Superhelden

*** Том наигрывает странную мелодию, хотя, скорее всего, он просто бездумно перебирает струны. Билл слушает, прислонившись спиной к смежной стене, точно зная, что брат сидит так же, в том же положении, только с гитарой. Он буквально чувствует его тепло через перегородку. Когда-то это была их общая комната. Несколько лет назад родители решили, что мальчики уже достаточно взрослые и у них должно быть свое пространство. Билл и Том тогда восприняли это, как предательство. Разделить их, растащить по разным углам, как они вообще могли до такого додуматься – размышляли близнецы тогда, сбежав ночью из дома и блуждая по окраинам. Под утро их отловил знакомый отчима и оттягал за уши за побег, а после отвел к родителям. Мама плакала, обнимала их и говорила, что они не должны были так поступать, особенно из-за раздела комнат. Что когда-нибудь они ее поймут. Сейчас Биллу очень стыдно за тот побег. Своя комната – не так уж плохо. Первое время было муторно, непривычно, даже как-то страшно. Они постоянно бегали в комнаты друг к дружке, жались вдвоем на односпальных кроватях, вспоминая, как хорошо было раньше. Но со временем Билл проникся полученным личным пространством. Он вдруг впервые в жизни почувствовал себя отдельным человеком, а не частью единого с братом организма. Младший понял, что у него могут быть свои собственные интересы и личные, только его, вещи, и он не должен оборачиваться на мнение брата, оценивать все с точки зрения сразу двоих людей. По началу это казалось странным, но он быстро привык. Брат же привыкал долго и мучительно. Уже когда Билл совсем не нуждался в чужом сопении на ухо, чтобы уснуть, Том продолжал таскаться к нему в комнату и причитать, как же хорошо было бы снова жить вместе. Нет, он не раздражал. Просто Биллу хотелось, чтобы Том тоже, наконец, почувствовал это опьяняющее чувство… индивидуальности. Но брат упорно не желал становиться отдельной личностью. Два года назад Билл впервые накрасил глаза. Это было в шутку, на Хэллоуин, ему так хотелось хоть ненадолго почувствовать себя вампиром, что он стребовал у мамы карандаш для глаз и под ее хохот криво намалевал себе круги под глазами. Брат надулся. Они всегда одевались одинаково, а красить глаза он отказывался наотрез. И Билл предложил ему выбрать другой костюм. Том тогда вылупился на него, как на умалишённого, словно такая мысль никогда не посещала его голову, и он даже представить себе не мог, что именно его младший брат мог это предложить. Том тогда все-таки обрядился зомби, но веселиться отказался наотрез. Билл зацепился за это. Постепенно он полностью сменил стиль одежды, обзавелся собственным карандашом для глаз, лаком для ногтей, сделал пирсинг и выкрасил волосы сначала в красный, а потом и в черный цвет. Он не хотел насолить брату. Он хотел показать, что быть отдельным, законченным человеком – очень круто. Том сопротивлялся, дулся, даже выбрасывал косметику брата, но в итоге, похоже, просек тему. И сделал себе дреды. Его новая, мешковатая одежда, подбешивала и Билл не упускал возможности пошутить по этому поводу, получая подколы в ответ, но в душе он ликовал. Его образ, построенный вокруг неприятия Тома к девчачьим замашкам, в итоге стал ему близок, и Билл с радостью дополнял его все новыми подробностями, открыв в себе страсть к моде. Но то, что Том и их либеральные и творческие родители приняли его таким, совсем не означало принятие со стороны общества. Особенно в их захолустной деревушке на шестьсот с немногим человек. Проблемы были неизбежны. Том на пару секунд перестает играть, затем берет аккорды песни Нены, и Билл улыбается, мысленно подпевая. Старшему не нравится музыка брата, но Билл выклевал ему все мозги, когда Том еще и играть толком не умел, чтобы тот выучил хоть несколько композиций. Том отнекивался и посылал младшего, но однажды, дико путаясь, он все же неожиданно наиграл любимую песню брата, вызвав поистине щенячий восторг. Сейчас он играет почти идеально, насколько это возможно на старой акустической гитаре отчима. Биллу нравится его слушать, обычно, это успокаивает, но не сегодня. Не в последнее время. В его жизни образовалась огромная проблема, пропасть, и как ее обойти – Билл не представляет. Сразу два обстоятельства, смешавшись, образуя гремучую смесь, разъедали его сознание не хуже кислоты. Том не знает, но Билл не думает о девочках так, как брат. Его не тянет целоваться с ними, зажиматься по углам – как это делает старший. Ему нравится общаться с ними, гулять, отрываться на тайных вечеринках. Девочки понимают его увлечения, интересы, взгляды. Их общая подруга показала Биллу, как правильно красить глаза и ногти. Но он не хочет с ними ничего большего. Его не привлекает порнушка, спрятанная у Тома под кроватью и огромные груди их новой учительницы по пению, на которую пускает слюни вся мужская часть школы во главе со старшим братом. Он уж стал подумывать - в нем что-то сломалось, а точнее сказать даже и не развилось, пока пару месяцев назад не… *** Музыка бьет по ушам. Билл делает еще один глоток пива, пританцовывая на месте, обводя затуманенным взглядом беснующихся сверстников. У Анди всегда самые крутые вечеринки, много алкоголя и иногда он даже достает немного травы. Один косяк на пару десятков отвязных подростков – почти ничто. Но у близнецов здесь особое положение, ведь Андреас – их лучший друг. Вот и сейчас блондин машет Биллу с другого конца комнаты, подзывая к себе. - Поднимайся наверх, я сейчас приду, - ему приходится кричать Биллу на ухо из-за громкой музыки. Билл кивает и, шатаясь, поднимается по лестнице, вваливаясь в комнату Андреаса. Там у кровати на полу уже пристроился не менее пьяный Том с бутылкой коньяка в руке. - Ты сбен… рен… сбрендил? – Билл плюхается напротив него, упираясь спиной в небольшой диван, попытавшись отобрать бутылку. - Мое! – брат прикладывается к горлышку, видимо, не понимая сути проблемы. А суть в том, что коньяк – это не пиво. Тут и к завтрашнему вечеру не оклемаешься. А им еще ответ перед родителями держать, почему они опять такие помятые и вонючие после ночевки у Анди. Билл не успевает сформулировать претензию вслух. Андреас вплывает в спальню с заговорческой улыбкой, плотно закрывая за собой дверь. Один косяк на троих – это уже лучше. Они пускают самокрутку по кругу, и Тома срубает на втором. Он успевает только отдать ее обратно Анди и сползает на пол, все так же обнимая бутылку. Билл пьяно хрюкает, когда блондин отдает ему косяк и подхватывает Тома подмышки, укладывая уже сопящего друга на кровать. Анди никогда не пьянеет. По крайней мере, Билл не видел его пьяным, сколько бы тот не выпил. Усаживаясь на место Тома, Анди прикладывается к коньяку, пристально наблюдая, как Билл втягивает в себя сладковатый дым, блаженно выдыхая его в потолок. Это приятно – тело моментально расслабляется и появляется странная легкость. А еще хочется смеяться. И есть. Билл оглядывается, пытаясь отыскать что-нибудь съестное, натыкаясь на странный взгляд напротив. - Чт… ик… Что? – язык совсем заплетается. Андреас молчит. Его лицо, до странности серьезное, сейчас кажется Биллу невероятно смешным. Он хихикает, затягиваясь снова, совсем позабыв, чья сейчас очередь. - У тебя тушь потекла, - усмехается блондин. - Ну и… чрт… черт с ней, - дым обволакивает его тело, словно ватой, а разум отправляется в полет. Он закрывает глаза и откидывает голову назад, пытаясь задержать подольше это состояние. Еле ощутимое прикосновение к шее. Затем пальцы, касающиеся его щеки, осторожно, боязливо. Сознание все еще утопает в сладковатом дыме, и Билл улыбается, прижимаясь щекой к чужой ладони. Приятно. Прикосновения становятся более смелыми, большой палец проезжается по его губам, чуть раскрывая их. Билл игриво пытается укусить его, но палец пропадает, уступая место губам. Хмель и дым резко выветриваются из мозга. Билл распахивает глаза, удивленно уставившись на друга, нависшего над ним. Анди, пристально смотря ему в глаза, касается губ уже настойчивей, раздвигая их своими, пытаясь вторгнуться в рот. - Анди… - шепчет Билл, и блондин пользуется этим, пропихивая кончит языка в его рот. Это не противно. Не так, как в первый раз с девчонкой в детстве. Это… страшно. И одновременно невероятно притягательно. Билл неумело отвечает, не смея сделать и лишнего вздоха, чтобы не спугнуть волшебство момента. Момента осознания того, что ему хочется, чтобы Анди целовал его, обнимал, пусть пока неумело и несмело, но так приятно. Сладко. А на кровати безбожно храпит Том. *** Скотти скребется в дверь, и Билл впускает его, потрепав по лохматой голове. Отрицать, что между ним и Андреасом что-то происходит – просто глупо. Но вот что именно – Билл не уверен. Он не может сказать, что влюблен в блондина, но их друг к другу определенно влечет. Быть может, это простая жажда экспериментов. Они втихую целовались еще несколько раз, Анди не упускает возможности зажать Билла в каком-нибудь темном углу, пока Том отвлекается или отходит в туалет. Андреас все-таки их общий лучший друг, и встреча с ним без близнеца выглядела бы как минимум подозрительно. Младший все еще стесняется, краснеет каждый раз, но желание, пока еще невнятное, непонятное ему самому, уже пустило свои корни. Но вот в том, что брат не примет эти отношения, что бы они из себя не представляли – он уверен на сто процентов. Еще как уверен. Том бесится, если кто-то смеет считать его младшего брата п*диком. Что будет, узнай он правду – трудно представить. Но Анди явно не поздоровится. Вторая проблема заключается в проклятущем Тимо Фишере. И дело даже не в издевательствах и драках. Тимо уже не раз втаскивал Билла в туалет за шкирку. Все думают - он это делает, чтобы помакать сестренку Каулитц в унитаз головой. Но Фишер заталкивает его в кабинку и грубо лапает, трется об него, пытается целовать. Билл отбивается как может, но щуплый мальчик против школьного Халка – это даже не смешно. Он не кричит – ведь тогда кто-нибудь может узнать, что именно Фишер делает с ним. Лишь сжимает покрепче губы, отворачивает лицо и ждет, когда все закончится. Прикосновения Андреаса вызывают приятную щекотку внизу живота, приставания Тимо – тошноту. Он уже не раз намекал, что если Билл будет покладистей – никто в школе и пальцем его больше не тронет. Но лучше сдохнуть. Сегодня Билл со всей дури укусил Фишера за язык, которым тот попытался залезть к нему в рот, после этого случилась разборка на баскетбольной площадке. Дело пахнет табаком, не иначе. Теперь Фишер или убьет его, или изнасилует. Или и то, и другое. На улице слышится шум, и Билл подходит к окну, спихнув со своих ног примостившегося Скотти. - Эй, фрик! – приглушенный крик за воротами, и, черт возьми, Билл знает, кому он принадлежит. - Билли, выходи гулять! – вторит ему гнусавый голос. – Мы тебя не обидим! Дальше следует поток оскорблений, перемежаемый смехом и глухими ударами в ворота. Как назло, родители уехали к тетке на всю ночь. Но вряд ли Фишер и Ко отважатся залезть к ним в дом. Если не реагировать – сегодня обойдется. Кто-то из компании рассыпается подробностями того, что они сделают с Биллом, сколько раз и в каких позах. Тот лишь закатывает глаза, складывая руки на груди. Реагировать не дебильные выходки нет смысла. Если они полезут к ним на участок – Билл просто вызовет полицию. Но когда слышится хлопок соседней двери и торопливые шаги по лестнице – Билла словно прошибает током. Он стремглав бросается в коридор, крича Тому вслед, но тот уже вылетает во двор. Идиот, какой же он идиот.