Superhelden

Ich glaub an dich Ich glaub an dich Glaub an dich wie du an mich Du weißt genau ich lass dich nie im Stich Nie Ich glaub an dich Als ich dich sah Da war mir klar Zusammen sind wir unschlagbar Unschlagbar zu zweit Zu jeder Zeit© - Каулитц! – резко бьет по ушам. Том дергается, убирая ладонь, на которую опирался лицом, сонно оглядываясь. - Корень из трех… - бормочет он, зевая, даже не потрудившись прикрыть рот. - Значит, по вашему мнению, столица Японии – это корень их трех? – в глазах фрау Беккер четко читается - без очередной бумажки в его деле не обойтись. Кажется, их с Биллом дела скоро будут толще, чем они сами. Но Том думает только о том, что он умудрился проспать два урока. - Да, - запоздало отвечает он, получая испепеляющий взгляд. Он чувствует ее жажду убивать буквально физически, даже с учетом немалого расстояния между ними. Но, видимо вспомнив, что ей осталось до блаженной пенсии всего три года, а за мальчишку дадут как минимум пять, фрау Беккер все-таки разворачивается всей своей необъятной фигурой к остальному классу и продолжает урок, тыкая указкой в видавшую виды карту мира. Том пожимает плечами, снова зевая, и упираясь взглядом в окно. На подоконник опускается голубь, пройдясь сначала влево, потом неторопливо и неуклюже переваливаясь вправо, что-то поклевав у себя под лапами и довольно раздувая грудь. Тому нравится сидеть на последней парте – можно заниматься чем угодно. Статус лучшего ученика ему не грозит, да и кому оно вообще надо – учиться на отлично – он просто не понимает, если даже голубь интереснее, чем какая-то там столица в Японии. Он даже немного расстроился, когда его новоиспеченный друг, встрепенувшись, стремительно улетел, но тут же его взгляд падает на иное зрелище. Сначала он просто наблюдает, как четверо парней тащат несчастного на задний двор школы к баскетбольной площадке. Кому-то сегодня крупно не повезло. Но мелькнувшая черная макушка заставляет сердце мгновенно сжаться в комок. - Д*рьмо! – вырывается из груди. Том вскакивает со своего места, опираясь дрожащими ладонями об подоконник. Секунда, и он стремглав выбегает из класса, под смех одноклассников и возмущенное: «Каулитц!» *** Сильный толчок в грудь и Билл больно ударяется всей задней частью тела о стальную сетку, тихо зашипев. В ту же секунду его хватает за футболку Тимо Фишер, глава этой шайки, притягивая к себе. Остальные окружают мальчишку, лишая шанса на побег. - Попался, п*дик, - Тимо настоящий громила в свои пятнадцать, и Биллу приходится привстать на цыпочки, когда его дергают за футболку вверх. - Или ты все-таки девочка? – продолжает он под одобрительное улюлюканье своих друзей. – Ты скажи, мы тогда тебя не будем бить. Отсосешь только и свободна. Я слышал, ты хорошо сосешь, шл*шка. Видимо, эта шутка кажется его соратникам невероятно смешной, так как они просто сворачиваются пополам, хлопая Тимо по плечу, показывая большие пальцы и указывая Биллу на свои ширинки. Сам Фишер неотрывно смотрит на него, зло усмехаясь, как бы ожидая бурной реакции. Билл хватает чужую руку, впиваясь черными ногтями в кожу, и повторяет его усмешку, вперившись взглядом карих глаз в голубые. Набирает побольше воздуха в грудь. - Просто признайся хотя бы себе, что мечтаешь меня тр*хнуть, - выдает он на выдохе, тут же получая кулаком по лицу. Почувствовав во рту металлический привкус, он все же заставляет себя распрямиться, продолжая усмехаться. Уже открывая рот, чтобы продолжить этот спор, где ему все равно не выйти победителем, он осекается. В Ганса, одного из парней, прилетает слишком знакомая сумка, а за спиной Тимо слышится: - Это так круто – вчетвером на одного? Том протискивается в этот круг, воспользовавшись замешательством Ганса, и заграждает брата, отпихивая его к себе за спину, исподлобья смотря на его мучителей. Билл нервно закусывает губу и хватает Тома сзади за футболку, как бы пытаясь сказать ему, чтобы сильно не распалялся. Ведь он знает, что Том только с виду спокоен как слон, на самом деле завести его можно с полтычка, особенно, если дело касается младшего брата. Иногда Биллу кажется, что лучше бы Том вообще не приходил его спасать, ведь тогда его просто попинают ногами и уйдут. Том доводит конфликт до апогея, распаляя и себя и противника. - Смотрите-ка, а вот и герой пожаловал, - гоготнул Тимо, отступая от близнецов на шаг, остальные шакалы встали около него, образуя полукруг. – Пришел спасать сестренку? Билл сжимает футболку брата сильнее, притягивая к себе, но того уже не остановить. - Только попробуй еще раз сказать это, - шипит он, подаваясь вперед, напоминая лису, попавшую в капкан, но все еще огрызающуюся на браконьера. - И что тогда? – Тимо прекрасно знает - он один может раскатать этих дохляков по площадке тонким слоем особо не напрягаясь, а уж с верными подпевалами его приоритет возрастает до небес. Впрочем, Билла он даже и не берет в расчет, ведь «девчонки не умеют драться». - Том, прекрати, - выдыхает тихо Билл, все еще оттягивая его футболку, словно это действительно может удержать брата. - Послушай сестренку и заткнись, Каулитц, - решает подать голос Эрик, стоящий чуть позади Тимо. До перевода Фишера в эту школу он сам был местным мальчиком для битья, но, сумев как-то подмазаться к новому школьному хулигану, теперь сам огрызается на более слабых. Его Билл ненавидит больше всех из этой шайки. - Я предупреждал! – Том срывается с места, бросаясь на Эрика, но тот быстро прячется за спинами соратников, и удар не достигает цели. - Хочешь поиграть? – гогочет Тимо, толкая мальчишку в плечо так, что тот чуть не падает с ног. Быстро взяв себя в руки, Том уклоняется от следующего ленивого выпада, пытаясь ударить обидчика в живот. Секунда – и запястье Тома зажато в руке Фишера, а второй он хватает парня за дреды, потянув их вверх, заставляя того запрокинуть голову. - Том! – кричит Билл, но его уже предусмотрительно схватили за обе руки. - Билл, не подходи… - шипит брат, беспорядочно колотя ногами и свободной рукой по Фишеру, но, судя по ухмылке на лице, тому это - что комариные укусы. - Так вы сестренки? – ржет Тимо и тут же шипит от боли, отпуская Тома – тот заехал ему по паху. Шайка тут же бросается в бой и Билл, получив свободу, бежит следом. Сначала он просто прыгает вокруг, пытаясь оттащить нападающих от брата, которого уже повалили на асфальт и элементарно пинают ногами. Но когда Фишер грубо хватает Тома за загривок, заставляя встать на колени и при этом занося свой огромный кулак для удара, Билл срывается с цепи. С диким рыком запрыгивая на спину осточертевшему убл*дку, он впивается отросшими ногтями ему в лицо, обвивая его талию ногами, чтобы не дать себя сбросить. Тимо отпускает брата, принимаясь молотить по коленкам младшего, но тот терпит, методично расцарапывая ему лицо, от усердия закусив губу. Сальная кожа под ногтями. Теплая кровь, красными бусинами выступившая из тонких царапин. Фишер пронзительно орет, когда Билл добирается до глаз, проезжаясь по векам. Очухавшийся Том размахивает руками и ногами, громко вопя, пытаясь не подпустить остальную шайку. Но это ненадолго. Билл уже почти не чувствует ноги, а Том того и гляди снова окажется на асфальте. Если так продолжиться, в этот раз их точно превратят в фарш. Что же делать?.. - Каулитцы! *** Билл вытирает кровь с подбородка тыльной стороной ладони. В его руках лейкопластырь, но он не представляет, как его пристроить на рану. Губа разбита почти посередине. Уже не кровит, но саднит жутко. Но больше всего донимает боль в ногах, по которым с таким усердием молотил Фишер. Рядом шипит Том, решивший опереться на подлокотник, забыв о содранной коже на руке. В коридоре тихо, занятия закончились и все разошлись по домам, и только приглушенные голоса из кабинета директора нарушают покой опустевшей школы. Фрау Беккер вторглась в их драку как нельзя кстати. И Билла даже не особо волнует, что их с Томом снова сделали виноватыми. Не привыкать. - Вот грымза старая, - Том так и сочится ядом. – С какого перепуга мы опять крайние? Билл не отвечает, рассматривая ногти с облупившимся черным лаком вперемешку с засохшей кровью Фишера. Брат думал о том же, но ему далеко не все равно. Чувства справедливости в нем настолько много, что с лихвой хватило бы на них двоих. Оно в нем как фитиль, плавающий в масле. Или в бензине. Маленькая искра несправедливости по отношению к нему или близким – и Том уже пылает от ярости. Но больше всего он не терпит, когда его младшего брата принимают за девчонку или называют п*диком. Билл сразу припоминает рождество у бабушки четыре года назад, когда Том навалял одному несчастному соседскому мальчику, по чистой случайности посчитавшему Билла девочкой. Красивой девочкой, которую он захотел пригласить в кино. Брат тогда аж раскраснелся от ярости, молча подошел и толкнул парнишку в грудь, повалив на землю и принимаясь молча пинать ногами. Билл пытался его оттащить – но куда там. Хорошо, что вскоре подоспела бабушка и схватила Тома за шкирку, все-таки заставляя прекратить. Их мама, отчим и бабуля еще долго извинялись перед родителями того паренька, но вся округа запомнила, что у милой старушки совершенно неуправляемые внуки. Видимо, это была злая шутка природы – Билл всегда старался обойти терновые кусты и не вступать в конфликты, Том же лез напролом, собирая все колючки. А если куда-то лез старший, то младшему ничего не оставалось, как прыгнуть за ним в эту колючую пропасть. Он не злился на Тома. Потому что это так же глупо и бессмысленно, как злиться на самого себя. Но и не знал, как объяснить ему, что порой он ведет себя как законченный психопат. Двери кабинета распахиваются, и в проеме показывается Тимо. Его угрюмая расцарапанная морда так и источает желание медленно и методично переломать близнецам все кости. Когда он проходит мимо, Билл ловит на себе взгляд, смысл которого ясен и без слов – Каулитцам, а особенно младшему, не жить, по крайней мере долго и счастливо. В этой школе теперь спокойствия не будет ни единой минуты. Впрочем, ничего нового. Провожая его взглядом, Билл сжимает руки в кулаки, пряча окровавленные пальцы, словно это еще может помочь ситуации. В этот раз он сам все усугубил. Решение есть, но уж лучше он искупается в лаве, чем прибегнет к этому плану. За Тимо семенит фрау Фишер, на вид – божий одуванчик. Серая юбка в пол, белая блузка, большие очки и забранные наверх светлые волосы. Она напоминает фрау Финке, школьную библиотекаршу, которая иногда позволяет Биллу прятаться за стеллажами от преследований. Вот только фрау Финке создает ощущение абсолютно безобидного человека, а мать Тимо выглядит фальшиво. Утирая нос белым платком, она мельком глядит на обидчиков своего дитятки, поджимая тонкие губы. Билл отстраненно думает о том, понимает ли она, какую скотину вырастила, когда семейство заворачивает за угол, тихо переговариваясь. Том бурчит под нос «вот гадюка, обрядилась, пусть ползет обратно в свою нору», и младший понимает, что их мысли снова сошлись. - Три месяца, фрау Каулитц, - доносится из приоткрытых дверей, и Билл вздрагивает, услышав судорожный мамин вздох. – Всего лишь три месяца прошло, а вы здесь уже в двенадцатый раз. Мы долго совещались, принимать ваших детей или нет, если вы помните. - Да, я помню, - Билл видит, как брат кривится. Расстроенный мамин голос режет их обоих без ножа. - И, я надеюсь, вы помните, как обещали нам, что проблем не будет, несмотря на все это, - шуршание. Видимо, из архива притащили их увесистые красные папки. Впрочем, скорее всего, их и не уносили. – Я снова настоятельно советую вам обратиться к детскому психологу, пока дело не приняло криминальные обороты. Ваши дети с завидным постоянством проявляют признаки асоциального поведения, если не сказать девиантного. Быть может вам больше подойдет специализированная школа для трудных подростков. Поверьте моему опыту, фрау Каулитц. С этим не шутят. Том подскакивает, но Билл хватает его за запястье, не пуская к кабинету. - Ты слышал, что эта карга несет? – не слишком-то тихо шепчет брат, и Биллу приходится закрыть ему рот рукой. - Хватит, Том, - шипит младший, хотя и сам уже готов всадить в директрису как минимум топор. - При всем моем уважении, фрау Коссман, - голос Симоны заставляет их замереть, - мои мальчики не нуждаются в психологе. Этот мальчик, Тимо, уже не раз нападал на Билла, а асоциальным вы считаете именно моего сына. - Я прошу вас посмотреть на ситуацию шире, фрау Каулитц, - голос директрисы становится елейным и снисходительным. – Том и Билл провоцируют других детей, и я говорю не только о внешнем виде, хотя, это тоже играет свою роль. Они сами идут на конфликт и вступают в драки. Они не умеют решать возникшие проблемы иначе. Поэтому я все же вынуждена настаивать на психол… - Я вас услышала, фрау Коссман, - судя по звуку, Симона поднимается со стула. – Я непременно подумаю обо всем этом и приму решение. Они прощаются, и женщина выходит в коридор, тихо прикрывая за собой дверь. - Уж я непременно об этом подумаю, - повторяет она, забирая из рук Билла лейкопластырь и ловко пристраивая его на разбитую губу. Мама одного с ними роста, рыжие непослушные волосы собраны в высокий хвост. Она оглядывает помятое лицо Тома, и тот лишь махает рукой, как бы показывая, что ему не больно и она может не волноваться. Поцеловав по очереди обоих сыновей в лоб, она обнимает их за плечи и уводит из ненавистного всем троим заведения. Том обнимает ее за талию, и Билл точно знает, что мамины объятья дарят брату мгновенное успокоение, как и ему самому.