Преступление подано, шериф Граймс.

Потирая жесткую щетину, Рик стоял возле окна гостиной и наблюдал, как Рон и Сэм бегают по лужайке, пытаясь закинуть в корзину мяч. Мимо прошла Оливия. Увидев мужчину в окне, она улыбнулась и кивнула головой в знак приветствия. Рик улыбнулся в ответ и тяжело вздохнул, словно это давалось ему с большим трудом. Это было похоже на вдох человека, переломавшего себе ребра и сейчас отчаянно пытавшегося расправить свои легкие потоком свежего воздуха. Он направил свой блеклый взгляд на небо, а затем на деревянный крест недавно отстроенной часовни. Что и говорить – жизнь в Александрии в последние три года стала на удивление спокойной. Никаких тебе толп голодных зомби. Никаких чрезвычайных происшествий в виде обезумевшего соседа или возникшей неожиданно дырки в заборе. Даже никаких плохих людей, пытающихся помешать им жить, не появлялось. Словно повыродились они все вокруг! Всё стало так спокойно, так размеренно - так, как они когда-то мечтали. Уже три года Рик не бегал, не решал сложные задачи, не строил планы, не произносил горячих речей. И ему казалось, что жизнь остановилась тогда, когда последняя проблема в виде шайки волков и стада зомби была устранена. За три года в их городке появилось пятьдесят новых людей. Совершенно нормальных и не обезумевших. Их было не за что сажать в камеру на карантин и задавать вопросы. Выпытывать, откуда они пришли и с какой целью. Они влились в разрастающийся коллектив городка быстро и практически сразу перестали вызывать подозрения. Ни одной смерти за три года и пять родившихся младенцев. Здоровых, розовощеких, беспроблемных. На подходе было еще трое. Лиза, Шерон и Алисия сейчас ходили с огромными животами и широкими улыбками – ведь сейчас им было нечего бояться. Рядом были врачи - профессионалы своего дела: штат городка пополнился двумя хирургами, тремя медсестрами и даже гинекологом. А вокруг этого островка зарождающейся цивилизации находились крепкие стены, которые за три года выросли в длину и толщину благодаря Реду – парню с каким-то техническим образованием. Теперь можно было спать спокойно и не вздрагивать по ночам. Ночной караул был доведен до совершенства. И казалось, что в этом идеальном во всех отношениях месте только Рику было плохо. Стальные тиски памяти сжимали сердце, как только он вспоминал прошлое. С каким упорством он добирался до своей семьи, сколько всего ему пришлось тогда пройти, осознать и увидеть. Он был похож на слепого котенка, которого оставили на обочине дороги. Опасность была за каждым углом, и тогда он не умел жить в этом мире, наполненном каждодневным риском, но каждая секунда наполняла его кровь адреналином, и это было незабываемо! А сколько плохих людей он встретил на своем пути? Один Филип Блейк чего стоил! Этот одноглазый ублюдок лишил его многого, но дал возможность прочувствовать свою силу и власть. Доблесть и отвагу. Сладкую победу. И это дорогого стоило. Но всё это осталось в прошлом. Покрылось пылью на полках памяти. Сейчас он жил в унылом городке, наполненном унылыми людьми, которые каждый день обсуждали свои унылые проблемы. «У мистера Буча газы»; «А вы знаете, что Жак - любовник той бабы, которая живет на конце улицы?»; «Дюк очень плохо стреляет, пора снять его с вышки»; «Милый, ты почистил зубы?»; «И тогда я обрел умиротворение и покой. Я понял, что смысл совсем не в том, что было раньше…»; «Не ел я твоё печенье, Кэрол». И всё это повторялось каждый день по нескольку раз: на завтраке, обеде и ужине. Даже попа Джесси не радовала так, как три года назад, и, немного поразмышляв, Рик решил, что сходиться им вовсе не обязательно. Достаточно два раза в неделю. И всем, кажется, было наплевать на то, что жизнь стала тухлой. Всем это даже нравилось. Гленн с Мэгги хотели обзавестись потомством и хотели этого так сильно, что Рик спустя пару инцидентов решил выделить им отдельный дом. Въезжать они туда отказались и продолжали проламывать ему стенку каждую ночь. По три раза. Кэрол стряпала печенье каждый день по три тазика. И все это, судя по ползущей фигуре, съедала Оливия. Дэрил проводил так много времени в лесу, что постепенно Рик стал замечать, что в городке всё больше дам украшают свою одежду натуральным мехом. Морган обустроил себе площадку, расставил в пять рядов горшки с японскими декоративными деревцами и каждый день с утра до ночи ловил дзен. Мишонн быстро к нему присоединилась, и сейчас они вместе стояли на зеленой лужайке, протягивая руки к небесам. Подростковый период обрушился на Карла депрессией и поиском смысла жизни. Он стал много читать и практически все время проводил на вышке. Спокойствие, воцарившееся вокруг, задело не только Рика, но и Абрахама. Он ударился в инженерство. Проектировал он, правда, не только стены, но и детей. С Розитой у них случился бурный скандал, и они быстро разошлись. Зато сейчас усатый каждый день был занят выгуливанием своего потомства. Юджин, как и прежде, шатался от столовой к дому, перетаскивая, как хомяк, еду поближе к постели. Всё стало так скучно, что у Рика при одном взгляде на чистую лужайку сводило скулы. Неужели так будет всегда? Неужели до конца дней не произойдет больше ничего интересного? Приближались новогодние праздники. И, казалось, люди, как и в прошлом, сейчас жили всей этой суетой. Развешивали гирлянды, украшали елки, расставляли фигурки Санты внутри и за пределами своих домов. А у него при одном лишь взгляде на мигающую нитку гирлянд начинался нервный тик. Казалось бы – живи и радуйся, но почему-то Рик не мог выдавить из себя даже подобие улыбки, когда Тара приволокла в дом огромную коробку рождественской атрибутики, призывая всех украшать дом. Он не мог даже находиться в праздничной атмосфере всеобщей эйфории - не то, чтобы развешивать носочки над камином. А они все радовались, украшая дом. Джудит нацепила на себя мишуру и всё это время проторчала у зеркала, корча рожицы. Карл с Энид гоготали, как стадо коней, пытаясь закрепить легкие ниточки блестящего дождика на окно. Абрахам постоянно отодвигал рыжего Сильвестра и не менее рыжую годовалую Сару от опасных новогодних игрушек. И умом Рик понимал, что пыхтящий усатый громила выглядит довольно забавно, пытаясь справиться с близнецами, но в душе всё равно было скверно. Улыбку вызвал лишь Дэрил, грохнувшийся со стула в попытке насадить пику на верхушку ели. А поводом стали простые слова крошки Джудит, которая, оторвавшись от зеркала, картаво пролепетала: «Давай, дядя Дэлил! Луче, цем ты, тут никто не смозет всунуть!». Довольная тем, что вызвала всеобщий хохот, она вернулась к своим кривляньям у зеркала, а Диксону пришлось вновь ставить стул на место и лезть наверх. До праздников оставалось десять дней. В городке стояла теплая и добрая суета. Легкий снежок посыпал узенькие улочки и разноцветные крыши домов белоснежной периной. С наступлением темноты в окнах загорелись разноцветные гирлянды, и народ потянулся домой. Улочки опустели. Рик всё так же стоял возле окна, разглядывая уже пустующую лужайку соседки. Его мрачные, тяжелые мысли прервал истошный вопль, пролетевший по дому, словно церковный звон тысячи колоколов. Чувствуя пульсацию в барабанных перепонках, Рик сорвался с места и побежал на второй этаж. Его врожденное чутье подсказывало, что случилось что-то ужасное. Этот крик, этот вопль был пропитан леденящим страхом. Так мог кричать только человек, чьи природные потаённые страхи воплотились в жизнь. Реактивно взлетев на второй этаж, он замер, наблюдая, как Морган, свернувшись в позу эмбриона, катается по полу. По его черным щекам текли слезы. - Морган, что случилось? Рик сделал шаг вперед и столкнулся с обезумевшим взглядом друга, который тут же раскрыл рот, извергая наружу непонятные звуки. - Морган?! Из соседних комнат вышел народ, наблюдая, как Джонса колбасит. - Что случилось? - Тебе больно? - Тебя кто-то ранил? - Ты кого-то увидел? - Тебя укусили? Поток вопросов летел с разных сторон, и Рик услышал все до единого. Но по взгляду друга он понял, что случилось что-то намного страшнее. - Морган, ответь, - начал Граймс строгим повышенным тоном, - что случилось? Мужчина еще несколько секунд пыхтел, сжимая веки, словно готовясь явить миру ответ на вопрос. А потом он резко вдохнул и четко произнес: - Палку. Мою палку украли. *** - Морган, но…. - Нет, Рик, нет, - он подскочил и начал метаться из комнаты в коридор, - нет! Я зашел всего на секунду, оставил её у косяка, а когда вернулся – её не было, понимаешь?! Просто не было! Кто это сделал? Морган повернулся и обратил свой взгляд на группу, члены которой в недоумении пялились на происходящее. - Так, подожди, Морган, подожди… - Рик потер переносицу, - это… - Ты просто не поймешь! И они тоже, - Морган указал рукой на остальных, - это же… Кто захотел мне причинить столь сильную боль… Он не закончил свое предложение и ушел в комнату, громко хлопнув дверью. Народ непонимающе пялился на Рика. - Никто не брал? Все отрицательно помахали головой и стали расходится по своим комнатам. Рик же, немного побыв в пустом коридоре, зашел в комнату Моргана. Тот лежал на кровати, укутавшись в цветастый яркий плед, словно в кокон. - Морган? Тишина в ответ. - Морган, это всего лишь палка. - Ты не поймешь… - Мы сделаем тебе еще одну. - Такой, как та, уже не будет никогда. - Морган… Морган? Друг не отвечал. И Рик понял, насколько ему сейчас тяжело. Только он обрел дзен, как это несчастье свалилось на него, возвращая в тело прежнего безумного опасного Моргана. Моргана, который не контролировал свои поступки, слова и мысли. Моргана, который с того самого момента разлуки со своей палкой впал в глубокую депрессию. Он потерял нечто ценное. То, что связывало его тело с нормальной и здоровой душой. С его адекватным мировоззрением и философией. И Рик понял, что должен во что бы то не стало найти ему эту палку. Он проведет расследование и сможет распутать это дело. Иначе он не Рик Граймс.