Tell me would you kill

Раз-два-три, раз-два-три, раз -два-три…        Взрослый темноволосый мужчина лет сорока танцевал с маленькой пятилетней девочкой. Был день ее рождения. Сегодня она могла смеяться, кружиться и танцевать сколько угодно. И не нужно было никого стесняться, ведь здесь были только дорогие ее сердцу люди. Должно быть, так и выглядит детское счастье, ведь детям многого и не надо, достаточно быть любимой родителями и получать от них подарки. Казалось, этот день никогда не закончится, но вот часы пробили ровно 6 часов, и наступил долгожданный момент.       Янтарные глаза девочки счастливо смотрели в такие же глаза мужчины, когда она загадала желание и задула свечи на глазуревом торте. Отец протянул ей подарок, завернутый в розовую обертку, а мать отодвинула торт, чтобы он не мешал, когда дочь будет его открывать. Маленькие ручки потянулись за коробочкой. Очень быстро избавив ее от ненужной бумаги, девочка затаила дыхание и медленно открыла ее. Глаза ребенка наполнились слезами, когда она увидела то, что находилось в коробке. А в голове больно запульсировало холодное понимание.        «Это снова был обман, и она в него поверила»       Подняв глаза, она уже не видела ни торта, ни праздничных шаров, ни красиво обставленной к празднику комнаты и уж, тем более, родителей. Лишь ободранные стены, деревянный стол, коробка и темнота окружали ее.       Утерев слезы, девочка обреченно сунула руку в коробку и вытащила окровавленный ритуальный нож, испещренный старинными рунами. Детское личико в одночасье исказилось в ухмылке, а в янтарных глазах больше не было присущей детям невинности.       «Она загадала желание больше не существовать, но получила обратное…»       Устало выдохнув и подняв голову вверх, девочка медленно закрыла глаза, наслаждаясь последними секундами покоя, последним мигом пустоты. Ведь она ее заложница, вынужденная питаться чужими эмоциями и из них создавать свои. Чтобы поддерживать свой внутренний мир. Но теперь, теперь она должна появится в мире, где эти самые чувства стоят превыше всего, даже разума. «О небеса, как она это ненавидела!»       Опустив пустой взгляд на нож, девочка без всяких колебаний воткнула лезвие в молодую плоть. И красное пятно налилось на розовом детское платье, в одночасье стирая лживую реальность…       Резкая боль в области живота, заставила ее открыть глаза и пронзительно закричать. Отдернув одеяло, она задрала белую рубашку в поисках источника боли. Однако кожа оказалась чистой, и девушка облегченно вздохнула. Ну и тяжело же ей пришлось сегодня ночью! Никогда в жизни ей не снились такие реальные сны и уж, тем более, такие болезненные. Она еще от первого сна не оклемалась! Надо же такому присниться! И вообще, нужно поменьше читать фанфиков по Гарри Поттеру на ночь, и смотреть фильмы! И еще, когда она приедет домой, в Россию, она обязательно сдерет все плакаты, развешанные в ее комнате!       «Пора уже повзрослеть, » — как говорила ей мать. И действительно, пора бы уже. Но она и представить не может, как зайдет в комнату, подойдет к плакатам и…Н-е-т!!! Это как нож по сердцу…Она не сможет этого сделать!       Но если первый сон ясно почему приснился, но второй-то к чему? Никаких психических детских травм у нее не наблюдалось, отец и мать всегда ее любили и лелеяли. Так сказать, она была домашней девочкой, выросшей в тепле и уюте…, но что же вызвало подобное сновидение? И при чем здесь нож? Эх, ладно, в соннике потом поищет, а сейчас спааать…        Она не сразу поняла, что что-то не так. В помещении было слишком темно, поэтому разглядеть его не представлялось возможным, да она и не пыталась. Эрика не боялась темноты и всегда выключала свет на ночь. Однако, когда ее голова коснулась мягкой подушки и она закрыла глаза, ее озадачила необыкновенная тишина. Окна ее квартиры выходят на шоссе, и что естественно в таких случаях, должен быть шум проезжающих машин. Но такое чувство, будто ее квартира переместилась в малозаселенную местность, где не только машины не ездят, но и воробьи не летают, ведь даже их чириканья Эрика не слышит. Тем более, окна она всегда оставляет чуть приоткрытыми. И еще, какого черта в ее комнате так воняет травами?       Открыв глаза и сев на край кровати, девушка коснулась ногами холодного пола. Проведя рукой по тумбочке в поисках айфона, она опрокинула стакан с водой, но телефон так и не нашла.  — Интересно… — прошептала в пустоту девушка, — я же его на тумбочку положила.       Ей показалось, что сотня иголок впились в ее стопы, когда она встала на ледяной пол и по интуитивной памяти побрела в сторону выключателя, однако по пути она сильно ударилась ногой обо что-то железное.        — Твою ж мать! — взревела девушка, схватившись за больную ногу.        Будто услышав ее вскрик, на стенах и люстре зажглось множество свечей. Но не она была тому была причиной, а вошедшая спустя мгновение мадам Помфри, заведующая Больничным крылом школы Хогвардс. В руках она держала чистую школьную форму, но, увидев, что студентка встала, она шокировано вздохнула и подбежала к больной.  — Мисс Мареш, как хорошо, что вы наконец-то пришли в себя! Удивительно, но то, что вы пережили не оставило на вас каких-либо серьезных повреждений! Хотя даже это не дает вам права так легкомысленно относится к собственному здоровью! Прошу вас, присядьте. — Эээ… хорошо… — в ступоре промолвила Эрика, рассматривая живую модель сестры милосердия, пришедшую где-то из 20 века.        Светлые русые волосы были заправлены под длинную белую косынку, так что можно было легко рассмотреть лицо ее обладательницы: строгий взгляд, хорошо выраженные скулы, прямой нос, — все это выдавало молодой возраст девушки. Однако одета она была в красное длинное платье, поверх которого бы повязан белый передник, благодаря чему девушка выглядела намного старше. «Ну ничего, так даже лучше, совесть мучить не будет…»       Ухмыльнувшись своим мыслям, девушка спросила: — А где здесь туалет?

***

      Альбус Дамблдор проверял работы студентов, когда в кабинет трансфигурации совсем неожиданно вбежала взлохмаченная мадам Помфри. Передник ели держался на бордовом платье, а косынка вообще исчезла, что было крайне неестественно для этой молодой женщины. Но будто того не замечая, она подбежала к преподавательскому столу и обрушила на профессора несвязный поток слов, похожий на волну, взбудораженную бушующим ветром.       Глаза ее светились от негодования, а руки тряслись от сильной злости. Невооруженным взглядом было видно, что женщина с трудом сдерживала себя, чтобы не повысить голос. Но не смотря на ее попытки, это выходило у нее из ряда вон плохо, и поэтому профессор Дамблдор не сразу понял, в чем дело.       Отложив недопроверенные работы и положив перо в чернильницу, он налил в стакан воды и подал целительнице, которая в это время уже сидела в кресле. Когда мадам Помфри, наконец, немного успокоилась, он решился задать вопрос: — Ну, теперь говорите, что случилось? Поставив пустой стакан на стол она ответила уже более спокойным голосом: — Та девушка, которую принесли мракоборцы она… — Вы имеете ввиду мисс Мареш? — Да, именно ее я и имею ввиду! — зло бросила целительница, — Она попросилась в уборную… я не думала, что она так себя поведет, но стоило мне повернуться спиной, как она… она набросилась на меня! — Она что сделала? — удивленно произнес Дамблдор. — Я тоже этого не ожидала, а ведь она мне показалось такой милой девочкой. Не знаю, откуда у нее столько сил, но, напав сзади, она привязала меня к кровати, я еле выбралась и… — Где она сейчас? — перебил ее профессор. — Что? — пролепетала целительница, не ожидая поставленного вопроса. — Ааа… сбежала, и я понятия не имею, где она. — Мадам Помфри, я же просил вас быть более внимательней с ней! — Я знаю, но..       Встав, Дамблдор стремительно направился к выходу, оставив озадаченную мадам Помфри в одиночестве. Женщина что-то прокричала вслед, но он будто этого не заметил и закрыл за собой дверь.       Он предупреждал ее, что девушка пережила очень серьезную психологическую травму! Не трудно было догадаться, что с ней происходило все то время, что она находилась у приспешников Гриндевальда… Естественно, она поведет себя неадекватно, видя угрозу везде и во всем.       К счастью, он смог договориться с одним из сотрудников Министерства, чтобы оно не совало свой нос в Хогвардс, пока девушка не придет в себя, ради ее же безопасности. Ведь ее могут искать, а больница Святого Мунго не имеет такой же хорошей защиты, как всеми известная Школа магии и волшебства. Дамблдор при этом мудро умолчал тот факт, что пропала девушка как раз-таки из нее, но сотрудник про это и вовсе забыл. К тому же, Министерство не стало бы долго церемониться и будь она в больнице, стали бы со всей прямолинейностью задавать вопросы, которые могли навести на очень плохие воспоминания и повлиять на дальнейшее неадекватное поведение.       Это как раз и случилось, причем без помощи Министерства. Альбус Дамблдор не знает, что ей наговорила мадам Помфри, но знает точно, что ему самолично придется заняться поиском девчонки по всему Хогвардсу, дай Мерлин, чтоб она до сих пор находилась в нем.       Вынув волшебную палочку с намерением использовать поисковое заклятие, профессор неожиданно услышал чей-то тихий плач. Прислушавшись, он медленно направился в сторону звука и удивился, увидев после отбоя чью-то скрюченную фигуру, прижатую к стене. — Люмос! — яркое сияние мгновенно осветило молодое девичье тело, облаченное в гриффиндорскую форму. Длинные русые волосы нечесаными локонами обвивали дрожащий стан девушки, лицо которой было спрятано в сильно стиснутых руками коленях. Почувствовав посторонний свет, она резко подняла голову. Опухшие и красные от слез глаза слегка расширились от удивления, и вместо того, чтобы успокоиться, увидев знакомое лицо, она взвыла и заревела пуще прежнего, в отчаянии обхватив голову руками. — Неужели я сошла с ума?! — обреченно прошептала она, вымученно насмехаясь над собой.       Лицо немолодого мужчины покрылось морщинами, когда он удивленно поднял брови. Сев на корточки, Дамблдор стал рассматривать нарушительницу. Он навидался в своей жизни многого и был почти уверен, что студентка попросту разыгрывала перед ним спектакль, чтобы ее не наказали за разгул по ночам. Но раз он занят поисками, то, пожалуй, простит ей это маленькое нарушение, сам был молодым и все понимает. — Не волнуйтесь, я не буду вас наказывать и отбирать баллы с факультета на этот раз, но в следующий…не надейтесь на мою щедрость… — с намеком протянул профессор, ожидая слов благодарности.       Но вопреки ожиданиям их не последовало. Более того, девушка одарила его таким взглядом, что даже ему на секунду стало не по себе. — Вы кто?       Заданный вопрос привел профессора в смятение. В Хогвардсе не может быть такого, чтобы студент не узнал преподавателя, а уж тем более своего декана. — Случаем, вас зовут не Альбусом Дамболдором? — профессор слегка поморщился от неофициальной формы обращения, но девушка, будто и не заметив своей ошибки, истерически захохотала: — Серьезно?! Офигеееть…       И тут он ее вспомнил. Скромная яркая девушка, находящаяся всегда в центре внимания, обладающая мягким, спокойным характером, но, к сожалению, не проявляющаяся особой страсти к учебе. Это была ни кто иная, как сама Эрика Мареш. Неудивительно, что он ее не узнал. Без тонны косметики она выглядела намного симпатичнее и живее. К тому же, маггловские побрякушки, именуемые украшениями, предавали ей больше образ невинного ребенка, нежели взрослой девушки. А уж экзотический фасон одежды и вовсе делал ее не из мира сего. Кого-то столь яркая особа привлекала, а кто-то наоборот, испытывал по отношению к ней лишь неописуемое омерзение. — Покажите… — Что? — непонимающе спросил профессор Дамболдор. — Магию… — в янтарных глазах светилось ни с чем не сравнимое любопытство, — хоть вы и созданы моим сознаем, но в нем вы волшебник, а значит, вы можете творить волшебство. Покажите мне что-нибудь необычное, Люмос я уже видела…       Ее глаза резко остановились на волшебной палочке в руках мужчины: — Это же бузинная палочка? Самая могущественная палочка в мире? «Откуда она знает?» — Мисс Мареш, прошу, идите за мной… — спокойно произнес Дамболдор, не выдавая своих истинных эмоций.       Неужели ей об этом рассказали цепные псы Гриндевальда? Ему в это с трудом верится, ведь бывший друг всегда был очень скрытен, а уж распространяться о такой ценности и вовсе было ему чуждо. Помнится, когда они дружили в детстве, Гриндевальд часто прикупал различные редкие книги и реликвии, благо ему это позволяло семейное состояние, и Альбус никогда бы не узнал об этом, если бы не рано раскрывшаяся способность к легилименции. Что ж, видимо он знает своего бывшего друга не так уж хорошо, как бы хотелось.       Эрика Мареш не стала спорить, более того, она спокойно последовала за профессором. Только вот его настораживали восторженные взгляды, которые она бросала на все, что попадалось на пути, а особенно на картины, обитатели которых замечая столь пристальное к ним внимание, тут же прятались. Не зная, кто она, профессор бы подумал, что перед ним самая настоящая маггла.        В кабинете трансфигурации их встретила мадам Помфри. Она уже хотела что-то сказать, бросив злобный взгляд на Эрику Мареш, но промолчала, увидев выразительный взгляд профессора, а потом и вовсе покинула кабинет.       Альбус с интересом наблюдал за поведением девушки. Она осматривала каждый угол, каждую царапинку на стене, будто впервые находилась здесь. Странно, ведь каждый студент, а уж тем более гриффиндорец, бывал здесь не один раз на дню. Что же с ней там произошло? Дураку ясно, что это было не простое похищение, но что тогда? Зачем приспешникам Гриндевальда обычная маглорожденная?       Сев за учительский стол, он кивнул в сторону парты, которая стояла ближе всех. — Присаживайтесь, — произнес Дамблдор, и когда она выполнила его его просьбу, он задал столь мучивший его вопрос: — Откуда вы узнали про бузинную палочку? Усмехнувшись, она сказала: — Забавно. — Что именно? — То, что вы спрашиваете меня об этом… — немного подумав, она продолжила: — Хотя вся ситуация сама по себе выглядит нелепой. Ведь на самом деле, вас не существует, так же, как и всего этого…       Встав, она подошла к столу за которым сидел профессор Дамболдор и внимательно посмотрела ему в глаза. — Вы разительно моложе, чем должны быть. — Это приспешники Гриндевальда рассказали о бузинной палочке? — проигнорировав странное замечание, Дамболдор решил зайти с другой стороны. — Нет, я вычитала про нее из книги, — спокойно ответила девушка, совершенно не удивленная странным вопросом.       Профессор облегченно вздохнул, видимо, она узнала, просто прочитав сказки Барда Бидля, в которых хорошо описаны и нарисованы дары смерти, а не потому, что кто-то еще знает о их существовании. Однако желаемое осознание, было мигом убито следующими словами: — Вы забрали ее у Гриндевальда?! — Эрика усмехнулась, когда поняла, что профессор смотрит на нее с недоумением. — А знаете откуда я все это знаю?       Взяв с преподавательского стола недопроверенные работы, она сделала вид, что внимательно их изучает: — Оттуда, где вы лишь персонаж написанной книги, — оторвав взгляд от бумаг, она посмотрела на Дамблдора. Тот впервые почувствовал растерянность, он не понимал, что мисс Мареш хочет ему этим сказать и от этого ему так хотелось узнать, о чем она думает. Но, к сожалению, девушка лишь несколько часов назад пришла в чувство, так что применять к ней легилименцию было бы очень рискованно для ее здоровья. — Хочется поковыряться в моих мозгах? — усмехнувшись, она положила работы на стол, - Что, я раскрыла еще одну вашу тайну? — Вы легилимент? — Пф, нет конечно… — Тогда откуда? .. — Откуда я могу это знать? Оттуда же, откуда знаю, что Гриндевальд был вашим лучшим другом и возможно… — хитро улыбнувшись, она продолжила — …даже любовником.       На секунду в кабинете стало так тихо, что можно было услышать, как за окном пролетают птицы. Однако эта иллюзия просуществовала всего лишь секунду. Внезапно Альбус Дамблдор вынул волшебную палочку, и без всяких раздумий выкрикнул: — Легилименс!       Яркие образы менялись один за другим, вызывая сильнейшую головную боль. Он рассматривал множество воспоминаний, но у нее была настолько скучная жизнь, что ни одно из них не имело никакого значения, поэтому она даже не могла злиться на профессора, более того, ей хотелось смеяться, ведь не часто в твоих мозгах ковыряется сам Альбус Дамблдор. И вот он увидел, то что она хотела. Казалось, это не Альбус Дамблдор выбрал это воспоминание, а сама она привела его к нему.       Она сидела в кинотеатре и смотрела на экран, заедая впечатления сладким попкорном. Взрослый мужчина разговаривал с приютским мальчиком. Черные волосы, голубые глаза, неопрятная старая одежда, лохмотьями висевшая на нем…и недетская высокомерность во взгляде, которая привлекала всеобщее внимание и будоражила душу… — Я могу двигать предметы, не прикасаясь к ним… могу заставить животных слушаться меня без всякой дрессировки…могу сделать плохо тем, кто жесток со мной, причинить им боль…если захочу.        Тут воспоминание оборвалось и бесчувственное тело девушки упало на пол кабинета трансфигурации…