Tell me would you kill

      Острый запах горьких растений вперемешку с ярким светом заставили Эрику открыть глаза. Она обнаружила себя снова лежащей на койке в Больничном крыле Хогвардса. Проходили секунды, минуты, но она так и не поднялась с жесткой кровати, оставаясь все в том же лежачем положении. Твердый ком встал у нее поперек горла, а по щекам медленно стекали холодные слезы. Казалось, что весь мир решил сыграть с ней только ему ведомую шутку. Невозможную шутку. И от этого осознания становилось еще страшнее…, но самым страшным было то, что Эрика не знала, как объяснить происходящее. Может она как в фанфиках о попаданках попала в сказочный мир?       Эрика усмехнулась. Раз так, то может ей еще бы и Елену сюда прислали, чтоб скучно не было? Ведь лучшая подруга наверняка найдет выход из сложившейся ситуации. Она всегда уповает на сверхъестественные силы. Не то что Эрика, которая всегда и во всем ищет логическое объяснение и ревностно отрицает существование потусторонних сил. К тому же Елена всегда была опорой для нее, и теперь, когда ее нет рядом в столь идиотской ситуации, она чувствует себя до боли уязвимой и слабой. А сможет ли она вернуться домой?       И главное: где этот дом? Как туда вернуться? Возможно ли все-таки то, что это очередной ее кошмар? Нет, невозможно. Во снах не чувствуют боль так ясно, во сне не просыпаются кучу раз в надежде оказаться в собственной кровати и, наконец, во сне мы редко понимаем, что спим, а если так и случается, то мы сразу же просыпаемся. Тогда может она в состоянии комы? По какой-то передаче говорили, что люди, находящиеся в таком состоянии, часто видят несбыточные желания… Но если не это, тогда что? А вдруг она никогда не окажется дома?       Чувствуя, что сейчас разревется, Эрика встала с кровати. В этот самый момент тяжелые стальные двери открылись и в помещение вошла молодая мадам Помфри, толкая перед собой тележку с подносом. Ничего не сказав и даже не посмотрев в сторону Эрики, она прикатила ее напротив больной, молча повернулась и ушла, громко хлопнув дверью. — Видимо, она злится за тот случай… — прошептала Эрика и окинула взглядом содержимое подноса.       Что ж, на большее она и не рассчитывала от человека, который держит на нее обиду. Неизвестная консистенция, в которой она с трудом признала обычную манную кашу, и странного цвета яблочный компот говорили о том, что обида — это еще мягко сказано. Эрика совсем не удивилась бы, если в еду подсыпана какая-нибудь отрава, а в компоте что-нибудь подмешано. Хотя… наверное, она драматизирует — мадам Помфри просто туда плюнула.       Пускай это и были всего лишь подозрения, но рискнуть попробовать столь «аппетитный деликатес» Эрика не решилась. Однако есть очень хотелось, и в подтверждение того живот жалобно заурчал. К счастью, на подносе, кроме всего прочего, лежало сваренное яйцо, поэтому голодной она не осталась.       Неожиданный звук бьющегося стекла по ту сторону двери пробудил в ней интерес. Она, не удержавшись, подошла к дверям и прижалась ухом, чтобы узнать, что же там происходит. Она услышала вскрик, оханье мадам Помфри и чей-то мягкий юношеский голос: — Простите мне мою неуклюжесть, мадам Помфри, — кажется, молодой парень действительно чувствовал себя виноватым, — профессор Слизнорт попросил меня передать последний запас необходимых вам зелий, а я… — Что вы, что вы, здесь нет вашей вины! Профессор Слизнорт мог бы и сам принести мне его или попросить одного из хогвардских эльфов… Студент не обязан выполнять такие поручения, — подумав, она добавила: — Не очень презентабельно с его стороны взваливать это на ваши плечи. — Мне не сложно, почему бы и не помочь своему декану? — Том, у вас такая добрая душа, вот бы она у всех была такая, цены бы не было. — Еще раз простите за… — То, что зелий стало на один флакон меньше, ничего не изменит. Я сейчас принесу другой и соберу зелье, пока оно не разошлось в воздухе, так что не волнуйтесь и идите на урок. — Благодарю, мадам Помфри.       Шорох платья и громкий стук каблуков становились все тише. Женщина ушла, и Эрика уже хотела направится обратно к кровати, но что-то остановило ее и она снова прижалась к железным дверям. Как же она хотела их приоткрыть, чтобы узнать причину своего странного поведения! Но она понимала, что если сделает это, то выдаст свое нахождение здесь, а этого ни в коем не должно случиться!       Теперь уже звонкий стук мужских каблуков возвестил о том, что обладатель красивого мужского голоса направился прямо к дверям, за которыми в этот самый момент стояла испуганная Эрика. Он стоял так близко, что даже через толщу металлической двери было слышно его спокойное дыхание. Ей казалось, что она слышит биение сердца юноши, такое тихое, еле заметное, но несомненно оно отбивало каждый такт, питая каждую частичку его прекрасного тела, настолько прекрасного, что будь перед ней серная кислота, она без всяких раздумий плеснула бы ему прямо в лицо, чтобы он больше не обманывал людей своей лживой внешностью.       Она почувствовала, как юноша коснулся рукой двери, как и он в это время почувствовал стоящую за дверьми девушку. Его дыхание участилось, а сердце бешено начало биться о грудную клетку. Он жаждал открыть дверь и увидеть причину столь странного поведения, а она, наоборот, хотела спрятаться, чтобы никогда его не видеть, не встречать, не ощущать.       Он схватил дверную ручку и дверь с легкостью поддалась… — Мистер Риддл, что вы здесь делаете? …но не до конца. «Том Риддл…не может быть!»       Девушка в ужасе прикрыла рот, тщательно скрываясь за приоткрытой дверью. — Том, вы еще здесь? — в комнату вошла мадам Помфри, — Профессор Дамблдор? Голос целительницы прервал звон, оповещающий о начале урока. — Пожалуй, я пойду, мадам Помфри… профессор… — Конечно, Том, конечно, — заискивающе пролепетала целительница.       Неприкрытая дверь тихо закрылась, и Эрика облегченно вздохнула. — Мистер Риддл… — Дамблдор повернулся в сторону уходящего — …в следующий раз, когда захотите что-то узнать, не действуйте столь явственно.       Эрика услышала тихий смешок, и даже не видя говоривших, поняла, что лицо юноши исказилось в безумной ухмылке. — Я учту это, сэр… — сказал он, а потом добавил: — Вы тоже не действуйте столь рьяно, ведь можно и споткнуться о незамеченный на пути камень.       Ей показалось, или только что Том Риддл угрожал Дамблдору? — В следующий раз не оставляйте ее без присмотра, — сказал Дамблдор, когда студент ушел, — я не хочу, что бы кто-то увидел мисс Мареш раньше, чем я посчитаю нужным, будь то преподаватель или же студент. — Простите, больше этого не повторится. — Надеюсь.       Эрика быстро рванула в сторону кровати. Интуиция подсказывала, что Дамблдор пришел не просто так и прямо сейчас он должен переступить порог закрытого помещения Больничного крыла. Как и ожидалась, интуиция ее не подвела.       В первый раз, когда Эрика его увидела, она была крайне удивлена его внешностью. Рыжеватые волосы были покрыты еле заметной сединой, веселый прежде взор сменился серьёзным, обделенным теми искорками смеха, которые она так часто видела в фильме. Даже своеобразная одежда, которая делала из него доброго, чуть сумасшедшего дедулю, в этом мире превратилась в более серьезную, строгую черную мантию. Он был Дамблдором и в тоже время им не был.       Эрика думала, что все это — выдумка ее мозга. Возможно, что так оно и есть. Но почему-то ей и в голову не пришло, что все происходящее еще не переступило порок двадцать первого века, а даже наоборот, далеко от него, раз юный Воландеморт все еще учится в Хогвардсе. И она чуть его не встретила!             Эрика испуганно вздрогнула, предположив, что бы тогда случилось. Но ничего, Дамблдор ей поможет, вернет домой в целости и сохранности.       Пока она размышляла, Дамблдор нахмурился, непринужденно присев на краешек кровати. — Вы знаете того, кто только что пытался сюда зайти?       Эрика нервно сглотнула: — Уверена, вы и так знаете ответ. — Но этот ответ может вам не понравится. — О чем вы? — хмуро спросила Эрика, предчувствуя что-то явно нехорошее. — Я не могу вернуть вас домой лишь по той причине, что дома, о котором вы говорите, просто не существует.       Кажется, у нее только что начал нервно дергаться глаз. — То есть вы хотите этим сказать, что мой мир не существует, а ваш…       Сидящий по ту сторону окна ворон был испуган громким девичьим смехом, неожиданным, как порыв ветра. Профессор Дамблдор молча наблюдал за Эрикой, не меняясь в лице и не делая никаких попыток остановить истерику, прекрасно зная, что этим он ничего не добьется, а лишь только усугубит ситуацию.       Она ожидала чего угодно от Альбуса Дамблдора, но только не его попыток убедить ее в том, что мир, в котором она раньше жила — просто выдумка, а тот, в котором она находится сейчас — самая настоящая реальность. Никогда еще Эрика не испытывала столько эмоций за раз: ей хотелось смеяться и плакать одновременно, а так же треснуть Дамблдору по его безэмоциональной физиономии. К счастью, у нее хватило ума не делать этого, но вот попытаться убедить его в своей правоте у нее явно не хватит терпения. Ведь она показала воспоминание, что же еще ему от нее надо? Может он злится, что она знает его тайну, и поэтому не хочет помогать? — Я никому не скажу. — Что? — теперь пришла очередь удивляться самому профессору трансфигурации. — Ну то, что вы это…ну это…- не вытерпев непонимающего взгляда, готового прожечь в ней дырку, девушка выпалила: — То, что вы гей! Человек нетрадиционной сексуальной ориентаций и бывший «дружок» Гриндевальда! Я никому не скажу… — Альбус, о чем говорит эта юная леди? — немолодой мужчина тихой поступью направился в их сторону. Эрика с трудом узнала в этом человеке главного мракоборца, который пытался остановить ее в ту ночь. — Неужели кто-то кроме меня знает твою маленькую тайну?       Однако этот мужчина был сразу же забыт, когда Эрика увидела его спутника. Его карие глаза радостно смотрели на девушку, а лицо озарила яркая улыбка, мгновенно превращая взрослого мужчину в непутевого мальчишку. Девушка от неожиданности резко встала — она не знала как себя повести, то ли закричать от радости, то ли, наоборот, заплакать от отчаяния… Однако вместо всего этого она просто стояла как дура и пялилась на него.       К счастью, он первый сделал шаг, заключив Эрику в свои сильные объятия. Она была маленького роста, поэтому утыкалась ему прямо в грудь, с жадностью вдыхая родной запах. — Папа? — вырвавшись из объятий, она осмотрела его с ног до головы. — Это правда ты? — Что с тобой? — обеспокоенно спросил Джон Мареш. — К нам пришел этот мужчина и сказал, что ты хотела нас видеть. Мы были обеспокоены столь странным визитом, однако он уверял, что с тобой все в порядке, но как я вижу, это не так… — Нет, все в порядке, просто неудачно использовала заклинание… — неожиданно в ее в голову закралась шальная мысль, и резко подняв голову, она спросила: — Кто это — мы?       Только сейчас Эрика заметила женщину, стоящую позади него. — Кто она?       Сердце девушки чуть не выпрыгнуло от страха, когда ее отец сказал: — Твоя мать. — Это не моя МАТЬ! — запротестовала девушка. — Ты жил один с тех пор, как развелся с мамой! — Эрика…       Лжемать резко побледнела в лице. У ее родной матери были темно-русые волосы, точно такие же, как и у самой Эрики, а эта — чистая блондинка, к тому же ее мама была маленького роста, а эта женщина была даже выше ее отца. Единственное, что было между ними схоже, так это зеленые глаза, на этом сходство и заканчивалось.       Отец Эрики два года назад развелся с матерью, и она, соскучившись по родным местам, уехала на родину, в Россию. Эрика, к сожалению, в это время училась в Английском женской школе-пансионате и вынуждена была жить в Англии, считая дни до летних каникул, чтобы наконец повидаться с матерью. Однако ее отец за все время и не думал жениться во второй раз. — Неужели ты забыла? На город, в котором жила твоя мама, напала фашистская армия. — Какой сейчас год? — спросила Эрика, повернувшись в сторону Дамблдора. — 1944-й, 23 октября. — Можно мне с вами поговорить наедине?       Мракоборец увел ее отца и его жену. Как ни странно, они даже не сопротивлялись, хотя Эрика этого и не заметила. Эй было все равно. — Зачем вы привели ко мне этих людей? — Затем, что бы показать вам, мисс Мареш, ваших настоящих родителей. — Моя мать жива! — Несомненно, она жива, но только в вашем придуманном мире. Вы две недели были у приспешников Гриндевальда… С одной стороны, это даже хорошо, что вы ничего не помните об этом, ведь это поистине ужасно… Изуродованные трупы разбросанные по земле, и привязанные к шпилям… — С другой… — продолжил Дамблдор, — …ваши воспоминания были заменены другими, более радужными и желанными, но лишь частично несущими истинную информацию. Алая жидкость угрожающее разливалась по зеленной поляне. — Мне больно!!! — кричала девушка. — Заткнись, грязное отродье!       Перед глазами угрожающе побелело. — Вот фотография, сделанная за месяц до вашего исчезновения, — Дамблдор подал ей снимок.- Вы узнаете этого юношу?       На фотографии девушка, внешне похожая на Эрику, вместе с молодым парнем стояла перед входом в Хогвардс. Оба — студенты Гриффиндора — обнимали друг друга и счастливо улыбались. Девушка, в которой Эрика с трудом узнала себя, потянулась на цыпочках и поцеловала парня. Тот в ответ ей улыбнулся.       У Эрики дрогнула рука.       Она узнала его! Это же Гарри Поттер! — Это Флимонт Поттер. Насколько мне стало известно, вы состояли с ним в романтических отношениях.       Не сложно было догадаться, к чему клонил Дамблдор. Она, Эрика, стала жертвой насилия и издевательства, придумала себе спокойный вымышленный мир без волшебства, где все равны друг перед другом, а сама магия была придумана писательницей, которой никогда не существовало.Она лелеяла в себе надежду, что магия никогда до нее не дотянется, потому что она находится по ту сторону экрана. Она, словно Бог, отвела роль героя любимому, назвав того другим именем, тому, кто должен спасти магический мир от зла, потеряв любимых людей, как и она потеряла самое дорогое… Он должен был найти новое счастье, убив того, кто погубил счастье предыдущее…       Она хотела положить на стол фотографию, но сознание, по-видимому, решило с ней поиграть.       Вместо парня, похожего на Гарри Поттера, стоял… Том Риддл, и улыбался ей!       Прикрыв глаза, она спросила: — Кто для меня Том Риддл? — Ответ на этот вопрос вы найти должны сами, — чуть наклонившись сказал Дамблдор, —, но подумай, действительно ли нужна тебе эта правда, может лучше оставаться в неведенье. — А как вы объясните то, что вся моя жизнь происходила в будущем, а так же то, что я знаю ваши тайны? — Кто знает, может ваше подсознание решило так себя защитить, дать себе опору… — задумчиво произнес Дамблдор, —, а на счет моих тайн… на самом деле, не такие уж они и скрытые, Директор Диппет знает, что я легилимент, а мой друг, как вы сами слышали, знает про мою ориентацию. Возможно, вы услышали это от них. — А про бузиную палочку? — Скорее всего, приспешники Гриндевальда проболтались об этом. — Я вам не верю, — с сомнением произнесла Эрика, — все это как-то странно.       Все его аргументы были правдивы, но что-то Эрика упускала, но вот что? — Я оставлю вас одну, я дал вам основу, и вы должны сами прийти к нужному выводу.       Подойдя к дверям, он повернулся и посмотрел на девушку: — Надеюсь, вы сдержите обещание о моих секретах.       Эрика улыбнулась. — Я подумаю.       Задорно подарив улыбку на прощание, профессор покинул закрытое помещение Больничного крыла. Теперь он стал больше похож на киношного чудаковатого Дамблдора.       Девушка усмехнулась сквозь слезы, стекающие мелкими каплями с лица. Наверное, эти слезы будут не последними, которые она прольет в этом сказочном мире, подумала Эрика, даже не подозревая, насколько окажется права.