его теле проявлялось мелкой дрожью, как покраснела прикушенная губа. Хироми поймал себя на мысли, что слишком долго и беззастенчиво пялится на своё персональное безумие, не в силах оторваться. Он прекрасно понимал, что уже наговорил лишнего, слишком много того, чего вообще не стоило, но назад пути не было. — Почему? Неужели не хочешь, чтобы все узнали насколько крепкими и кхм… по-настоящему правильными могут быть отношения между семпаем и кохаем? Нет? — С-сука, — с трудом выговорил Тацуя. Теперь его заметно трясло, а дышал он так, словно только что пробежал стометровку. На Хироми он больше не смотрел, вперив нечитаемый взгляд куда-то себе под ноги. — З-з-зря, — передразнил Хироми. Хотя вряд ли кто-то, кроме него, понял, что Тацуя Бито в тот момент действительно заикался. Об этом, наверняка, никто из присутствующих просто не знал. — Мог бы поделиться бесценным опытом с младшими. И да, сука ты — однозначно. Прикосновение тяжёлой ладони к плечу остановило новый поток непонятно откуда берущихся безумных фраз. Макото стоял рядом. Само собой, он до конца не понимал смысла сказанных Хироми слов, просто чувствовал, что происходит что-то из ряда вон выходящее. Тацуя не сказал больше ничего, даже не попытался. Он резко развернулся и зашагал в сторону школы. Уже у ворот остановился, так и не посмотрев на Киришиму прямо: — Время и место выберешь сам. И советую тебе не соваться больше сюда с прогулками на присмотреться. — Срать я хотел на твои советы! Я сам решаю, что мне делать, а что нет! — вызверился Хироми. Но Тацуя на его слова никак не среагировал. Просто ушёл, уводя за собой взбудораженных хосеновцев вглубь школьного двора. — Всё, хватит, пойдём. Мы ведь сегодня ещё к Хонджо собирались, не забыл? — Нет, конечно. Спокойный, размеренный тон Сугихары медленно, но верно возвращал к действительности. Странное дело, раньше Хироми никогда за собой ничего подобного не замечал. Ни разу словесная баталия не превращалась в неконтролируемое действо. Он всегда отдавал себе отчёт в том, что, как и кому говорит. Да, бывало, зарывался, перегибал, дерзил без особой на то причины, но всегда делал это сознательно. Как так вышло, что он, абсолютно не задумываясь, высказал Бито всё то, что говорить вовсе не собирался? Почему не смог взять себя в руки и вовремя остановиться? От многочисленный «как» и «почему» голова шла кругом. Вечером в больнице Хироми никак не мог сконцентрироваться. Макото что-то спрашивал, Тошиаки отвечал. Или наоборот, уловить нить разговора не получалось. Единственное, что чётко и ясно расслышал Хироми — друг идёт на поправку, и скоро ему отменят половину ненавистных уколов. На этом успокоился и напрягаться, чтобы поддержать привычный трёп товарищей, не стал. Хреновый из него в этот раз был собеседник. Как ни странно, ночью удалось уснуть. Видимо, вымотанный организм просто отключился. Ни снов, ни беспокойства, ни навязчивых образов перед глазами. Но только лишь до утра. Проснувшись задолго до звонка будильника, Хироми понял, что переживания вчерашнего дня никуда не делись. Скорее наоборот, навалились сильнее, взрывая многострадальный мозг, заставляя испытывать совершенно непонятные чувства. Никогда раньше он не уделял столько времени мыслительному процессу. Не потому, что был не в состоянии, просто находилась масса куда более привлекательных и ненапряжных занятий. Сейчас же не думать оказалось слишком сложно. Чем больше Хироми пытался избавиться от навязчивого ощущения неправильности случившегося, тем хуже получалось. На самом деле, вышло всё как-то слишком по-идиотски. Мягко сказано. Вместо того, чтобы надавить на заносчивого выскочку и спровоцировать его на предстоящую драку между школами, он в полувменяемом состоянии выпалил ему всю эту ерунду. Вспоминать противно, даже заикание копировал, не говоря уже об остальном. Нёс всякую хрень. Отношения между семпаем и кохаем… Полный бред! Сам ведь считал, что это не имеет ничего общего с положением лидера и к их межшкольным разборкам никаким боком не относится. Какого чёрта вообще слетел с катушек и нагородил всякой хуйни?! Ничего не скажешь, очень по-мужски получилось. Целый день Хироми провёл в неком подобии продолжающегося сна, а на все попытки вернуть себя к бодрствованию реагировал вполне однозначно. В лучшем случае отправлял смельчаков в далёкие дали, в худшем — собственноручно задавал направление. Макото ни о чём не расспрашивал, он и без того прекрасно видел, в каком состоянии находится лидер Чёртовой троицы. Поэтому без лишних разговоров потащил того вечером в бар — вытеснять из головы лишнее посредством обильного возлияния. Хироми не сопротивлялся, до чёртиков хотелось напиться и снова провалиться в беспробудный сон, не оставив опостылевшим мыслям ни шанса. Просто нажраться в хлам и забыться, а потом ещё день, как минимум, или даже два, если повезёт, не волноваться ни о чём, кроме головной боли и подступающей тошноты. Как назло, спиртное проваливалось, будто в бездонную бочку, не спеша приносить опьянение. Макото попытался было выяснить, что происходит и почему Хироми ведёт себя, как ушибленный на голову, но после пары кратких отговорок отступился. Давно уже изучил опытным методом, что друг сам всё расскажет и объяснит, когда придёт время, раньше соваться бесполезно. Хироми лениво наблюдал за окружающими, упорно поглощая один бокал пива за другим. Кто-то кого-то клеил или пытался провоцировать драку, кто-то, так же, как он, заливался, а кто-то оттягивался в компании друзей, прожигая очередной, ничем не отличающийся от других вечер. Идею Макото отвлечься и подцепить девчонок Хироми отклонил сразу. Даже пытаться не хотелось после того случая с официанткой. Ну на хрен! Просто напиться без перспективы обрести очередное тошнотворное воспоминание казалось более соблазнительным, чем все дамские прелести вместе взятые. Поэтому поползновения уже второй по счёту обольстительницы Киришима проигнорировал, не прилагая особых усилий. Было в этом что-то неправильное, даже неестественное, но совершенно не напрягало. Напиться в хлам, как планировалось, не вышло, поэтому Макото не пришлось тащить его на себе или вызывать такси. Хироми оказался дома гораздо раньше, чем планировал, но всё же надеялся, что выпитого алкоголя окажется достаточно, чтобы забыться беспробудным сном до самого утра. С этим проблем не возникло. Поначалу… Хироми действительно отключился, лишь только голова коснулась подушки. Вот только пребывание в сладких объятиях Морфея вышло кратким. Задолго до рассвета его начали мучить беспокойные сны. Скорее, он и не спал толком, а балансировал на границе яви и грёз. То прятался от кого-то, скрываясь в мрачных незнакомых подворотнях, то какая-то страшная скрюченная старушенция кричала ему вслед ругательства и проклятия. Потом кратковременное пустое забытье — и вот уже та смазливая девчонка, что навязывалась ему в баре, обиженно скривила свои пухлые ярко красные губки, когда Хироми прямым текстом отправил её ко всем чертям. Настойчивая, не обращая внимания на отказ, она придвинулась ближе, игриво повела плечиком, и тонкая кружевная бретелька соскользнула, открывая доступ к соблазнительной груди. Почувствовав возбуждение, в полудрёме Хироми старался не разорвать связь с вожделенным видением. Нечасто, но такое бывает, когда удаётся удержать ускользающий сон и даже досмотреть продолжение. Девушка призывно улыбалась, облизывала губы, и тянулась к нему за поцелуем. Сон или разыгравшееся воображение — неважно. Хироми, избегая резких движений, способных разорвать иллюзию, медленно потянулся вниз и положил ладонь на вставший член, выпирающий через тонкую ткань. Вот она, совсем рядом, наклонилась, поманила обещанием большего, а он уже гладит себя, аккуратно поддев резинку трусов. Ещё немного — и можно ускориться, не боясь потерять связь с яркой картинкой. Но дальше… дальше перед ним вдруг вновь появился опостылевший до зубовного скрежета образ. Тот, что, оказывается, уже не вышвырнуть из подсознания, не забыть и не утопить в отчаянной попытке напиться. Тацуя Бито близко-близко, стоит только протянуть руку, и можно дотронуться до шелковистых на вид выбеленных прядей. На удивление возбуждение не исчезло, напротив, усилилось, отдаваясь внизу живота приятной тяжестью. И Хироми уже совершенно не заботила собственная реакция, ведь Тацуя посмотрел так пристально, в его взгляде промелькнуло что-то незнакомое, едва уловимое, но до одури притягательное. Невидимая искра, разжигающая в крови беснующееся пламя желания, сводящая с ума непокорностью и податливостью одновременно. Вот Тацуя прикусил нижнюю губу и прикрыл глаза, издав непристойный вздох. Невыносимо хотелось потрогать, ощутить по-настоящему, каково это — касаться его кожи, чуть потрескавшихся, не дающих покоя губ, и Хироми потянулся к нему. Щёки Тацуи раскраснелись, он высунул язык и коснулся подставленных пальцев, а Хироми хрипло застонал и кончил под аккомпанемент сердца, отбивающего бешеный ритм в груди. Очнувшись от слишком реального эротического полусна, Хироми долго приходил в себя. Просто лежал и пялился в потолок. Было легко и спокойно — даже странно. По идее, он должен сейчас метаться в ужасе, матеря себя самыми последними словами. Ведь только что дрочил, представляя себе не очаровательную пышногрудую девицу, а образ долбанной хосеновской принцессы. Кончил от вида его блядских осветлённых волос, по-девчачьи пухлых губ и… всего остального. А, главное, сам не сопротивлялся разыгравшемуся воображению, наоборот, распалялся сильнее и хотел большего. Чёрт, как же так? Когда кожу на животе противно стянуло от засыхающей спермы, Хироми поднялся с постели и обречённо поплёлся в душ. Вряд ли получится снова уснуть, зато можно удивить одноклассников и в кои-то веки не опоздать на занятия. Если, конечно, он соизволит на них появиться. Мысли постепенно обретали чёткость, реальность возвращалась, грозя вновь погрести под тяжестью прогрессирующего со страшной силой приступа совестливости. Хироми уже прекрасно знал, что будет делать нынешним вечером. Да, он полный придурок, но не пойти на тренировочную площадку Хосена просто не сможет. И сделать это нужно не для какого-то там пидорского недобожества, а, в первую очередь, для себя самого. В противном случае, он просто свихнётся, если ещё нет. В этот вечер на тренировочной площадке было непривычно тихо с самого начала. Хироми подошёл к забору, напряжённо выискивая взглядом причину своего появления здесь. Неужели его тоже нет? Как так, отменили тренировку? Такой расклад совершенно не радовал. И пусть где-то глубоко внутри Хироми испытывал малодушное облегчение, он понимал, что набраться смелости и прийти снова может себя и не заставить. Протиснувшись в широкий промежуток между секциями, наверняка используемый, чтобы сократить путь, Хироми ещё раз осмотрелся. Какого хрена этот придурок решил устроить себе выходной?! — Скажи честно, ты о переводе не задумывался? — Тацуя сидел на скамейке рядом с домиком-кладовкой, поэтому и оставался незамеченным. Хироми дёрнулся от неожиданности и зашипел сквозь зубы, наткнувшись на торчащий из забора прут. — С хрена ли мне переводиться? — вышло больше обиженно, чем зло. А рукав теперь придётся зашивать. — Верно, таким недоумкам в Хосен путь заказан. Что ж ты тогда, как на работу, сюда таскаешься почти каждый вечер? — усмехнулся Бито. — Заняться нечем? — Чем я занимаюсь — моё дело! А Судзуран на вашу отстойную школу ни один нормальный человек не променяет, — не остался в долгу Хироми. — Так вроде о нормальных речь и не шла, — снова поддел его Тацуя. — В последнее время вокруг ошиваются только полные идиоты. — Нарываешься?! — Киришима уже преодолел забор и подошёл к скамейке. Бить сидящего совершенно не круто, но вид спокойного, даже расслабленного соперника, который не упускал возможности поиздеваться, провоцировал до зуда в ладонях. — Заметь, это не я играю в шпиона на подступах к Судзурану. Достойное занятие для лидера, ничего не скажешь, — Тацуя определённо выводил его сознательно, будто проверял, насколько хватит выдержки. И сдержаться действительно оказалось непросто. Хироми несколько раз мысленно повторил, зачем притащился сегодня в это чёртово место. Как же хотелось врезать этому глумящемуся уроду! Придавить его коленом к скамейке изо всех сил, чтобы рёбра затрещали, и лупить по грёбаной смазливой роже, пока та не станет неузнаваемой. Патлы эти его крашенные… Так и хочется схватить и садануть со всей дури затылком о деревяшки! А ещё лучше — о металлический край, чтобы сразу в кровь и сотрясение вдогонку. Тацуя сидел, привалившись к кладовке, небрежно закинув ногу на ногу. Наброшенный на плечи пиджак соскользнул, но не упал на землю, зажатый между спиной и стенкой. В наступающем сумраке белоснежная майка смотрелась слишком вызывающе. Странно, но Хироми всегда считал хосеновского выскочку светлокожим, даже бледным, а сейчас не мог отвести взгляд от контраста смуглой кожи рук и дурацкой белой майки. И кто только им форму такую придумал? Царство избранных светлых, блядь! Воображаемой крови перед глазами резко поубавилось. Что по-своему не совсем радовало, переключиться получилось как-то в совсем неверном направлении. Бито молчал и смотрел на него пристально, выжидающе, будто надеялся услышать или увидеть что-то определённое. Хироми бесился от этого взгляда, ещё больше путался в собственных мыслях и только сильнее злился. Когда Тацуя хмыкнул и прошептал что-то неразборчивое одними губами, а потом отвернулся, он почувствовал, что затянувшаяся пауза до добра точно не доведёт. Чёртова сияющая принцесса! Одним словом – сука! Вновь захотелось бить, ломать и… непонятно, что ещё, но на этом желания определённо не заканчивались. Тацуя Бито одним своим присутствием творил что-то странное. Он, как неведомый опасный вирус, проникал в сознание, впитывался, просачивался под кожу, и от него уже невозможно было избавиться. Как ни пытался Хироми стряхнуть это липкое наваждение, ничего не получалось. Он с огромным трудом балансировал где-то на грани клокочущей ярости, обжигающего, уже сформировавшегося желания и попыток остаться в своём уме. Необходимо было срочно взять себя в руки и сделать то, что собирался. Иначе… Что иначе, Хироми понимал плохо, но чувствовал, что ещё немного — и ситуация выйдет из-под контроля. — И давно? — напустив на себя максимально невозмутимый вид, Киришима уселся рядом с Бито. То, что при выполнении этого незамысловатого действия, он умудрился наступить ему на ногу и двинуть по руке, на которую тот опирался, вполне проканывало за случайность. Дарило успокоение и некоторое ощущение отыгрыша, пусть и таким дебильным способом. — Твоей заднице места мало? — раздражённо проговорил Тацуя и тихо выругался. Но сам отодвигаться не стал, судя по всему, тоже из принципа или каких-то иных, известных только ему соображений. — Моей заднице удобно, она у меня неприхотливая, в отличие от некоторых, — Хироми готов был откусить себе язык, раз уже ему не находилось более толкового применения, кроме как в очередной раз подставлять своего хозяина. Зато развязать войну с Хосеном уж точно получится. Тацуя напрягся, вздохнул и посмотрел на Хироми так, что тот почувствовал, как его снова ведёт. Вот только куда-то в совершенно ненужную, опасную сторону. Столько разных эмоций смешалось в тяжёлом взгляде: и злость, и обида и что-то, очень похожее на разочарование. А потом Бито медленно, почти по слогам проговорил: — Давно. Хреновый из тебя шпион. Такой же, как и лидер Судзурана. — Да ты… Хироми вскинулся было, намереваясь поставить выскочку на место и в подробностях объяснить ему всё касаемо своего положения в школе, но Тацуя его перебил. — Вот только в тот вечер я тебя не заметил. Думал, ты решил взять выходной, — голос Бито стал тише, а сам он машинально сжимал и разжимал ладони, переплетая пальцы, и вдумчиво пялился на них. Без его пронзительного взгляда Хироми почувствовал себя до странного неудобно. Хреново, словно в этот момент исчезло что-то важное, связывающее его с этим невыносимым человеком. Стоило признать, грёбаный хосеновский принц действовал на него совершенно неправильным образом. Весь, целиком: и повадки его высокомерные, и образ, полный пренебрежения, и то, что он прятал глубоко внутри, что больше всего привлекало. А самое поразительное — всё это скопом и по отдельности уже не слишком-то и пугало. — Телефон возле кладовки позже нашёл, да? — теперь Хироми пытался понять, почему Бито сразу не сообразил, что и в тот злоебучий вечер он не брал никаких выходных. Ведь, судя по их последней, весьма содержательной, беседе, тот действительно об этом не знал. — На следующий день. Только нашёл я его не здесь, — Тацуя кивнул, указывая в сторону. — А под скамейкой, возле кустов, из-за которых ты обычно наблюдаешь. Неясно ведь, когда именно посеял. — Чёрт, — Хироми в очередной раз проклял свою неосторожность. Шпион из него реально хуже некуда. — Сука ты, вот и получается с тобой всё через… Неправильно всё получается, в общем. — Сплюнув себе под ноги, Хироми потянулся в карман за сигаретами, чтобы хоть как-то избавиться от звенящего в голове напряжения. — И удержаться не выходит, как ни корячься. Чувствую себя последним мудаком. — Охуеть, — хмыкнул Тацуя, глядя на суетливые попытки Хироми отыскать зажигалку. — Я сука, ты мудак. Извинений в такой форме я ещё никогда не слышал. — Облезешь! Не собирался я ни перед кем извиняться! Тем более перед тобой! — моментально взвился Хироми. — Слишком высокого ты о себе мнения, мистер совершенство. С полным шкафом скелетов и прочей неведомой хуйни, а всё туда же! — Твою мать, это мой чёртов шкаф с хуйнёй и скелетами! И тебя никто не просил соваться туда! — неожиданно вскипел Тацуя. Судя по всему, он больше не считал нужным притворяться и сдерживаться в присутствии Хироми, отчего тот, не отдавая себе отчёта, ловил совершенно нереальный, неправильный, но охуенный кайф. — Никуда я не совался! — Ну да, конечно! А кто тогда хрен пойми сколько времени отирается по вечерам возле нашей тренировочной площадки, а?! Что, просто подойти и открыто объявить войну Хосену слабо?! — Ты сам непонятно чего добиваешься! Рисуешься только, а на драку не идёшь! Чего в Судзуран припёрся и выделывался, как блядский девственник?! — Да потому что ты достал тут кружить вокруг да около! Хрен пойми, что там у тебя на уме?! Вернее, в голове в его отсутствие! В последнюю нашу встречу ты упомянул, что Наруми был лучшим лидером. Возможно. Но и соперник ему от ваших достался достойный. Такия Генджи не маялся дурью, в отличие от тебя, а шёл и делал то, что должен! — Всё, пиздец тебе, пидор крашеный! — Хироми ухватил Тацую за грудки и рывком подтянул к себе, выплёвывая ему слова прямо в лицо. — Пусть я пидор, зато знаю, чего хочу, и отдаю отчёт своим действиям! Не то, что ты: ползаешь вокруг, вынюхиваешь, а потом бьёшь исподтишка! Точно ты себя охарактеризовал — конченый мудак! — Тацуя не остался в долгу. Одной рукой он надавил Хироми на горло, а второй замахнулся для удара. Драться сидя на скамейке определённо было неудобно. Хироми, насколько возможно, уклонился, позволяя кулаку пройти вскользь, краем сознания отмечая, как Бито снова замедлился на последних словах, слишком отчётливо их проговаривая. Задёргался, наконец, сука! Слабая боль ни черта не отрезвила, только сильнее захлестнула волной злости и диким желанием вытряхнуть из этого заносчивого придурка всю его напускную непробиваемость. Хироми рывком поднял их обоих на ноги, дёрнул Тацую на себя, и, дурея, поцеловал начавшие мелко подрагивать губы. И пусть поцелуй — слишком громко сказано в данном случае, просто прикосновение. Бито не отвечал, ослабив хватку. Застыл перед ним, но не сопротивлялся и не отталкивал. А спустя несколько невыносимо долгих секунд, показавшихся вечностью, Хироми почувствовал, как по его губам осторожно прошёлся горячий язык, и Тацуя улыбнулся. Или усмехнулся — разобрать сейчас было невозможно. — Значит, не считаешь меня достойным противником? — немного отстранившись, севшим голосом произнёс Хироми, а потом привалился к Тацуе, уткнувшись лбом в лоб. — Не совсем, если говорить начистоту. Ты вроде кажешься очень предсказуемым, но иногда выкидываешь номера с претензией на оригинальность. Я вот и сейчас ни хрена не понимаю, что ты творишь… — Я, правда, не хотел, — перебил Хироми, не давая Бито развить слишком скользкую тему. — Не собирался. Я вообще всю эту хрень случайно подслушал и… так получилось, — Не зная, что и как говорить дальше, Хироми замолчал. Как же сложно было на самом деле сказать всего несколько нужных слов. А спокойствие Тацуи снова начинало бесить. Неужели только он чувствует себя так по-уёбищному в сложившейся ситуации? — Я понял, язык твой — враг твой, как и голова, собственно, достойный противник. И про пидора ты что-то как-то не в тему ляпнул, по-моему, да? — Нет, ты всё-таки нарываешься… — зашипел Хироми, моментально заводясь. — Я не собирался извиняться, ясно?! Вот ещё, было бы перед кем и за что! Хочешь сказать, ты не такой?! — Куда уж яснее. Считай, принято, можешь меня отпустить. Не хер руки об пидора пачкать. Ты ведь точно не такой. Хироми захлебнулся собственными словами не в силах высказать Тацуе всё, что думает по этому поводу и больше. Пожалуй, сейчас он был просто не в состоянии это сделать. Зато уебать по ненавистной непроницаемой роже — вполне! В этот момент рядом раздался бьющий по ушам звук хлопков. Всего в пяти – шести шагах от них стоял Наруми Тайга и хлопал в ладоши, наблюдая за представленным зрелищем. — Я впечатлён, — неестественно улыбаясь, произнёс бывший лидер Хосена. — Что ты здесь забыл? — отстранившись от Хироми, спросил Тацуя. — Мы с тобой уже всё выяснили, не о чем больше разговаривать. Но Наруми не обратил на его слова никакого внимания. Его взгляд был прикован к дерзкому, перешедшему все грани дозволенного наглецу. — Судзуран расползается, как невидимая зараза. Не знаешь, с какой стороны и в какой момент схватит за глотку. Значит, ты променял меня на вот это вот человекоподобное, что с трудом контролирует даже свои собственные инстинкты? На этого одержимого сопляка? — Что ты сказал?! Что ты там сейчас протявкал?! Не нравится, что твоя сучка сбежала к кому помоложе?! — Киришима не раздумывая, бросился к Наруми. В голове осталась лишь одна-единственная более-менее читаемая мысль: закопать ублюдка прямо здесь, чтобы больше никогда не маячил перед глазами и не напоминал, кем он является для хосеновской принцессы. И про Судзуран он, сука, зря так не по-доброму. Очень зря. — А ты, смотрю, не в меру дерзкий, малыш,— Наруми отразил несколько стремительных ударов Хироми. Двигался он по-настоящему быстро. — Молодец, настоящий судзурановский выродок. Только мне всё равно не ровня, как ни дёргайся. Но, к удивлению Тайги, Хироми неожиданно увернулся от его коронного захвата, двинул с размаха в челюсть и почти удачно ударил поддых. — Ты б не зарекался, козлина. Не знаешь ведь, на что я способен. — Очень интересно, — теперь Наруми смотрел на Хироми без намёка на снисхождение. Даже что-то похожее на уважение мелькнуло в его взгляде. Мало что удостаивалось его внимания, кроме по-настоящему сильного в драке соперника. — Хватит! — резко оборвал их поединок Тацуя. — Не терпится померяться членами — прошу на выход! Хосен — не место для разборок между теми, кто не имеет к нему ни малейшего отношения. — Я… — Ты, Наруми, больше не ученик Хосена. И нечего тут корчить из себя грёбаного супермена! В сотый раз повторяю: не подходи больше ни ко мне, ни к школе на пушечный выстрел! Серьёзно, я не думал и не хотел, чтобы всё получилось именно так, но ты искренне заебал. — Значит, этот всё-таки действительно… — Наруми не успел договорить, Тацуя перебил его. — Кто этот? Какой этот? Нет здесь никого! — Так, значит, — Хироми утёр рукавом кровь с разбитого рта и зло рассмеялся. — Нет никого… Что ж ты падла такая переменчивая, а? — Осторожнее на поворотах, сопляк! — вскинулся Наруми, но тот не обратил на его слова никакого внимания. — Разбирайтесь тут сами в своих пидорских заморочках. А ты... — смерив Бито насмешливым взглядом, Хироми всё-таки сумел сдержаться и не врезать ему, хотя хотелось до одури. — В следующий раз я просто приду и разобью к чёртовой матери и тебя, и весь твой грёбаный стерильный Хосен, понял? — Не дожидаясь ответа, он быстро направился к знакомой дыре в заборе. За ним остановился и, не оборачиваясь, прокричал, — Предупреждения больше не будет, не надейся! Лучше будь готов встретиться со мной в любое время! «Нет здесь никого». Вот ведь сука! А почти дрался с ним и даже целовался кто тогда?! Хорошо, целовался тоже почти, но сути это не меняет. Значит, так и не принимает всерьёз, не видит ни достойного противника, ни… Со вторым «ни» случился основательный затык. Даже выразить его просто вслух оказалось очень непросто. Вообще дать определение тому, что произошло меду ними на тренировочной площадке, не получалось. И как только так вышло? Блядь!.. Одно было ясно и обжалованию не подлежало: ноги его больше не будет на хосеновской площадке! Никогда.