Вишня хёном не бывает

— Ви-и-ишня! Мой взгляд непроизвольно заметался в поисках убежища. — Вишня! — к нам бежал, размахивая руками, взлохмаченный рыжий парень. — Я так скучал! — он было попытался меня обнять, но я, успев еще выдернуть из ушей наушники и сунуть их в карман, упёрся ладонью ему в лоб, из последних сил пытаясь сохранить своё личное пространство. Но того это ни капельки не обескуражило, он всё также счастливо улыбался, отчего его глаза превратились в две щёлочки (и как только вообще что-то видит?), и по-прежнему тянул ко мне свои загребущие конечности. — Чимин, держи себя в руках, — процедил я сквозь зубы. — Но я хочу держать в руках тебя! — заявил с детским восторгом. — Неделю! Целую неделю! Я болел целую неделю! С ума чуть не сошёл, — затараторил он своим голоском, которым бы котяток в мультиках озвучивать. — Это было ужасно! Меня пичкали таблетками и даже делали уколы! А еще! А еще не разрешали выходить на улицу! Совсем! Но теперь я вернулся! Я снова рядом! Ты скучал? — Конечно, — протянул я, выдавливая улыбку. Вот не мог поболеть хоть чуток подольше, ну серьёзно. Это ж почти райское время было. — Какие у вас трогательные отношения, — усмехнулся Чонгук, любуясь картиной. — Отношения? О чем ты? Никакие они не трогательные и даже не лапательные, нет вообще никаких отношений. Знать его не знаю, — я поморщился, опуская руку, тут же сунув ее в карман пальто. Чимин недовольно оттопырил нижнюю губу, и на мгновение даже стали видны его глаза. Но потом он снова расплылся в счастливой улыбке. — Вишня всегда такой, — он подскочил к Чонгуку, хватая того под руку, зашептав ему на ухо так, что мог бы и весь школьный двор при желании услышать: — На самом деле он меня безумно любит. — Самообман иногда, конечно, полезен, — я схватил того за рюкзак, пытаясь отлепить от мелкого. — Но не в данном случае. Чимин звонко рассмеялся. — Ты бы хоть сначала познакомился с человеком, прежде чем липнуть и всякий бред нести, — я поморщился и похлопал парня ладонью по рыжей макушке. — Чимин. А это, — притянул за рукав Чонгука ближе. — Это мелкий! — Чонгук я, просто у кого-то память короткая, — он улыбнулся Чимину. — Тебе еще повезло! — протянул рыжий завистливо. — Я б лучше был мелким, чем ужасом, монстром и кошмаром. — Согласен, он тот еще дебил, — Чонгук хмыкнул. — Вот-вот, придурок редкостный, — Чимин поддакнул. — Э, ребят. Ваш хён тут, не заметили? — Хён? — отозвались они хором, невинно хлопая ресницами. — Да, вот такие вот дела, я ваш хён! - похлопал обоих по плечам. — Но мы одного возраста, я даже старше тебя, если быть точным, — возразил Чимин. — И то, что я позже тебя пошёл в школу, ничего не значит! — Значит! Ты же на класс младше. — Но ты же Вишня, — сказал таким тоном, будто это всё объясняло. — Вишня хёном не бывает, — развёл руки в стороны. — Бесите вы меня, — я раздражённо фыркнул, закатив глаза. Чимин рассмеялся и достал из кармана куртки недоеденное пирожное, ставшее сплюснутой лепешкой, с размазанным по целлофану кремом. — Хочешь? — протянул мне сие месиво. Я отрицательно замотал головой и поморщился. — А ты? — повернулся к Чонгуку. — Нет, спасибо. — Ну и зря! Между прочим, очень вкусное! — и он откусил своё лакомство, умудрившись сразу же измазать кончик носа розовым кремом. — Ты продолжай, не торопись, — улыбнувшись, потрепал я его по рыжей макушке. — А мы, пожалуй, пойдем. — Куда? А я? Я между прочим два урока прогулял, выжидая тебя. — Дурак потому что, — я передёрнул плечами. — Не поэтому. — Ладно, парни, вы как хотите, но звонок с минуты на минуту, — Чонгук направился к зданию школы. — Пошли, рыжий кошмар, — я подтолкнул Чимина в спину. — Кинь каку, потом доешь.

***

Едва прозвенел звонок с последнего урока, я стремглав бросился прочь из школы, дабы не успеть ни на кого наткнуться, ни на завуча Со, ни, что еще хуже, на Чимина. Облегченно выдохнул лишь, когда завернул в подворотню на приличном расстоянии от школы. Пригладил ладонью разметавшуюся в разные стороны чёлку, заткнул уши наушниками и уже не спеша направился в нужную сторону. — Ты пришёл! — едва я переступил порог, как меня тут же сгребли в охапку тёплые руки, пахнущие ванилью и свежеиспеченным хлебом. И от этих объятий вовсе не хотелось сбежать, наоборот, хотелось прижаться к этому человеку как можно сильней.