Stand by me

       Шерлок не был тем человеком, к которому можно просто притереться, Джон понял это сразу. Шерлока можно было только принимать со всеми его причудами и перчёным характером, идти на уступки, наступая на горло собственному достоинству, и пытаться не придушить его со всей нежностью при первом удобном случае. Казалось, понять Шерлока и вовсе не представляется возможным, но Джон не оставлял попыток познать непознаваемое. На первых порах их сотрудничества детектив казался слишком высокомерным и Джон списал это на правило субординации. Джону казалось, таким поведением Шерлок указывает ему место и очерчивает рамки чисто рабочих отношений. Из-за этого Джон чувствовал себя некомфортно и скованно, но очень скоро понял, что высокомерие Шерлока не имеет ничего общего с деловыми отношениями и он просто заносчивый засранец.        По правде сказать, то, чем и как они занимались, вообще трудно было назвать работой. Следующего преступления пришлось долго ждать, но по мнению Шерлока, это не мешало Джону приступить к своим обязанностям. Он пригласил нового коллегу к себе уже на следующий день после дела Дженнифер Уилсон, чтобы ознакомить его со спецификой работы. Джон привык, что на собеседованиях именно он должен расписывать свои лучшие стороны, но в случае с Шерлоком ему пришлось слушать о достоинствах и подвигах самого «работодателя». Ознакомив Джона с дедуктивным методом, архивом раскрытых дел и с худшими сторонами своего характера, Шерлок передал ему расписание своих течек, и прежде чем Джон, скорчив сконфуженную мину, задал вопрос, как это вяжется с его обязанностями, Шерлок закатил глаза, и велел Джону считать пометки в календаре расписанием его, Джона, выходных.        — Так у тебя есть постоянный альфа, который помогает тебе пережить эти дни? Или ты находишь кого-то на время? Это нормально, я не осуждаю. — Я в этом не нуждаюсь, Джон. Тело — только транспорт, я не заинтересован в подобного рода активности. — Ты не можешь быть асексуалом и омегой одновременно. Это взаимоисключающие понятия, — отомстил ему Джон, вернув его же слова. Светлые глаза Шерлока потемнели, словно небо оттенённое тучей, и из них грянули молнии. — Я не говорил, что я — асексуал, просто незаинтересованная сторона. — «Пассивная», — мысленно истолковал Джон, но решил придержать язык за зубами. — Так как ты справляешься с течкой? — совершенно невинно спросил Джон, сопроводив сказанное участливой улыбкой. Шерлок тут же отбросил в сторону напускную холодность и безразличие. Он задумчиво потёр подбородок, будто бы улыбаясь собственным мыслям и подался вперёд, глядя на Джона с насмешкой. — О, ты действительно не хочешь этого знать, — протянул омега самодовольным рокочущим голосом. Шерлок быстро вычислил, что лучший способ увести Джона от щекотливой темы — смутить его. И Шерлоку это удалось. Глядя на это «незаинтересованное лицо», в момент когда Шерлок говорил о том-чего-лучше-не-знать, Джон увидел как оно светилось азартом, не уступая неоновой вывеске казино, а длинные графитовые ресницы на полуприкрытых глазах отбрасывали тень похоти на аристократические скулы. — Да, ты прав, — пробормотал Джон, подаваясь в отступление, — мне совершенно ни к чему такие сведения.        К хорошему быстро привыкаешь, а в Джоне Уотсоне столько хорошего, что волей-неволей насаживаешься подсаживаешься на него. Так что Шерлок не желал расставаться с ним и вне расследований. Для этого он придумывал кучу мелких неважных поручений, по типу доставки частей тела из морга. Джон возмущался громко, но глубоко в себе. В курьеры он не нанимался, но и до полноценного напарника не дотягивал, Шерлок этого не озвучивал, но Джон не был таким уж идиотом, чтобы не понять самому. А ещё его низкий уровень идиотизма позволял уловить и тот факт, что Шерлок скорее нуждался в слушателе, чем в напарнике. Поначалу это вызывало раздражение. Шерлок говорил быстро и много, не отвечал на его вопросы и совсем его не слушал. Это немного разочаровывало. Джон даже задумывался над тем, что он предпочёл бы сохранить в памяти образ загадочного гения, который имеет привычку появляться из ниоткуда и исчезать в никуда, чем регулярно общаться с брюзжащим эгоистом. А потом поймал себя на мысли, что такого более близкого, осязаемого Шерлока ему бы действительно не хватало. Так что все порывы уйти Джон искоренял сам, и по правде говоря, это не требовало от него больших усилий. Пока Шерлок разглядывал под лупой улики, Джон разглядывал его самого. Под увеличительным стеклом его повышенного внимания высокомерный зазнавшийся нахал стал превращаться в великовозрастного ребёнка, непонятого и недолюбленного. Одинокого скучающего ребёнка, который ищет с кем бы поиграть. И увидев Шерлока в таком свете, Джон изменил своё мнение насчет того, что тот нуждался только в свободных органах слуха. Шерлок явно нуждался в друге.        Шерлок заставил Джона досконально изучить его сайт по теории дедукции, причём делать это нужно было непременно на Бейкер-стрит под пристальным вниманием гениального создателя этого ресурса. Джон устроился в красном кресле, с которым за неделю успел породниться и присвоить его как рабочее место, и уснул где-то на девятнадцатом сорте пепла, любовно прижимая к себе ноутбук. Шерлок фыркал от возмущения, но решил, что выказывать свою оскорблённость спящему человеку скучно — никакой тебе отдачи, так что он решил заняться размышлениями под аккомпанемент скрипки, звуки которой послужили Джону колыбельной. Правда, когда чистое звучание «страдивари» испортилось его неблагодарным всхрапом, ни в чём неповинный Джон проснулся, получив смычком по шее. Он как можно деликатнее постарался объяснить, что стиль статей Шерлока несколько занудный, а содержимое сайта не пригодится никому, кроме него самого. На это Шерлок вздыбился, как кот, поглаженный против шерсти, обидчиво поджал губы и больно высоко задрал нос, демонстрируя, что он якобы выше этой самой обиды. Тогда Джон предложил описывать на его сайте раскрытые дела под видом приключенческих рассказов. В ответ Шерлок только плюхнулся на диван, развернувшись к Джону спиной и пробормотал что-то похожее на «делай что хочешь, мне всё равно». Так сайт «теория дедукции» обзавёлся колонкой понятной и интересной для читателей, а Джон расширил своё поле деятельности.        Шерлок, быстро привыкший к долготерпению Джона недоумевал, когда тот отчитывал его за хамство на местах преступлений. Да ещё и делал это публично. Такое «некорректное» поведение Джона извинялось только тем, что он также пресекал и колкости Донован с Андерсоном, отпущенные в сторону Шерлока. Джон вжился в роль блюстителя хороших манер.        Они довольно быстро привыкли друг к другу, сблизились до того, что каждый слишком остро стал ощущать вынужденное отсутствие другого. Шерлок был слишком горд для того, чтобы написать хотя бы смс Джону, когда не было повода вызвать его к себе, потому стал говорить с ним в его отсутствие. Так что, когда Джон однажды сам написал ему, улыбке Шерлока мог позавидовать сам чеширский кот.        Когда случалось пользоваться услугами такси, каждый раз они словно возвращались к началу, теряя нить приятельских отношений, что связывала их в настоящем. В салоне кэба каждый отворачивался к своему окну. Джон и Шерлок молчали на протяжении всего пути, таким образом выражая почтение случившемуся и несбывшемуся. Они могли проводить часы в молчании, работая на Бейкер-стрит, но то молчание очаровывало своим уютом, а молчание на заднем сидении кэба щекотало нервы своей драматичной недосказанностью.        Джон вспоминал о их рабочих отношениях только когда получал чеки за свою так называемую работу. Суммы и список выполненных дел смущали. С баснословной платой за расследования частных случаев Джон категорически не соглашался: во-первых, он не заслужил и половины этих денег; во-вторых, Джон вообще не видел, чтобы Шерлок брал деньги с клиентов или обсуждал это с ними, на сайте также отсутствовал прайс-лист детективных услуг. Из-за дополнительных премий Джон и вовсе чувствовал себя мерзко. Шерлок покрывал ему дорожные расходы, их перекусы в ресторанах между расследованиями проходили в чеке под названием «бизнес-ланч» (и это при том, что каждый платил за себя сам), а за рассказы о их приключениях на сайте Шерлока, Джон удостоился звания «коммьюнити-менеджера» и его любительское творчество оплачивалось Шерлоком по тарифам профессионалов, хоть и разносилось в пух и прах внутренним критиком детектива.        Джон не единожды пытался обсудить с ним этот вопрос, но Шерлок отмахивался от него, называя организационные вопросы — скучными. На самом же деле у Шерлока это отбирало уйму времени: ему нужно было выбрать оптимальные суммы для того, чтобы Джон не соблазнился другим предложением работы, если такое подвернётся, и чтобы цифры в зарплатном чеке не слишком громко кричали о том, что Шерлок его откровенно покупает. Глубокая уверенность в том, что никто не станет проводить с ним время добровольно, заставляла Шерлока увеличивать суммы ежемесячно.        Впервые познакомившись с таким явлением в жизни своего работодателя, как «период скуки», Джон спутал его с преддверием течки. Иначе как объяснить то, почему Шерлок остервенело носится по квартире, задвигая тирады о глупости человечества со скоростью рэпера, резко успокаивается и ластится к Джону с просьбой купить ему сигарет, глядя на него жалобным щенячьим взглядом, а получив строгий отказ, томно вздыхает, ложится на диван, опуская голову на колени Джона и просит пойти с ним на свидание?        — Шерлок, у тебя точно не?.. — осторожно начинает Джон, не спеша гнать его от себя. Ведь если он прав, то Шерлок сейчас может быть особо ранимым. — У меня что? — недоуменно переспрашивает Шерлок, забавно хмурясь и быстро хлопая ресницами. Колени Джона в качестве подушки его нисколько не смущают. Джон тяжело вздохнул и поднял глаза к потолку. Сказать Шерлоку слово «течка» ему было так же трудно, как ребёнку прямо назвать половые органы. — Ты меня на свидание зовёшь... — зашёл он издалека, предлагая Шерлоку додуматься самому. — Форма социального взаимодействия при которой двое интересных друг другу людей встречаются, чтобы весело провести время, — тут же возбуждённо выпалил Шерлок и недоверчиво изогнул бровь, словно спрашивая: «что не так?». — Несколько романтичная мера, не находишь? — Смотреть на Шерлока сверху вниз, когда его кудрявая голова покоилась на коленях Джона, словно там ей и место, было несколько непривычно. — Нет, — искренне ответил Шерлок. Даже встречу убийцы и жертвы он мог бы назвать свиданием. На первый взгляд, Джон поверил ему. Это «нет» звучало скорее невинно, чем холодно и убеждённо. Хотя… как раз эта невинность в Шерлоке довольно привлекательна, и кто знает, на какие изощрения может пойти омега, преследуя собственные цели? Шерлок внимательно наблюдал за Джоном, тот старался не встречаться с ним взглядом, и Шерлок заметил, как Джон, едва раздувая ноздри, морщит нос. — Ты принюхиваешься… — настороженно констатировал он. — Боже, нет! — тут же вскочил Шерлок, поняв, что пытается уловить Джон, и альфе пришлось откинуться на спинку дивана, чтобы не получить в челюсть кудрявой головой из-за резких движений её гордого обладателя, — я же давал тебе расписание течек, сейчас не время! — Взъерошенный Шерлок встал на колени на сидушке дивана. Укутанный в синий шёлковый халат, в такой позе он походил на жреца и Джон был его культом поклонения. — Мне просто скучно. Очень, Джон. Так ты сходишь со мной куда-нибудь? — Осознав насколько жалобно звучал его голос — будто скулёж пса, что просится на прогулку, — Шерлок встрепенулся, вспомнил своё заносчивое амплуа, и придав лицу выражение гордости и деловитости, продолжил: — Я оплачу тебе это как сверхурочное время. — Господи, Шерлок, — тяжело вздохнул Джон, и Шерлок нахмурился, почувствовав себя от этого трудным ребёнком. — Послушай, — Джон сел к нему вполоборота, — ты не должен платить мне за это. Ты оскорбляешь меня своими деньгами, неужели ты не понимаешь? — Шерлок нахмурился ещё больше, пытаясь осознать сказанное, между его бровей залегла вертикальная складка, подчеркнув его озадаченность. — Значит, я заплачу тебе больше, — упрямо проговорил он. Единственной ассоциацией к выражению «оскорблять деньгами» была недостойная низкая плата за труд. Услышав это, Джон застонал от безысходности. Он подался к Шерлоку и встряхнул его, ухватив за плечи. — То, что ты хочешь, называется дружеской вылазкой. И ты оплачиваешь её одним своим обществом. Так понятно? Друзья не платят за компанию друг друга. — Шерлок не мог ответить сразу. Он был шокирован тем, что его общество может быть дороже денег, и что Джон, похоже, согласен провести с ним время просто так, добровольно, бесплатно и… — У меня нет друзей, — тихо пробормотал он себе под нос и тут же испугался, что этим заявлением отвернёт от себя Джона. — Никогда не поздно завести одного, — мягко ответил тот, потрепав его по волосам. — Собирайся. Обед за мой счет.        Шерлок недолго ценил эту бескорыстность Джона. Стоило ему осознать, что Джон вовсе не считает его утомительным, а даже сам стремится проводить с ним свободное время, Шерлок тут же начал злоупотреблять этим. Шерлок стал для Джона некой неизбежностью, вытесняющей из жизни доктора всё, что не связано с его великолепной персоной. Мир Джона словно замкнулся на Шерлоке. Было странно общаться с кем-то, кто не был Шерлоком Холмсом и совершенно невозможно — с теми, кто вообще не знал его имени. До встречи с Шерлоком единственным главным человеком в жизни Джона была Мэри. Мир Джона делился на жену и всё остальное, а своим появлением Шерлок вытеснил «всё остальное» и таким образом сравнялся с Мэри. И очень скоро Джон понял, что распыляться между одним человеком и остальным миром куда проще, чем разрываться между двумя людьми.        Каждые выходные становились семейным праздником Уотсонов. Мэри и так нечасто могла дождаться мужа к ужину, когда тот был занят с Шерлоком. Ненормированный рабочий график — мягко сказано для детективной деятельности. Не только преступники, но и сам Шерлок не старались подстраиваться под врачебный график Джона. Так что нередко случалось, что даже после дежурства Джон направлялся не домой, а на Бейкер-стрит. Однако, суббота и воскресение — законные выходные Мэри, — оставались неприкосновенными днями, в которые Джон баловал жену своим обществом. Уотсоны посещали лучшие развлекательные заведения города, включая рестораны, чтобы освободить Мэри от кухни. Теперь, когда Джон получил работу у Шерлока, они могли себе это позволить. И, если уж говорить совсем откровенно: таким образом Джон покупал терпение Мэри, точно так же как Шерлок покупал его общество. Да, они определённо стоили друг друга.        В один из таких дней Шерлок засыпал Джона сообщениями о деле, в ответ Джон лишь единожды напомнил ему о том, что они договаривались по поводу уик-эндов. Когда Шерлок начал звонить ему, Джон просто отключил телефон, надеясь лишь на то, что Шерлок не станет искать их с Мэри по городу и не явится по его душу лично. Ничего такого Шерлок не сделал, но когда Джон встретился с ним в понедельник, — обнаружил на детективе несколько ссадин и ожогов. Шерлок вёл себя как обычно и не высказал Джону претензий по поводу того, что тот не пришёл ему на помощь. Обрабатывать такие шрамы было уже незачем — серьёзных повреждений нет, а остальное уже начало затягиваться само по себе, однако Джон усадил Шерлока в кресло и принялся за врачевание.        «...Ещё раз ты подвергнешь себя опасности, и, клянусь, я… — Как ты узнаешь, если это случится? Ты отказался работать со мной, помнишь?..»        Эти слова, повторяющиеся в голове Джона, падали тяжёлыми сухими поленьями в костёр совести, сжигающей его изнутри. Джон ведь согласился работать с ним. За четыре месяца их сотрудничества он так ни разу и не оказался Шерлоку по-настоящему полезным, а единственный раз, когда Джон действительно был нужен ему — его не было. Он злился на себя и злился на Шерлока. Он не должен был идти на риск один, чёрт возьми, он не имел права. Вот только сам Джон не имел права высказать ему это, ведь Шерлок звал его с собой. Чувство вины за то, что его не было рядом, когда был нужен, казалось Джону неутолимым. Шерлока оно и вовсе раздражало, но этот засранец решил, что виноватый Джон будет сговорчивее, а потому не стал объяснять, что заработал ссадины вовсе не на месте преступления. Это был неудачный эксперимент. Пар от реактивов вызвал раздражение слизистой оболочки глаз, так что Шерлок вынужденно прищурил их. Когда капли кипящей жидкости попали на кожу, Шерлок инстинктивно отскочил от кухонного лабораторного стола, и запнувшись за разбросанные на полу вещи, рухнул благородным лбом на край кухонной тумбы. Вот и вся трагедия, но Джону об этом знать необязательно. Так есть вероятность, что в следующий раз, помня об этом случае, он не станет игнорировать Шерлока, даже находясь рядом с Мэри, и примчится по первому его зову.        Собственничество Шерлока росло в геометрической прогрессии. Он уже не мог разобрать, когда Джон действительно был нужен ему, а когда был просто капризом и блажью. И лучший знаток капризов Шерлока только подливал масла в огонь.        — Остался месяц, Шерлок. Надеюсь, ты включил нужный пункт в ваш с доктором Уотсоном контракт и на этот раз мне лучше убрать камеры из твоей красной комнаты? — Убирай. — Это значит «да»? — Нет. Джон мне нужен не для этого. — Чуть не полгода ты платил ему за обязанности, с которыми он не справляется, а в единственные три дня, когда он действительно был бы полезен, ты дал ему выходные. Крайняя нерациональность в использовании ресурсов, Шерлок. И ты ещё возмущаешься, когда я называю тебя идиотом. — Я не идиот, а Джон — не ресурс. — И кто же он? — Друг. — Брось, братец, мы оба знаем, что ты слишком самодостаточен, чтобы иметь друзей. — Он мой доктор, напарник, единомышленник. Моя золотая рыбка — если тебе так будет понятнее. — Он твой альфа, Шерлок. Так используй его по назначению. — Джон не… Постой, Майкрофт, ты опять собираешься нести чушь о истинных парах? — Я с детства привык повторять тебе один и тот же факт до тех пор, пока до тебя не дойдёт. — Это не факт, это бред. И я тебе это докажу. — И как же? — Опытным путём.        «Клиент. Нужна твоя помощь. Сейчас. ШХ»        Получив это сообщение, Джон тут же помчался на Бейкер-стрит. Проработав с Шерлоком четыре месяца, Джон давно забросил привычку сетовать на позднее время. Тем более, Шерлок вручил ему личный комплект ключей, когда Джон указал ему на то, что тревожить миссис Хадсон поздними визитами — неприлично.        Стоило Джону провернуть ключ в замке, как запах течного омеги незримой дымкой просочился в щель приоткрытой двери. Джон тут же захлопнул её. Его альфа очнулся, мозг в считанные секунды вскипел, щёлкая рычагами защитных реакций самоконтроля. Не в помощь центру разума кровь приливала совсем к другому месту. — Шерлок, — прошипел Джон, а просыпающийся альфа мысленно исправил его — «не он». В запахе Шерлока смешалась корица, бергамот и кедр, а аромат, доносящийся из дверей квартиры, цветочный и приторный. Удерживая дверь раскрытой ладонью, словно оттуда должно было вырваться неведомое чудовище, Джон набрал Шерлока. Размеренный интервал гудков скрежетал по натянутым нервам. Шерлок не ответил. В стремлении обуздать свои звериные инстинкты, Джон обратил обострившиеся эмоции в злость. Шерлок никогда и ничего не объясняет заранее. Поставит его в неудобное положение, и смотрит, как Джон пляшет, пытаясь подтянуть ситуацию до нормальной черты. Какого хрена Джон вообще ему позволяет так с собой обращаться? И что это, чёрт подери, значит на этот раз? Джон уже приготовился попрощаться с Бейкер-стрит, помахав входной двери средним пальцем на прощание, как вдруг вспомнил, что случилось с Шерлоком, когда его не было с ним на деле. В здравом уме Джон признал бы вмятую царапину на его лбу и ожоги на руках — не смертельными, но Джон так и не смог простить себе своего же отсутствия. Больше он не повторит такой ошибки. Чертыхнувшись, Джон толкнул дверь, и, задержав дыхание, — как будто это могло ему помочь, — шагнул внутрь. Сладкий, манящий запах омеги в сочетании с абсолютной темнотой холла только сильнее выбивал почву из-под ног. Джон нашарил включатель, и тусклый свет озарил лестницу, ведущую к 221Б, обозначая ему путь. Джон сдержанно кивнул самому себе и стал подниматься на второй этаж. Он ступал медленно, словно вор, но скрип где-то восьмой ступеньки под ногой, подстегнул его двигаться быстрее, чтобы поскорее покончить с чем бы то ни было. Джон ворвался в квартиру с именем Шерлока на губах, но его там не оказалось. Джон ещё не успел переступить порог, когда увидел источник дурманящего запаха. Светловолосый изнемогающий омега-юноша, растянулся сидя на диване, перебросив одну голую ногу через подлокотник, чтобы предоставить себе больше пространства для бесстыдных ласк, которыми он как раз занимался. Молодёжные потёртые джинсы небрежной кучей гнездились у другой его ноги, трусы болтались там же на колене. Края расстёгнутой рубашки смяты судорожными поглаживаниями — омега пытался добраться до собственных сосков и теперь ласкал их круговыми движениями, зажимая ярко-розовые бугорки меж пальцев. Второй рукой, по всей видимости, омега играл со своим членом, благо вид на это Джону прикрывал подлокотник дивана. Джон глухо зарычал и мёртвой хваткой уцепился в дверной косяк. — Где Шерлок? — резко и громко потребовал он, сомневаясь, что в таком состоянии омега вообще способен сконцентрироваться. Течный незнакомец лениво повернул к нему откинутую на спинку дивана голову, не прекращая ласкать себя. — Я могу быть им для тебя, — буквально простонал он в сторону альфы.