Я душу Дьяволу продам за ночь с тобой...

Разговоры стихли. В аудитории зашуршали сумки, листы бумаги. Надо же, какие послушные студенты. Сидят и спокойно рисуют. Звуки пишущих по бумаге карандашей заполонили помещение. Было так комфортно сидеть и спокойно наблюдать за творческой работой парней, что на душе чуть ли ни мир воцарился. Опустив лицо в чуть прохладные ладони, Марина спокойным задумчивым взглядом смотрела в окно и словно в забвении пристально рассматривала опадающие под лёгким дуновением ветра разноцветные осенние листья. На улице было пасмурно, но ни дождя, ни града не ожидалось, если верить синоптикам. Витая в мыслях, девушка не заметила, как рефлекторно расплела заплетённую набок светлую косу и принялась не спеша переплетать её заново. Эта привычка взялась, невесть откуда. Каждый раз, погружаясь в мысли, она тянулась к своим волосам и плела косу. Видимо, это помогало лучше думать или позволяло полностью расслабиться. Из долгих раздумий вывел звук входящего сообщения на мобильник. Вздрогнув, девушка вытащила его из нагрудного кармана чёрной клетчатой рубашки и посмотрела SMS. - Достал уже этот МегаФон со своей рекламой, - вздохнув, негромко произнесла она и вернула телефон на прежнее место. Затем вернулась в то же самое положение, в каком была почти всю пару. Спустя полчаса прозвенел звонок с занятия. Студенты не заставили себя ждать – шум, голоса и шорохи в один момент заполнили аудиторию. Почти вся группа поднялась со своих мест и, оставив вещи, быстро покинули помещение. Только один Ковальский остался сидеть, так и не шелохнувшись. - Почему на перемену не идёшь? – спросила его преподавательница, отклонившись на спинку стула. - Не хочу, - с улыбкой ответил ей парень. – Я работу ещё не закончил. - Так сейчас же вторая пара будет. Будешь дорисовывать. - А я сейчас хочу. Благодаря вам вдохновение напало. - Я-то тут причём? – приподняв бровь, спросила Марина. Андрей молча поднялся из-за рабочего места и, взяв свой рисунок, подошёл и остановился с противоположной стороны учительского стола. Затем, опираясь одной рукой о край, протянул лист девушке. - Зачем? – неуверенно спросила та, увидев себя на портрете. Там она сидела за столом в своём задумчивом положении и смотрела в окно. Штрихи изящны и аккуратны. К технике рисунка даже придраться невозможно. Сразу видно было, что нет ни единой ошибки. - А почему бы и нет? – ответил парень, глядя ей прямо в глаза. – Вы сами сказали дать волю фантазии. К тому же вы мне нравитесь. Марина Сергеевна, отведя смущённый взгляд в сторону, не знала, что на это ответить. Дрожь пробежала по телу табуном морозящих кожу мурашек. Сердце забилось быстрее от столь неожиданного заявления. Собравшись с мыслями, она вскоре нашла ответ. - Не говори так больше, - её неуверенный тон умилял парня. – Я преподаватель всё-таки. Имей совесть. - А что такого? Когда было запрещено признаваться преподавателю в чувствах? Или это считается преступлением? Не я виноват в том, что вы такая красивая. Знаете… - Андрей, хватит! Девушка поднялась со стула и, чувствуя, как её сердце вот-вот вырвется из груди, поспешила покинуть аудиторию, чтобы оказаться подальше от этого нерадивого. Она уже подходила к двери, когда Ковальский поймал её за руку и потянул на себя. В одно мгновение тонкая талия уже была обхвачена крепкой сильной рукой, в другое – девичье тело оказалось прижато к его твёрдому торсу. Разволновавшись и испугавшись не на шутку, Марина чуть ли ни в панике хотела отвесить парню пощёчину, как вдруг ощутила наглый и властный поцелуй на своих губах. Изо всех сил тонкими слабыми руками девушка толкнула студента в грудь и, когда он тут же с весёлой усмешкой отпустил её, отпрянула назад. В её глазах читалась злость, смешанная с заметным страхом и смущением одновременно. - Ты что делаешь? – сгорая от стыда и волнения, не громко задала она риторический вопрос. – С ума сошёл! - Неужели, не понравилось? – он улыбался такой довольной улыбкой, что хотелось врезать ему чем-нибудь потяжелее. С недовольством посмотрев на парня, Марина поспешно вышла за дверь. Андрей вышел следом и прошёл с радостной улыбкой мимо растерянной девушки, которая стояла около дверей, прислонившись спиной к стене. Увидев, с каким лидерским видом этот нахал продефилировал рядом, она разозлилась так, что аж закричать хотелось на весь университет. Да что он себе позволяет? И что вообще о себе думает?! Вот же наглец. Самый настоящий нахал. С каких пор студенты себя так ведут с преподавателями? Ни совести, ни уважения не проявляет. Как этот Ковальский с таким характером вообще дотянул до последнего курса? Ужас какой-то… Вторую пару с 88 группой Марина просидела в жутком напряжении, постоянно ощущая на себе пристальный взгляд Андрея. Да и не только его взгляд падал на девушку. Студенты с интересом поглядывали на юную красавицу время от времени, отрываясь от дела. И не удивительно. Она была действительно красивой. Милое ангельское личико притягивало на себя немало мужских взглядов благодаря маминым генам. Молодая преподавательница поистине обладала безграничным обаянием и притягательностью, перед которыми устоять было весьма трудно. Невысокая, стройная и хрупкая – она вызывала восхищение и нередко страсть. И не потому, что выглядела как-то вызывающе. Совсем нет. Внешне она была приличной девушкой всегда. Парней часто тянет к таким слабым и невинным на вид созданиям. А что поделать, если такой уродилась? С четырнадцати лет она уже успела привыкнуть к тому, что на неё смотрят желанными взглядами. Сейчас было уже всё равно. Однако Марине именно в данный момент было жутко неловко, учитывая все те обстоятельства, что произошли во время перемены. Ощущение, что она находится не в своей тарелке, упорно не хотело её покидать, заставляя жутко нервничать. Какой бы учительнице понравилось, что на неё в первый рабочий день уже прыгает в корень обнаглевший студент с поцелуями? Благо, что в других группах, что выпали у девушки на сегодня по расписанию, не было таких конфузов и невоспитанных учеников. *** - Ну, и как первый рабочий день? – спросил с улыбкой отец, аккуратно размешивая ложкой добавленную в свой борщ сметану. - Да нормально прошёл, - пожав плечами, ответила Марина. – Всё оказалось не так страшно, как я думала. Студенты ко мне хорошо отнеслись, поэтому проблем пока что никаких нет. Слава богу. - Рад за тебя, солнце. Если вдруг кто будет обижать, то мне говори. Я быстро найду управу на всех, сама знаешь. - Знаю, конечно, пап. Но не думаю, что это потребуется. Девушка весело улыбнулась и принялась сооружать бутерброд из вкусностей, что лежали на столе. Внезапно вспомнился почему-то тот пикантный случай с Ковальским. Девушка уже чуть приоткрыла рот, чтобы сказать об этом, однако тут же, молча, осекла сама себя, посчитав, что будет лишним и что она сама справится с нерадивым студентом. Не десять лет уже, чтобы папе на проблемы свои жаловаться. - Ладно, солнце, спасибо за вкусный ужин, - поднявшись из-за стола и ласково поцеловав дочь в лоб, произнёс мужчина. - Я пойду ко сну готовиться. Мне завтра в четыре утра вставать. - Хорошо, пап, - ответила та. – Я, кстати, сейчас пойду с Ксюшей в кафе схожу. Она меня приглашала. - Долго будешь там? - Нет. Часа два – не больше. - Ну, тогда чеши. Только, когда вернёшься, не шуми. Мне выспаться нужно. День тяжёлый ждёт. - Спасибо, папуль. Мужчина, поцеловав девушку в щёчку, побрёл в свою комнату. Марина, посмотрев ему в след, умилённо улыбнулась. Как же она любила папу. Конечно, он нередко был строгим и очень требовательным – военная служба развила в нём эти жёсткие черты характера. Он был одним из влиятельных полковников Дальнего Востока, что очень было на руку с одной стороны. С его полномочиями и связями он мог повлиять на многое. Даже его самый близкий друг был генералом-майором полиции. В своей воинской части, где отец Марины работал большую часть времени, его вообще боялись почему-то. Хотя, говорят, что он толком ни разу даже и голос ни на кого не повышал. Видимо, всегда хватало одного только сурового взгляда, который поистине был пугающим. Да и остальные данные тоже были внушительными – высокий рост, бритая наголо голова и весьма широкая после вечных тренировок фигура заставили бы дрожать чьи угодно коленки. Да, военные с большим стажем - они такие. Нередко внушают страх. Однако по натуре своей мужчина всегда был вполне добрым и душевным человеком. За столь брутальной внешностью скрывалась очень спокойная и миролюбивая личность, которая и мухи, наверно, не обидит. Но служба есть служба. Когда ты уже двадцать семь лет работаешь на благо и защиту родины, поневоле станешь жёстким человеком с волчьим взглядом и железными нервами.