Одержимость - не порок

Принятое решение Хироми менять не собирался. Пока не пришло время выдвигаться на Хосен для настоящего боя, появляться в его окрестностях не было нужды. Собственную установку он неукоснительно выполнял, блуждая долгими вечерами по улицам города где угодно, только не там. А ночами… Ночами мучился сновидениями, чья активность с последней встречи с Тацуей Бито возросла в разы и изводила не на шутку. Даже просто напиться и забыться в кругу друзей получалось из рук вон плохо. Единственное, что более-менее не давало сорваться и полностью раствориться в мире больного воображения, — ежедневные походы в больницу к Хонджо. Отрадно было видеть, что друг медленно, но верно идёт на поправку. Хоть что-то в жизни остаётся неизменным и радует по-настоящему. В этот вечер они с Сугихарой засиделись в палате у Хонджо до самого закрытия. Общение с заметно повеселевшим другом сказывалось на настроении Хироми весьма благоприятно. Он смог отключиться от событий прошлых дней и с удовольствием почувствовал, что, наконец, по-настоящему расслабился. Как же давно ему не удавалось сбросить напряжение, и как здорово оказалось вновь наслаждаться ничего не значащей болтовнёй с друзьями. — В конце недели меня обещали выписать, — радостно улыбаясь, проговорил Тошиаки. — Можете уже перестать ходить ко мне, как на работу, скоро я сам нагряну в любимый Судзуран. — Не понял? — тут же вскинулся Макото. — Ты нам приходить запрещаешь, что ли? — Мы настолько задолбали, что ты не знаешь, как от нас избавиться? — поддержал его Хироми. — Нет, я не то хотел сказать! — вдруг всполошился выздоравливающий. — Просто… Вы и так меня каждый день навещаете, будто своих дел нет. И вообще, после школы можно заняться более интересными вещами, нежели сидеть со мной в душной палате… — Заткнись, а? — насмешливо отозвался Хироми и несильно пихнул его локтем. — Хорош всякую хрень выдумывать. Мы приходим к тебе, потому что так хотим и так надо. — Не спорь, — Макото заранее предотвратил возможные препирательства. — Возражения не принимаются. — И чтоб больше даже не заикался о таком, — уже серьёзнее добавил Хироми. — Если бы со мной или Макото случилось что-то подобное, ты бы точно так же находился рядом. — Да он бы вообще в соседней палате прописался, — наигранно хмурясь, поддакнул Сугихара. — Всё-всё! Больше не буду, — Тошиаки как-то странно заморгал и отвернулся, сосредоточенно пытаясь найти что-то на прикроватной тумбочке. — То-то же. А то городит непонятно что. Тебе, пожалуй, действительно хватит тут валяться и жрать всякую лекарственную гадость. От неё у тебя с головой нелады, — усмехнулся Хироми. В этот момент в приоткрытую дверь заглянула медсестра и попросила посетителей покинуть палату. Сегодня Хироми решил отправиться домой сразу, вопреки устоявшейся привычке нарезать круги по погружающимся в сумрак улицам. Они с Сугихарой и так задержались в больнице дольше обычного. Хотелось сохранить приятное состояние покоя, которое он уже давно не испытывал. Кто знает, что уготовит следующий день, но сейчас об этом можно просто не думать. Уже представляя себе мягкую соблазнительную постель, в которую завалится сразу же после душа, Хироми заметил впереди фигуру, появившуюся из-за угла. Планы на долгожданный отдых пошли прахом: в нескольких шагах от него, небрежно привалившись к стене уже закрытого магазина, стоял Норайо. Неспешно выходя из подворотни, один за другим к нему присоединялись бойцы. Хироми попятился, но тут же услышал шаги за спиной. Позади него стояло ещё несколько человек, отрезая пути к отступлению. Вполне в духе Норайо, — любителя бить исподтишка. Хироми невольно усмехнулся, прекрасно понимая, что легко отделаться, выбираясь из этой западни, не удастся. Жаль, на окончание вечера у него были совсем другие планы. И до дома не дошёл всего ничего. — Решил, что уйти из Судзурана, не попрощавшись с тобой лично, будет невежливо, — ухмыляясь, протянул Норайо. — Как-то нехорошо разошлись наши пути, Киришима, неправильно. — Очень даже правильно они разошлись, иначе и быть не могло. Нам вдвоём слишком тесно под крышей школы, а уступать я не собираюсь, — отозвался Хироми, прикидывая, как бы ему успеть хоть раз дотянуться до этого мудака. Киришима прекрасно понимал, что, стоит тому дать отмашку, как вся свора нападёт разом. Вот тогда добраться до Норайо он уже не успеет. Четверо вместе с главарём — не такая уж проблема, Хироми не раз приходилось драться в одиночку. И он бы справился, если б позади не маячило столько же. — Какой же ты, Киришима, недальновидный. И упёртый. От тебя ж и не требовалось ничего сверхъестественного: либо присоединиться ко мне, либо не обращать на мои дела внимания, — продолжал разглагольствовать чувствующий превосходство Норайо. — Ты ведь всегда был обособленным, ни к кому не лез, тусовался со своими двумя дружками. А потом вдруг решил поиграть в лидера. Нахрена, а? — Что я делаю, тебя не касается. — Теперь да, но с тобой, дикобраз, я поквитаюсь по полной. Меня нет в Судзуране, и тебя там не будет. Сдохнешь здесь и сейчас, в этой сраной подворотне! Норайо не был силён в продолжительных речах, хотя Хироми показалось, что в этот раз тот определённо превзошёл себя. Видимо, ублюдку хотелось насладиться своим превосходством подольше. — Это мы ещё посмотрим, кто из нас сдохнет! — бросил Хироми и метнулся вперёд, надеясь успеть хоть раз врезать дерзко скалящемуся уёбку. Не вышло. Кто-то из стоящих позади уже подобрался вплотную и дёрнул его обратно, разворачивая на ходу. Хироми удалось устоять на ногах и даже увернуться от первого удара. Но нападали, как он и думал, толпой. В итоге Норайо оказался недосягаем. — Давай, Киришима, покажи, на что способен! — раздался откуда-то со стороны его хохот. — Скольких уложишь, пока не упадёшь сам? Хироми отбивался, вкладывая в ответные удары всю свою силу, стараясь вырубить наверняка хотя бы одного-двух противников. Так у него появился бы шанс выжить в этой потасовке. У одного он уже выбил нож — Норайо явно не блефовал, заявляя, что собирается похоронить его в этой подворотне. Выворачиваясь из захвата, Хироми сумел перехватить летящий в лицо кулак. Удачно блокировал несколько ударов справа и слева, но пытаясь удержаться на ногах, словил поддых. В этот момент на него навалились сзади, и он оказался на земле. Самое хреновое, что могло произойти. Подняться ему не дадут, а сопротивляться в таком положении бесполезно. Инстинктивно закрывая голову и живот, он не сразу сообразил, что происходит и почему один из нападавших, сдавленно захрипев, рухнул рядом. Пользуясь замешательством противников, Хироми вскочил на ноги. На мгновение показалось, что он бредит. Наверное, в драке ему всё-таки проломили башку или всадили нож в спину, и он, преспокойно испустив дух, оказался в ином мире. В мире, где Тацуя Бито дерётся с отморозками Норайо вместе с ним. Хироми тряхнул головой, силясь прогнать наваждение, и отправил в нокаут замахнувшегося на него придурка. Ещё одного, с длинной цепью в руках, следом вырубил Тацуя. Размышления о преждевременной смерти и забавляющемся воображении прервал Норайо. Он напал со спины, пытаясь набросить на шею удавку. Хироми вывернулся, и они, сцепившись, вместе повалились на землю. На какое-то время не стало никого вокруг: ни ещё стоящих на ногах противников, ни внезапно появившегося Бито. Только злость на мудака Норайо, затмевающая разум. Сколько времени они боролись, стараясь подмять друг друга, Хироми не смог бы сказать наверняка. В голове не осталось ни одной мысли, только глухие отзвуки ударов, сдавленные хрипы и ругань сквозь зубы. Ничего другого не существовало, мир схлопнулся до одной-единственной сцены. В какой-то момент Хироми изловчился и придавил своего врага к земле. Он бил, не останавливаясь, стирая с лица ненавистного уёбка мерзкую ухмылку. Бил, превращая лицо в кровавое месиво, не замечая, что Норайо уже давно перестал скалиться и больше не сопротивляется. Резкий окрик заставил Хироми прийти в себя. Он замер, так и не донеся кулак до цели, обернулся. За его спиной, упираясь руками в колени, стоял Бито. Кто-то из бойцов Норайо валялся в отключке, кто-то пытался отползти в сторону. — Чёртов псих, ты его убить решил? — процедил сквозь зубы Тацуя. — Он хоть дышит? Хироми, всё ещё плохо соображая, наклонился, прислушался, нащупывая онемевшими от напряжения пальцами пульс: — Живой, сука, — пробормотал в ответ, поднимаясь, и тут же привалился к ближайшей стене. Яростный выброс адреналина сменился дрожью во всём теле. Нужно было сваливать отсюда, но Киришима никак не мог собраться с силами. Хотелось просто стоять, вдыхая прохладный вечерний воздух, ощущать, как возвращается чувствительность и боль постепенно расползается по всему телу, мешая отключиться до конца. Сказать что-то вслед уходящему Тацуе Хироми не смог. Складывать слова сейчас оказалось для него непосильной задачей. Мыслить связно он ещё не мог, а слабость помогла не сморозить какую-нибудь хрень в очередной раз. Взяв себя в руки, Хироми медленно побрёл в сторону дома, проигнорировав бормотание кого-то из очнувшихся в свой адрес. Там, в тишине, добравшись до вожделенной кровати, можно будет подумать о произошедшем. Завтра, например… Самочувствие после драки было вполне сносным, но в школе на следующий день Хироми решил не появляться. Позвонил Сугихаре, договорился встретиться в больнице у Хонджо и с чистой совестью предался тягостным размышлениям. Исходя из событий последних недель, Хироми был уверен, что загрузить его многострадальную голову сильнее просто не возможно. А зря. Тацуя Бито… Киришиме и без того стоило немалых усилий выбросить его из головы и не мотаться в Хосен, потакая собственным неясным прихотям. Со вторым получилось вполне, с первым — не очень, но это дело времени. В любом случае, сделать это было бы куда реальней, если бы чёртова хосеновская принцесса сам не нарисовался! Да, появился он крайне вовремя, не поспоришь. Вот только как? Откуда? Случайное совпадение? Никогда раньше Бито не ошивался в окрестностях Судзурана и, тем более, дома Хироми, а теперь вдруг случайно проходил мимо? Всё это в голове абсолютно не укладывалось. Круговорот бесконечных вопросов мешал сосредоточиться и понять, что произошло на самом деле. Для чего Тацуя вмешался в драку? Почему вообще оказался там вчера вечером? Искал встречи, потому что Хироми перестал приходить к Хосену? А самое главное, какого хрена он сам склонялся именно к такому объяснению?! Хироми чуть не расхохотался над самим собой. Идиотскую улыбку сдержать не вышло, и он резко сел на кровати, прижимая ладонью кровоточащую ранку на разбитой губе. — Чтоб тебя, вместе с Хосеном и прочими пидорами, — шаря в тумбочке в поисках салфеток, пробормотал Хироми себе под нос. Салфетки не нашёл, зато наткнулся на потрёпанный конверт. Задумчиво посмотрел на него, не сразу сообразив, что это такое. Давно забытые фотографии. Хироми вообще никогда не придавал особого значения символам памяти и уж тем более не собирал фотоальбомы. Но эти снимки каким-то образом завалялись в тумбочке. Второй год средней школы. На фотографиях в основном они втроём с Макото и Тошиаки. Хироми неожиданно для себя даже вспомнил тот момент. Отмечали день рождения кого-то из одноклассников, из-за родителей, вернувшихся раньше времени, продолжали в парке, правда, уже без именинника. Бедолаге Макото никогда не удавалось естественно улыбаться в объектив. Он старался, но в итоге получались невообразимо комичные рожи, и окружающие укатывались со смеху над его потугами. На одном из снимков как раз злой, раскрасневшийся Сугихара и согнувшийся в приступе хохота Хонджо. Тогда он ещё не носил маску. Странные ощущения. Вроде и не так давно это было, но, с другой стороны, времени утекло уже немало, многое в их жизни изменилось. Вспоминать прошлое оказалось на удивление приятно. Хироми снова не смог сдержать улыбку и скривился от боли. Стоило пойти в ванную и найти, в конце концов, чёртовы салфетки. Разглядывая в зеркало разбитые губы и рассечённую бровь, он мысленно вернулся в полутёмную подворотню. Неважно, случайно или преднамеренно Бито оказался там. Не появись он так вовремя, сейчас Киришима был бы на месте Хонджо, на больничной койке. В лучшем случае, если б остался жив. В палату к другу он пришёл первым, Макото позвонил и предупредил, что задержится. Глупо было надеяться, что Хонджо не обратит внимания на его вид и не будет задавать вопросы. Киришима не стал увиливать, решив сразу рассказать, как есть. Очень хотелось сохранить в тайне внезапное вмешательство лидера Хосена, но уверенности в том, что это ещё не стало общеизвестным, не было. И, как выяснилось чуть позже, сомнения Хироми частично оправдались. — Уже рассказал, что в драке с отморозками Норайо тебе здорово помогли? — почти от двери спросил Макото. — Кто это был? Наверняка, не левый прохожий, так? Малодушное желание соврать на корню задавили два выжидающих взгляда. Хироми не стал ничего выдумывать, сказать друзьям правду было делом принципа. — Тацуя Бито. Шквала встречных вопросов не последовало. Хироми скривился, прижимая к губам платок, силясь не рассмеяться. То, как усиленно его товарищи пытались переварить информацию, очень живописно отражалось на их лицах. Ни один из них, судя по всему, к такому ответу готов не был. — Эм… но как? — первым всё-таки отлип Тошиаки. — В смысле, как он там оказался? Откуда? — Без понятия, — ответил Хироми. — Но очень кстати, чё уж. — Охренеть, — Макото обеими руками потёр затылок и потянул концы волос вперёд, будто перекладывая со спины невидимые косы. Он так до конца и не избавился от этой привычки, хоть и лишился их ещё в первый год старшей школы. Обычно это действие означало крайнюю степень волнения или глубокой сосредоточенности. — И что теперь думаешь делать? — Что-что, выяснять, конечно, какого хрена этот выскочка ошивался вчера рядом с моим домом! — И всё? — Тошиаки пристально посмотрел на Хироми, явно ожидая чего-то ещё. — Хочешь просто узнать, почему Бито был там? — Он ведь тебе здорово помог, — поддакнул Макото. — Разве важно, кто именно это сделал? Из какой школы… — Может, хватит говорить со мной, как с конченым идиотом?! — взвился было Хироми, но тут же взял себя в руки. — Само собой, я хочу поблагодарить сиятельную принцессу за столь своевременное появление и содействие в непростой для меня ситуации! Вы это от меня хотели услышать, так? — Ну, в общем, да, — хмыкнул в ответ Хонджо. — Ты просто сперва выразился непонятно. — А у него в последнее время всё, что касается лидера Хосена, непонятно, — выдал Сугихара. — И нехрен меня взглядом испепелять. Сам просил тебя не трогать, обещал позже объяснить. А в итоге странности продолжаются. — И что я, по-твоему, должен рассказать? — Киришима старался реагировать как можно спокойнее, чтобы не выдать абсолютно ненужного волнения из-за поднятой другом темы. — Что этот крашеный придурок с непомерным самомнением меня бесит? Так вы в курсе. Что эта чёртова заноза парит мозг, специально выводя меня из себя, да ещё лезет, где не просят? И это ни для кого не секрет. Он — Хосен, я — Судзуран! И очень скоро я ему покажу, что наша школа не стала слабее с уходом Такии и остальных. — А телефон? Откуда он у него взялся? — Понятия не имею. Это так важно? — Хироми не нравилось отпираться, но рассказать, при каких обстоятельствах был потерян сотовый, он точно не мог. — Да нет, не особо. Проехали, — Макото решил не лезть дальше и попытался свернуть разговор. — Пока сам не захочешь, из тебя слова лишнего не вытянешь. Хироми прекрасно знал, что в последнее время происходит слишком много странностей, касающихся его и Тацуи Бито. Вполне естественно, друзья задают вопросы. Вот только… — Сложно объяснить то, чего сам толком не понимаешь. — Да, и, как ни старайся, всегда есть что-то, о чём не можешь говорить, — неожиданно поддержал его Хонджо. — Конспираторы хреновы, — наигранно насупился Сугихара. Больше к этой теме они не возвращались. На следующий день Хироми добросовестно отсидел два первых урока, пока окончательно не проснулся, и направился прямиком в Хосен. Откладывать разговор с Бито он не собирался. Наоборот, подстёгиваемый неясным азартом, хотел всё как можно быстрее прояснить. Мысль, что Тацуя не случайно оказался рядом в момент драки, не отпускала. Странно, но вероятность, что тот наблюдал за ним, как совсем недавно сам Хироми, забавляла. Вот тебе и «нет здесь никого». Он не раз прокручивал в голове ненавистную фразу, которая теперь воспринималась совсем иначе. Уже на подступах к цели у Хироми промелькнула мысль, что, притащившись в одиночку в Хосен после своего последнего визита, он поступил опрометчиво. Как бы вместо выяснения интересующих его вопросов, не получилось развязать битву, которая вот прямо сейчас совершенно некстати. Хотя одно другому не мешает. Можно совместить. Сначала поблагодарить выскочку за помощь, выяснить, какого хрена он сам теперь заделался шпионом, ну а потом назначить место и время решающего боя. Дисциплина в Хосене действительно занимала особенное место и поддерживалась неукоснительно. На него смотрели настороженно и откровенно злобно, но напасть никто не пытался. Видимо, без указаний лидера всё это агрессивное войско способно только топтаться в стороне с зудящими кулаками, не смея проявить инициативу. Путь ему преградили лишь прямо перед зданием школы, когда он вошёл во внутренний двор. С первых же слов, небрежно брошенных ему каким-то долговязым уродом, Хироми ждало разочарование. Лидера сегодня не было в школе. Конечно, никто не разбежался объяснять, надолго ли, почему и где его можно найти, но Хироми это и не интересовало. Ещё тогда, когда он только начал свои вечерние прогулки до местной спортивной площадки, ему удалось выяснить, где живёт Тацуя Бито. Надобности в этой ценной информации до сей поры не возникало, но сегодня, определённо, подходящий день. Откладывать встречу Хироми не собирался. По крайней мере, если есть возможность поговорить без лишних свидетелей, то оно и к лучшему. Нужно это сделать прямо сейчас. Где по всем законам сказочного жанра живёт принцесса? Правильно, во дворце. Так и есть. Хироми стоял перед добротным двухэтажным домом, окружённым высоким кованым забором. Он уже было собирался нажать на кнопку звонка, когда заметил, что калитка не закрыта. И хорошо, возможно, ему повезёт, и удастся встретить Бито где-нибудь во дворе, избежав ненужного контакта с другими обитателями «дворца». Хироми прошёл по неширокой, выложенной камнем дорожке, по краям которой буйно цвёл какой-то кустарник. Раскидистые тёмно-зелёные ветки были усыпаны крупными белыми цветами, очень похожими на розы. Все одинаковой формы, ровные и гладкие, словно искусственные. Лишь густой, терпко-сладкий аромат щекотал ноздри, мешал дышать, давая понять, что они настоящие. Слишком насыщенный, кружащий голову запах… Хироми не удержался — протянул руку к ближайшему кусту и тут же отдёрнул её, наткнувшись на острый шип, скрытый широкими листьями. Царство белой розы. Перед глазами мгновенно возник образ Тацуи Бито. Хм, а ему подходит, ухмыльнувшись, отметил Хироми. Безупречный и сильный снаружи, но непредсказуемый и опасный внутри. Такой же, как эти идеальные цветы. Вдалеке послышались приглушённые голоса. Хироми встряхнулся, вырываясь из объятий дурманящего аромата, и пошёл на звук. Он обогнул дом и зашагал по уже более широкой дорожке. Справа бил маленький фонтан-горка, сложенный из разномастных камней. Вода с тихим журчанием стекала по каменной насыпи прямо в небольшой пруд. Сразу за ним Хироми увидел одноэтажное застеклённое строение, похожее на теплицу или оранжерею. Голоса стали громче, и он, не раздумывая, направился в их сторону. — Наруми, отпусти. — Ну что ты трепыхаешься, а? Тебе ведь нравится грубо и жёстко. Мог бы сразу сказать о своих предпочтениях, раз нежность и ласка так противны. — Я с-сказал, отпусти. Широкое окно над дверью было распахнуто, и Хироми прекрасно слышал каждое слово. Он замер в шаге от оранжереи, стараясь унять охватившую его злость. Через стекло он видел, как бывший семпай Тацуи прижал его к стеллажу, навалился, заставляя откинуться на спину. Футболка на Бито была разорвана почти пополам, и Наруми, словно умалишённый, жадно целовал обнажённую шею и грудь, фиксируя отталкивающие его руки. — Не тр-рогай меня. Прекрати! — на какое-то мгновение Тацуе удалось спихнуть с себя Тайгу, но подняться и ударить он уже не успел. Наруми резко сдёрнул его со стеллажа, разворачивая к себе спиной, и снова прижал, вынуждая прогнуться. Тацуя вскрикнул, перестал сопротивляться и задышал рвано, сквозь зубы, будто от боли. Не помня себя от ярости, Хироми закричал и дёрнул ручку двери — заперта. — Судзурановский щенок, как же ты снова не вовремя, — Наруми обернулся, смерил незваного гостя насмешливым взглядом, но Тацую отпускать явно не собирался. — И что только тебя так привлекло в этом выродке, мой мальчик? — Он наклонился ниже, проговаривая слова, будто кто-то мог не расслышать. Тацуя под ним не дёргался, только раз мельком глянул на Хироми и опустил голову на сложенные руки. А Наруми продолжил своё уже показательное выступление, чуть отстранился и стал стягивать с Тацуи брюки, не переставая смотреть в глаза ошалевшему Киришиме и победоносно улыбаться. Грёбаная принцесса, да что с ним?! Он что, не может въебать этому охреневшему мудаку как следует?! — Отойди от него, тварь! — Грубый, злобный, эгоистичный и глупый. Он же способен только брать. Почему он, Тацуя? Почему не я? — Убери от него свои грязные лапы! — Хироми, не раздумывая, схватил первый попавшийся камень и швырнул его в дверь. Стекло осыпалось с оглушительным звоном, и он рванул внутрь, ничего не замечая вокруг, кроме отвратительной надменной ухмылки Наруми. — Тацуя, что там у вас происходит? Всё в порядке? — из-за забора, прилегающего к оранжерее, раздался скрипучий старческий голос, заставивший Хироми замереть всего в паре шагов от цели. — Всё хорошо, Которо-сан! — Тацуя отпихнул переставшего его держать Наруми и быстро натянул не снятые до конца брюки. — Точно? Вас не грабят? — послышался какой-то неясный шорох, через забор, явно забравшись на что-то, вроде стремянки, заглядывала старушка в широкополой панаме. — Может, мне вызвать полицию? — Нет-нет, Которо-сан! — Тацуя поспешил успокоить бдительную соседку, стараясь при этом не попасться ей на глаза в разорванной футболке. — Всё в порядке, мы с друзьями, — он намеренно сделал акцент на этом слове, — случайно разбили стекло, сейчас всё уберём. — Вот же бестолковые дети, — старушка, ругая нерадивую молодёжь, скрылась на своём участке, видимо, посчитав свою миссию по охране порядка выполненной. — Убирайся, — проговорил сквозь зубы Тацуя, с неприкрытой ненавистью глядя на стоящего рядом Наруми. — Я не шучу, Тайга, не смей больше приближаться к моему дому. Запретить тебе приходить в Хосен я не могу, но знай, с распростёртыми объятиями тебя там больше не встретят. Хироми растерялся, появление соседки поневоле предотвратило неизбежную драку, и не скажешь, хорошо это или плохо. Он не знал, что ему сейчас делать. Хотелось броситься на Наруми, бить его до тех пор, пока не захлебнётся собственной кровью и не подавится своей мерзкой надменной ухмылкой. Переломать ему руки, которыми он только что лапал того, кто ему больше не принадлежит. Хотя… кто кому ещё принадлежал, пока они были вместе. Большой вопрос. Но теперь Тацуя заговорил с ним, а значит, нужно сдерживаться. Наруми молчал какое-то время, будто подбирая слова. Сделал один неуверенный шаг в сторону Тацуи, но остановился. Уставился себе под ноги, словно не мог решить, что ему делать. — Хорошо, я уйду. Только помогу здесь всё убрать и… — Не стоит, я сам, — Тацуя оставался непреклонным. — Просто уходи. — Что ж, значит, всё-таки он, а не я, — теперь Наруми смотрел на Тацую совершенно иным взглядом, не было в нём больше ни надменного превосходства, ни уверенности, присущей бывшему лидеру Хосена. — Прости, — перешагивая через осколки, он направился к выходу. — Я, правда, не хотел, чтобы всё так вышло, — и, не дожидаясь ответа, ушёл. Хотелось рвануть за ним следом, чтоб на своих двоих этот мудак не передвигался, а выползал за калитку, как побитая собака, если бы Хироми ему ещё позволил. Но нет, сейчас нужно сдержаться, остаться и собрать остатки мозга в кучу, вспомнить, зачем он сюда вообще шёл. Главное, чтобы Тацуя не выставил его так же, как своего бывшего семпая. Это не школьный двор и не спортивная площадка, в своём доме он полноправный хозяин. Решив сперва немного успокоится, Хироми взял со стеллажа пустую коробку и начал собирать крупные куски стекла. Тацуя, не говоря ни слова, принёс швабру и стал сметать мелкую крошку. В какой-то момент он присел возле стеллажа и потянулся за отлетевшим под него осколком, но внезапно еле слышно застонал и замер, схватившись за правый бок. Хироми было напрягся, готовый подскочить и помочь. Неужели этот мудак Наруми его серьёзно травмировал? Но Тацуя тут же выпрямился и как ни в чём не бывало продолжил уборку. Раз так, то помощь ему точно не нужна. Хироми не стал соваться с лишними вопросами, неизвестно, как тот отреагирует, ведь никто не хочет казаться слабым в глазах окружающих. Странно, но молчание не угнетало и не давило. Устранять последствия разгрома в тишине, лишь изредка бросая друг на друга мимолётные взгляды, было непривычно, но совершенно не раздражало, а скорее… волновало. Хироми сам не заметил, как неудержимое желание убивать при одной мысли о Наруми медленно угасало. Всё его внимание сейчас было сосредоточено только на одном человеке, на Тацуе Бито. Закончив с нехитрой уборкой, оба продолжали молчать. Вот теперь тишина стала казаться неуютной. Не зная, что сказать и стоит ли вообще, Хироми по привычке нащупал в кармане пиджака пачку сигарет. — Можно? — глупый, но всё-таки повод заговорить. Тацуя согласно кивнул и взял сигарету из предложенной пачки. — Я заплачу. За стекло, — не зная, как вести себя дальше, Хироми просто смотрел сквозь разбитую дверь. Нужно было быстрее собраться с духом, поблагодарить Тацую за чудесное появление в подворотне, за помощь, но… — Не нужно и… спасибо. К чему относилась эта благодарность, Хироми не понял. К тому, что помог устранить учинённый собственными руками разгром? Или же Тацуя сказал ему спасибо за то, что он сегодня появился очень вовремя, нарушив их с семпаем «идиллию»? Почему-то Хироми склонялся ко второму варианту. Да, чёрт побери, он просто хотел этого! Хотел, чтобы долбаная принцесса был благодарен ему не за собранные стекляшки! — Ну и какого хрена ты позавчера ошивался в той подворотне, почти у моего дома? — получилось слишком резко и вряд ли хоть отдалённо смахивало на «спасибо». — Да уж, благодаришь ты так же мастерски, как и извиняешься, — Тацуя развернулся к нему, и в его взгляде Хироми заметил ненавистные насмешливые искорки. Как же бесила эта манера держаться выше всех! Но ещё сильнее выводило из себя то, что Тацуя совершенно спокоен, когда сам он места себе не находит. Вот же!.. Всего раз Киришиме удалось вывести этого надменного ублюдка из себя, заставить нервничать и даже заикаться. Да, потом он искренне жалел о своих необдуманных словах, так легко сорвавшихся с языка. Но вид потерявшегося, с трудом держащего себя в руках Тацуи будоражил, как никогда раньше. Незаметный для остальных дефект речи ласкал слух и позволял на минуту-другую почувствовать себя хозяином положения. Хироми бы дорого отдал, чтобы ещё хоть раз услышать, как срывается нервной дрожью голос сиятельной принцессы Хосена. — Как умею, — с трудом подавив в себе желание сказать очередную гадость, отозвался Хироми. — Я уже понял, — Тацуя внезапно улыбнулся. Без привычной издёвки и надменности, легко и просто, словно понимал его и принимал благодарность в том виде, в каком он мог её выразить. Может, действительно, так. Зачем лишние слова? Эта неожиданная улыбка притягивала и согревала. Так сильно, что в продуваемой насквозь оранжерее стало жарко. Хироми сам не заметил, как придвинулся к Тацуе почти вплотную. Посмотрел на него, будто впервые. Да, Бито вне школьных стен, в домашней одежде, казался совершенно другим, каким-то более простым, но от этого — ещё более привлекательным. Где-то в глубине подсознания шевельнулась было мысль о неправильности и недопустимости происходящего, но тут же была задавлена на корню. Хироми, застыв, смотрел на не прикрытую разодранной футболкой грудь Тацуи. Смотрел и чувствовал, как очередная волна злости медленно захлёстывает его с головой. На груди, ключицах и шее наливались красным отметины, оставленные семпаем Бито. Хироми затрясло от вспыхнувшей пред глазами картинки: Наруми заваливает Тацую на стеллаж и жадно, словно одержимый, целует, наплевав на сопротивление. В голове зашумело, сердце заполошно заколотилось где-то в глотке, заставляя сглатывать тяжёлый, удушающий ком горечи. Плохо соображая, что делает, Хироми, как во сне, потянулся к Тацуе, осторожно дотронулся до самой яркой метки, на ключице у самой шеи, провёл пальцами по горячей коже и накрыл ладонью. Невыносимо захотелось стереть эти следы, уничтожить, чтобы никто и никогда больше не смел прикасаться к его… — Победить тебя будет проще, чем я думал, — насмешливый голос Тацуи вернул Хироми к реальности. Издевается! — Ошибаешься, — Хироми рванул его на себя и прижался к скривившимся в усмешке губам. Тацуя не оттолкнул, притянул за шею ближе, и мир вокруг перестал существовать. Не было никого и ничего, кроме жаркого дыхания — одного на двоих, кроме одуряющего желания, поглотившего остатки разума. Хироми целовал Тацую, понимая, что это не сон, не игра взбудораженного больного воображения. Вот он, рядом… В голове не осталось ни единой мысли, когда Хироми снова наткнулся взглядом на ярко-красный засос у основания шеи. Кроме одной: никогда, никогда больше Тацуя не будет принадлежать Наруми Тайге. Хироми не позволит. И он со всей силы вцепился зубами в эту чёртову отметину, укусил, оставляя теперь свой собственный след. — Ах ты тварь! — Тацуя отпихнул его и со всего маху ударил, разбивая губы в кровь. Тут же схватил за грудки, резко дёрнул на себя и зашипел прямо в лицо, кривясь от боли и злости: — Сделаешь так ещё раз — яйца оторву! Киришима рассмеялся. Он был готов выдержать сколько угодно таких ударов, лишь бы на теле хосеновской принцессы не осталось больше ни единого напоминания о бывшем семпае. — Ёбнутый на всю голову, — Тацуя всё ещё морщился от боли, но, к удивлению Хироми, вдруг резко придвинулся и слизнул с его губ каплю крови. — Проваливай, — бросил уже небрежно и отстранённо, будто и не было между ними ничего, кроме мордобоя, — скоро родители вернутся, мне им ещё всё это объяснять, — Тацуя кивнул в сторону разбитой двери, и Хироми не заставил просить дважды. Он просто ушёл. Кажется, поблагодарить за помощь всё-таки получилось. Непонятная эйфория отпустила не сразу. Хироми пришёл в себя, когда понял, что идёт по улице и улыбается, как конченый дебил. — Какая же ты всё-таки сука, Бито. В больницу к Хонджо Киришима решил не ходить. Слишком сложно объяснять своё странное состояние наблюдательным сверх меры друзьям. Зато на следующий день с чистой совестью объявил им, что, как и обещал, поблагодарил лидера Хосена за внезапную, но очень своевременную помощь. Само собой, опуская не относящиеся к делу подробности. Они с Макото, как обычно, сидели в палате Тошиаки до тех пор, пока бдительная медсестра уже в третий раз не напомнила, что приём посетителей окончен. Выпили в ближайшей забегаловке по паре бокалов пива и разошлись по домам. Хироми старался не задумываться, что и как будет дальше. Вот выпишется Тошиаки, всё наладится, и главной задачей снова станет противостояние с Хосеном. Свою маленькую победу над Бито-младшим он уже одержал, пусть только для себя самого, неважно. Важно то, что Хироми нужно гораздо больше. Судзуран обязательно выйдет победителем в многолетней борьбе между школами. Он об этом позаботится. Сказать, что он был удивлён, когда увидел возле своего дома Наруми Тайгу, это не сказать ничего. До боли сжав кулаки, Хироми с трудом сдержался, чтобы не броситься на него в ту же секунду. Интересно, что понадобилось этому уроду? Вариант, что бывший лидер Хосена случайно оказался здесь, не рассматривался. Мгновенно захотелось удавить его на месте. — Что смотришь, как бешеный зверь, — Наруми, как всегда, держался на высоте, с превосходством глядя на своего противника. — Я не драться пришёл, надо поговорить. Они отошли от дома и остановились в самом конце улицы, заканчивающейся тупиком. Молчание напрягало, и Хироми заговорил первым: — Чего нужно? Зачем пришёл? — Да так, сказать всего пару слов, — Наруми отвернулся к стене, с деланным интересом изучая облупившуюся краску. — Но тебе лучше послушать и хорошенько их запомнить. — Будешь выделываться, просто закопаю в этой подворотне и забуду, как звали, — надменное поведение отвергнутого соперника невероятно раздражало. Хироми уже не обращал внимания на то, как именно воспринимает Наруми. И что всё это «именно» связано только с одним человеком — с Тацуей Бито. — Дерзкий щенок… Что же в тебе такого?... — Наруми на несколько мгновений словно погрузился в свои мысли, но быстро пришёл в себя. — Слушай меня внимательно, Киришима, мне хватит сил и мужества, чтобы уйти. Даже несмотря на то, что придётся уступить такому эгоистичному ублюдку, как ты. Хироми напрягся, готовый сорваться в любую секунду. — Не перебивай, — остановил его Наруми. — Поверь, кулаки не единственное, что пригодится тебе в жизни. Как я уже сказал, мне хватит сил, чтобы уйти, оставить Тацую в покое, как бы сильно мне ни хотелось обратного. Но запомни одно, Киришима. Запомни раз и навсегда, если он ещё хоть раз пострадает из-за тебя, я не сдержусь, я приду за твоей головой. Наруми усмехнулся, глядя на озадаченное лицо Киришимы, и пошёл в сторону дороги. — Погоди! Что значит, снова пострадает из-за меня? Ты о чём? — Говорю же, глупый и эгоистичный. А ещё ничего не видишь дальше собственного носа и похоти, — Наруми развернулся и произнёс, уже не скрывая издёвки. — Даже не знаешь, что его ранили, когда он полез спасать твою драную шкуру. Эх… как же я ненавижу придурков, чуть что хватающихся за ножи… Больше он не сказал ни слова, просто ушёл. А Хироми так и остался стоять на месте, силясь переварить свалившуюся на него информацию. На скамейке возле дома он просидел почти до самого утра. Ясное дело, в уличной драке чего только не бывает. Тем более с такими противниками, как отмороженные на голову бойцы Норайо. Киришима прекрасно понимал, что в той подворотне его пытались похоронить, и, если бы не помощь, вполне возможно, это бы им удалось. Но осознание того, что Тацуя пострадал гораздо сильнее, чем казалось, что он, так же, как и сам Хироми, мог погибнуть, рискуя своей жизнью, заставляло задыхаться от нелепого в данный момент страха. А ведь он ни разу не задумался об этом. Даже в голову не пришло, что Тацуя мог выйти из той передряги с куда большими потерями. Хироми вспомнил, как Бито замер и побледнел от боли, когда мудак Наруми слишком сильно прижал его к стеллажу. Как он не сдержал стон, пытаясь достать стекло и… Чёрт! Эта крашенная сука даже словом не обмолвился о ранении! Хироми готов был нестись к нему сломя голову прямо сейчас! Требовать объяснений непонятно в чём, добить или убедиться, что всё в порядке и сиятельной принцессе не грозит ничего страшного. Останавливала лишь усталость, навалившаяся от нервного перегруза, и… половина пятого утра, само собой. Откосить от занятий на следующий день не получилось. В преддверии итогового тестирования учителя как с цепи сорвались, угрожая пересдачей и вполне реальной для большинства учеников возможностью задержаться в Судзуране дольше положенного. Из-за внушительного количества пропусков Хироми светило и то, и другое, пришлось терпеливо отсидеть от звонка до звонка, как подобает приличному ученику. Смех, да и только. Сразу после занятий ему снова не удалось рвануть на встречу со своей судьбой и проклятьем одновременно. Кое-кто из параллели вновь посмел усомниться в его способности отстаивать честь Судзурана в качестве лидера. Пришлось задержаться и на пальцах разъяснить, что сомнения беспочвенны, а наличие оных с недавнего времени карается в разы сильнее. Кто конкретно повёл кучку камикадзе против нынешнего расклада сил, Хироми так толком и не понял. Вышибая мозги очередного отчаянного о радушные стены родного Судзурана, он думал лишь о том, как побыстрее закончить с воспитательными мерами и заняться-таки своими личными делами. — Вали уже, почти закончили, — проговорил Макото, безнадёжно пытаясь стереть кровь с рукава пиджака. — Остатки и без тебя подчистим. Как он вообще догадался, что Хироми собирается куда-то уйти? Будто чуял. Всё-таки, «друг» — это не просто слово, это намного больше. И Хироми был искренне благодарен Сугихаре. Благодарен за всё. За помощь, за понимание, за молчание. Второй такой только Хонджо. Если Тацуя сегодня в школе, то вечером его стоило искать на спортивной площадке. Хироми почему-то был уверен, что сегодня встретит его именно там. Предчувствия не обманули, Тацуя действительно оказался на месте. Он что-то объяснял нескольким оставшимся после тренировки парням. Через некоторое время отпустил их, а сам направился в спортзал. Хироми протиснулся на школьный двор уже знакомым путём, старательно избегая встречи с цепляющейся за одежду проволокой, и пошёл за ним следом. В коридоре было темно, только из-под одной из дверей в самом конце виднелась тонкая полоска света. Само собой, Хироми, не раздумывая, двинулся туда. Небольшой медкабинет на случай непредвиденных травм на спортивной площадке был оборудован во всех школах. Бито сидел на кушетке и пытался приклеить пластырь к ране на правом боку. — Почему ты мне ничего не сказал? Тацуя не ответил, даже не посмотрел в его сторону. Только стянул мешающую футболку и продолжил самолечение. — Не игнорируй меня! — Киришима злился. Самое странное, непонятно, на кого. На себя — за то, что Тацуя получил эту рану, или на него, потому что, как обычно, держится особняком, весь такой гордый, не соизволит даже слова сказать. — Не ори, помоги лучше. Хироми в ту же секунду оказался рядом с Тацуей. Придерживая края пластыря, он рассматривал рану. Неглубокая, нож прошёл вскользь, лишь задев мягкие ткани. Тем не менее, она была болезненной, не торопилась заживать, а, самое главное, Хироми не знал о ней до недавнего времени, что бесило просто невероятно. — Почему не сказал? — Может, хватит уже допрос устраивать? — Тацуя развернулся к нему, посмотрел непривычным усталым взглядом, так несвойственным сиятельной принцессе. — Сам бы что сделал на моём месте, а? Думаю, не ошибусь, если скажу, что тоже бросился бы в драку, несмотря на очевидное преимущество противника. И даже не задумался бы, что там и как, у кого в руке нож, и кто готов по-настоящему им воспользоваться. Тацуя был прав. Примерив ситуацию на себя, Хироми прекрасно понимал, что поступил бы в точности так же, как он. И плевать на последствия. — Спасибо, — в этот момент благодарить оказалось куда проще. Более того, слово само сорвалось с языка. Так говорят только искреннее, от души. Говорят, не задумываясь. — Ты тоже мне очень помог, так что в расчёте. Хироми почувствовал себя неуютно, но не успел толком сосредоточиться на этом, как Тацуя исправился: — Прости, говорю слишком… не так, в общем. Я тоже очень благодарен тебе за помощь, пусть и случайную. Зато ты не сомневался ни секунды. Знаешь, такая решимость дорогого стоит на самом деле. — Я просто делал то, что должен, — к подобным откровениям Хироми явно не был готов. Слова Тацуи невероятно смущали и заставляли отводить взгляд в поисках хоть какого-нибудь спасения. — Ты бы тоже… — Да, поэтому по-настоящему ценю. Ещё никогда они не говорили так спокойно и долго без целенаправленных поддёвок, попыток уязвить или оскорбить. Сама по себе ситуация была неординарной, но не напрягала. Почему-то происходящее казалось по-настоящему правильным. — Ну что там? Всё? — Тацуя приподнял руку и попытался рассмотреть заклеенную пластырем рану. — Можно одеваться? Хироми перехватил футболку, которую он собирался надеть, бросил на ближайшую тумбочку. — Замёрз, что ли? — главное, не концентрироваться на том бреде, что несёшь, так, глядишь, получится хоть самому не сойти с ума. В глазах Тацуи всего на мгновение промелькнуло удивление, которое тут же сменилось чем-то непонятно-притягательным. Бито не смеялся, нет. Кажется, он был уверен в подобном исходе их совместной медицинской практики и теперь лишь благосклонно принимал закономерные последствия сего действа. — Да, очень замёрз. Вызывающе. Дерзко. Без возможности сделать шаг назад. Да и кому он нужен, этот шаг? Они целовались, как сумасшедшие, не в состоянии оторваться друг от друга даже на секунду. Хироми прижимал Тацую к себе, жадно шарил руками по обнажённой горячей коже. Грубые спешные ласки распаляли, хотя казалось, что сильнее уже некуда. Тацуя отвечал так же страстно и яростно. Хироми задрожал, с трудом сдерживаясь, чтобы позорно не кончить от одного прикосновения, когда тот сперва провёл рукой по его бедру, а потом крепко сжал через ткань брюк возбуждённый до предела член. — Приподнимись, — прошептал Хироми, стараясь вложить в голос хоть каплю силы, но вышло всё равно совершенно иначе. Тацуя встал, позволяя стянуть с себя спортивные штаны вместе с бельём, и тут же был опрокинут обратно на кушетку. Хироми, наконец, полностью избавил его от одежды. Замер на мгновение, разглядывая его, и снова впился жёстким поцелуем, ловя сбившееся дыхание, срывающееся с припухших губ. Им обоим не хватало выдержки, оба старались взять как можно больше, прямо сейчас и сразу. Рваные движения, грубые ласки, жадные собственнические прикосновения. Всё это смешалось в один безумный коктейль, сводящий с ума, заставляющий их забыться, отдаваясь друг другу. Хироми прекрасно знал, что выглядит совсем неопытным по сравнению с Тацуей, однако инстинкты брали своё. Он просто делал, что хотел, стараясь чувствовать желания партнёра и не останавливаться. Слишком сильно захлестнула волна давно сдерживаемой страсти, слишком яркими были впечатления от первой близости, которую хотелось растянуть как можно дольше и, в то же время, быстрее окунуться в доступное, наконец, удовольствие. Благодаря любопытству и интернету, за счёт которого он в последнее время регулярно просвещался, Хироми не удивился, принимая из рук Тацуи маленькую баночку крема. Что с ним делать, он хотя бы теоретически, но знал. На насмешливый взгляд постарался ответить как можно более уверенной улыбкой. Как там в школе говорят? Знание — сила? Вот сейчас и подвернулась возможность отработать на практике теорию, добросовестно поглощаемую длинными бессонными ночами. Тацуя на мгновение сжался, когда Хироми осторожно прикоснулся к нему прохладными от смазки пальцами, задышал быстро и рвано, но тут же расслабился, позволяя ладони свободно скользить между ягодиц. Хироми наблюдал за стремительно сменяющимися эмоциями на лице Тацуи. Жадно ловил каждую из них, стараясь прочувствовать, понять, к чему он готов дальше. Сдерживаться стало невозможно, когда Тацуя при очередном движении пальцев выгнулся и низко застонал. Раскрылся, приглашая, сам подался вперёд и… больше Хироми толком ничего не запомнил. Как он забирался на хлипкую кушетку, забив на вполне реальную возможность рухнуть вместе с ней на пол. Как Тацуя притянул его к себе, заставляя улечься сверху, как прижимал, закинув ноги на поясницу. Только жар, пробирающий до самых костей при каждом движении, только необузданное желание, что гнало вперёд, не позволяя останавливаться. Безумное и ни с чем несравнимое удовольствие, испытанное впервые. Пытаясь отдышаться после стремительного марафона и одновременно не придавить схватившегося за бок после слишком активной гимнастики Тацую, Хироми думал, что этот день он запомнит навсегда. День, когда он пошёл на поводу у своих желаний и жалеть об этом ни разу не собирался. — Знаешь, рождённый трахать эм… не… — Тацуя явно старался сдержать смех, и Хироми рядом моментально напрягся. — Нет, я ведь точно знаю, что у тебя с парнем впервые, но получилось… охрененно. Я бы с удовольствием повторил. Хироми не знал обижаться или радоваться такому признанию. Чёртов Бито вёл себя донельзя странно, смеялся и бормотал что-то непонятное себе под нос. Поэтому по привычке решил сменить некомфортную для себя тему. — Когда уже полностью заживёт? — Хироми кивнул на заклеенный пластырем бок, аккуратно проводя пальцами по краю стерильного материала. — Ну, когда ты будешь в состоянии драться нормально? Тацуя задумался, видимо, прикидывая свои физические возможности соразмерно с запросами некоторых особо дотошных. — Думаю, через неделю уже буду в прежней форме. — Хорошо, значит, через две Судзуран надерёт задницу Хосену, и у тебя уж точно не будет повода прикинуться смертельно больным. Драться с раненым всё равно, что избивать беспомощного младенца. Битва будет у вас, в Хосене. — Почему у нас? — Ну, в последний раз вы проиграли, вашу школу и разъёбывать, чё нет-то. — Киришима… — Ум? — А ты сука, знаешь об этом? Хироми не волновался. Ну, если только самую малость. Да и это, скорее, можно было назвать приятным возбуждением в предчувствии хорошей драки. Он и его люди чёрной стеной стояли перед школой Хосен. Тацуя так же, как он, стоял впереди. За его спиной собрался многочисленный Смертельный корпус. Хироми пусть и понаслышке, но знал, что прежний лидер Наруми, когда дрался с Такией, до последнего скрывался где-то там, в недрах здания, заставляя идти за собой, искать, чтобы сразиться один на один. Нынешняя расстановка устраивала его больше: всё по-честному, всё видно, как на ладони. Кто первым дал сигнал к началу битвы, разобрать было невозможно. Просто в какое-то мгновение чёрное и серое войска двинулись друг на друга. Хироми летел впереди, видя перед собой лишь одного противника. Словно вихрь, сметал всех на пути, не позволяя себя задержать. Он знал, кто ему нужен, он знал, к кому пришёл за победой. Тацуя, продираясь сквозь серо-чёрную массу схлестнувшихся между собой бойцов, рвался ему навстречу. Для него в этом бою тоже существовал лишь один-единственный противник. Никогда раньше им не доводилось драться один на один. Сегодняшний бой действительно был особенным. Хироми смотрел на Тацую, на его чёткие, отточенные движения, старался блокировать удары и наслаждался силой, что нёс в себе непобедимый лидер Хосена. Пока непобедимый. Первые же секунды ближнего боя дали понять, что с Тацуей так просто не справиться. Его техника боя ногами не позволяла подойти достаточно близко. Неосмотрительных ждал сюрприз в виде кругового удара ногой или двойки. После таких уже не вставали. Хироми старался подстроиться под действия Бито, но тот медленно, но верно теснил его, не давая возможности достать себя. Уже прилично отхватив от хосеновской принцессы, Киришима приноровился к его скорости и, вместо того, чтобы отшатнуться, уходя от прямого в голову, резко нырнул вниз и сделал подсечку. Не успев перегруппироваться, Бито потерял равновесие и полетел на землю. Тут же вскочил, разрывая дистанцию. — Что, самому сюрпризы не особо в кайф, да? — Хироми наслаждался редким зрелищем: Тацуя Бито удивлён. Тот замер, но потом довольно улыбнулся и ринулся в бой с новой силой, бросив в ответ: — Чем сложнее достаётся победа, тем она слаще, — но Хироми не расслышал этой фразы, стараясь уйти от очередного удара ногой. Их нынешней битве не суждено было выявить победителя. Внезапно взвыли полицейские сирены, и школьный двор заполнили патрульные машины. Ни судзурановцы, ни хосеновцы проблем с полицией не желали. Поэтому массовую потасовку свернули в считанные секунды и разбежались кто куда, лишь бы не попасться в руки доблестных правоохранителей. — Стой, давай переждём здесь, — Тацуя ухватил Хироми за рукав и утянул в сторону склада со спортинвентарём. Они спрятались за тем самым домиком-кладовкой, с которого и начались их "особенные" отношения. — Они сейчас по центральному двору порыщут, максимум, заглянут на первый-второй этажи, пробегутся по классам. — Ага, думаешь, сюда на задворки не сунутся? — Хироми осторожно выглянул из укрытия, пытаясь понять, где сейчас полицейские, и нет ли возможности незаметно выбраться через знакомую брешь в заборе. — Не сунутся, однозначно, — Тацуя всё ещё тяжело дышал после пробежки и продолжал держать Хироми за рукав. — Отлично дерёшься, — отворачиваясь в сторону, всё-таки счёл нужным признать Хироми. Столь хорошего бойца ещё стоило поискать. — Спасибо, — не замедлил с ответом Тацуя. — Ты тоже очень ничего. — Всего лишь ничего? — улыбаясь, поддел его Хироми, прижимаясь всем телом и не давая отстраниться. — Не всего лишь, а очень даже ничего, — не остался в долгу Тацуя, с вызовом глядя на своего личного противника. — Согласен. Когда я тебя уделаю в следующий раз, ты своё мнение изменишь, — Хироми усмехнулся и, не давая Тацуе возможности ответить очередной гадостью, поцеловал. Они хоронились в каком-то задрипанном закутке, вокруг рыскала полиция, одно неверное движение — и выловят, как нашкодивших котят. Похуй! Хироми и Тацуя не обращали на это внимания, для них вообще никого вокруг не существовало. Они просто целовались. — Эм… Эй! Хироми, блин! — это Макото, отчаявшись дозваться, дёргал Киришиму за край пиджака. — Потом продолжите свои лобызания, там с заднего двора ещё четыре машины подъехало, надо сваливать!

***

— Макото. — Нет. — Мако, подожди! — Нет, Хироми! Я тебя не слушаю. — Я ничего не говорил. — Я всё равно тебя не слушаю! — Да что с тобой?! — Помнишь, вы с Тошиаки мне задвигали, что есть вещи, о которых невозможно рассказать даже друзьям? — Ну, помню… — Так вот. Ты мне ничего не рассказывал, я ничего не знаю и тем более ничего не видел. — Так я и не рассказывал ничего… — А я ничего не видел! — Сугихара хмыкнул и поправил солнечные очки, мол, как тут увидеть-то.

***

Какое же удовольствие поваляться — в постели, когда с утра никуда не надо подрываться. Жаль, что такие моменты выпадают не каждый день, но от этого они только ценнее. Хироми прижал к себе сонного Тацую, обнимая со спины, поглаживая расслабленное тело. Тот прильнул к нему, подался назад, подставляясь под ласку. Хироми, дразня, приспустил с него трусы, притёрся давно вставшим членом между ягодиц и начал медленно двигаться. Тацуя распалялся с каждым движением всё сильнее, с тихим стоном просил оставить нежности на потом. Но Хироми не слушал, продолжая медленную изнуряющую пытку, будто не замечая, как тот содрогается всем телом от желания получить больше. — Знаешь, что я сейчас больше всего хочу? — Хироми прижался сильнее и зашептал прямо на ухо. — Н-нет, — срываясь на полухрип, ответил Тацуя, норовя развернуться и прихватить губами ласкающую его ладонь. — Определённости. — Ммм? — Две недели до выпуска, а время и место битвы не назначены. — Ну… можно, как в прошлый раз, встретиться у нас, в Хосене. — Ага, и потом ещё сутки к ряду бегать от полиции. — Да брось, один раз такая фигня приключилась. Это же не значит, что так будет всегда. — Нет, конечно, — соглашается Хироми. — Но, может, разнообразия ради у нас, в Судзуране? — А не боишься, что вашу школу, которая и так на ладан дышит, по кирпичикам разнесут? — А с чего ты взял, что вы до неё вообще доберётесь?