Возвращение

Директор школы Сутурина Ангелина Сергеевна встретила меня с обычной ироничной усмешкой, несмотря на приближающуюся пенсию, внешне она мало отличалась от сохранившегося в воспоминаниях образа строгого учителя - те же очки в толстой пластиковой оправе, тот же красный костюм (вы не замечали как много учителей предпочитают именно цвет власти в своей одежде?). Почему-то в памяти всплыли забавные эпизоды, когда этот образ и авторитет были под угрозой уничтожения. Так на одном уроке нижняя белая юбка Ангелины Сергеевны по причине ослабления резинки на талии коварно показалась из под красной ткани костюма, и пока ничего не подозревающая директор выводила на доске тему урока, ученики складывались пополам от беззвучного смеха, наблюдая за этим неожиданным белым шлейфом преподавателя. Или случай, когда девчонки положили в ее учебник вместо закладки использованный презерватив, и потом весь класс с замиранием сердца следил за действиями педагога, нашедшего в книге неприятный сюрприз. Впрочем тогда подростки были разочарованы - Ангелина Сергеевна с коротким комментарием "Какая гадость!" выбросила находку в урну и как ни в чем не бывало продолжила урок. Из мира воспоминаний меня вырвало обращение директора: "Так какому же предмету ты собралась учить школьников, Вера?!" - Ээээ... ммм... географии если позволите, Ангелина Сергеевна! - Отчего же не позволить, Верочка?! Где находится кабинет ты знаешь, еще в нагрузку тебе даем классное руководство в 8б. - Ангелина Сергеевна, первую неделю практики мы должны познакомиться со своим классом, поэтому мне надо будет посещать их уроки. - Нет проблем! В 8б классный руководитель Мышкина Татьяна Васильевна, ты ее должна помнить, она английский преподавала. Подойди к ней на перемене в учительскую, она тебя и с классом познакомит. - Спасибо большое, Ангелина Сергеевна! "Я бы на твоем месте не торопилась разбрасываться благодарностями, школа - это тот еще ад!" - выпроводила меня из кабинета директриса. Глубохо вздохнув, я направилась в учительскую. В просторной комнате подковой было выставлено несколько столов, в отдалении за книжными стеллажами виднелся закуток, где преподаватели пили чай. Узнав в одном из любителей чая классную руководительницу 8б, я улыбнувшись подошла к столику "Pleasant tea, Татьяна Васильевна!" На мое корявое пожелание на английском обернулись все учителя и я с душевным трепетом узнала среди этих обернувшихся мою первую школьную любовь - Дужникову Ирину Сергеевну. Она кажется еще больше расцвела с момента нашей последней встречи (в уме я подсчитала, что ей вероятно уже 27), хотя в стиле одежды, в прическе (ах эти длинные свободно лежащие на плечах светлые пряди, которые она периодически пропускала через пальцы) ничего не изменилось. Горькая тайная первая любовь, отчаянное порождение пубертата, невинная, хрупкая и незабываемая... Со всех сторон посыпались приветствия и вопросы учителей, кое-как отделавшись от них развернутыми ответами, я последовала за Мышкиной, которая потащила меня знакомить с 8б. Меня ждало 30 пар детских глаз, которые меня незамедлительно подвергли своему рентгеновскому исследованию, ощущение неловкости от предыдущего общения с учителями усилилось от этого пристального внимания. Я робко улыбнулась и представилась ребятам: "Меня зовут Вера Александровна и в течение месяца я буду преподавать у вас географию, а также помогать с классным руководством Татьяне Васильевне". Громогласное "Ура!!!" не ввело меня в заблуждение относительно их доброжелательности - ученики наверняка еще преподнесут мне не один неприятный сюрприз. Да и стоит ли удивляться их радости, я помнила, что Мышкина была той еще занудой и на ее уроках одноклассники практически засыпали и наш английский был весьма посредственным. Во время уроков я сидела на задней парте и периодически делала пометки на списке учеников, чтобы побыстрее запомнить всех по именам. Дети то и дело оглядывались на меня и посылали озорные улыбки. Некоторые учителя, когда видели меня в классе, меняли свое поведение, будто проводили открытый урок перед комиссией из ГорОНО. А некоторые наоборот не изменяли себе и несли порой такую ересь с кафедры, что я только диву давалась - среднее полное общее образование, которое сейчас получали дети, становилось похожим на воздушный шарик, который лопнет от легкого прикосновения к граниту знаний в любом уважающем себя университете. На десерт мне преподнесли урок мировой художественной культуры, а сладким он мне показался потому что вела его несравненная Ирина Сергеевна. Не могла с собой ничего поделать - все 45 минут буквально пожирала ее глазами. Она мне напоминала ботичеллевскую Венеру, только в более стройном и одетом варианте. Аллюзия эта была не случайна, ибо именно культуру эпохи Возрождения сейчас изучали юные подованы. За 15 минут до окончания урока Ирина Сергеевна предложила детям небольшую анкету, в которой они должны были указать любимую музыкальную группу или исполнителя и несколько занимательных фактов о них. Я мечтательно наблюдала как Дужникова раздает всем анкеты и не заметила как через пару минут она оказалась рядом со мной и протянула злосчастный бланк - "Вера, может и ты поучаствуешь?" От ее мягкого контральто в животе завязался сладкий клубок... Я практически поплыла по волнам счастья от того, что мне оказали внимание. Хотя надо признать, что и в школьные годы этого внимания было предостаточно, со мной часто болтали на переменах, легонько касались плеча во время уроков, именно на моей парте первоначально оказывались все иллюстрации произведений искусств, и только потом небрежно передавались другим ученикам, со мной советовались о темах урока, иногда создавалось ощущение, что в классе больше никого нет, но возможно я была не далека от истины, моим одноклассникам мировая художественная культура была параллельна. Сейчас я понимаю, что в этом и была основная причина симпатии Ирины Сергеевны, я искренне болела античностью и Возрождением. Я отвлеклась на эти размышления и только когда прозвучал звонок на скорую руку начала заполнять анкету, недолго думая записала любимых Muse, упомянув о Рахманинове и фальцете Беллами. Что касается моей неразделенной любви, то еще в начале одиннадцатого класса Ирина Сергеевна ушла из школы, отправившись вслед за мужем-следователем в какой-то районный городок, где он надеялся сделать карьеру. Стоит отметить, что именно Дужникова открыла глаза на мою латентную до той поры сексуальную ориентацию. Поначалу это была та еще яростная внутренняя борьба, я пыталась ее ненавидеть, ненавидела себя, рядом понятное дело не было никого похожего, да и о запретной любви в то время в массах было известно мало. Разве что Ева Польна просила бежать от нее пока не поздно, а через год чарты страны атаковали нимфетки из Тату. Как сейчас помню найденную в каком-то журнале статью о любви ученицы к своему преподавателю и некрасивое слово "лесбиянка", которое до этого совершенно чудесным образом в моей жизни никогда не звучало. Уже в университете я обрела друзей в "теме", смирилась со своей нестандартностью и даже периодически вступала в нетрадиционные, но такие близкие и понятные мне отношения с девушками.