Stand by me

       Сон пролетел яркой вспышкой, но мельком, словно его и не было. Снилось что-то странное, не сказать что неприятное — напротив, но… странное. Кошмары с афганской войной навещали Джона всё реже, а всё чаще снился Лондон с его подворотнями, закоулками и помойками. В этих снах тоже присутствовало чувство тревоги, но тяжёлого осадка эти сновидения не оставляли, скорее были продолжением дневных приключений. Шерлок во снах фигурировал редко, но его незримое присутствие подразумевалось само собой, без Шерлока и нет той интересной насыщенной жизни, и нет тревоги, нет адреналина, и нет ещё чего-то, о чём пока не понимал сам Джон.        Нынешний сон отличался непродолжительностью, но крайне ёмким содержанием, словно короткий и жутко откровенный порно-ролик в интернете, причём, с эффектом не только присутствия, но самое удивительное, что и участия! Шерлок в этом сновидении играл главную роль, обнажённый и страстный отдавался Джону, обнимал длинными руками и ногами, стонал своими невозможными губами, кричал от удовольствия, подставлялся под ласки джоновых рук, выгибался дугой под ним, выгибался на нём… В общем, странный сон, кому расскажи — не поверят. А самое смешное, что в этом сне Шерлок оказался девственником, ха-ха, Шерлок — девственник!        Джон ещё не разлепил сонные веки, но улыбка уже расползлась по губам. Что ни говори, а сон приятный. И очень правдоподобный. Наверняка «мокрый», но Мэри ведь не знает, кто ему снился, подумает, что в её честь. Потянувшись на постели и потёршись щекой о подушку Джон открыл глаза и увидел на соседней подушке вместо светлых прямых волос Мэри тёмные кудри Шерлока… Шерлока? Матерь божья! Это был не сон!        От осознания факта случившего инцидента, от пробуждения в чужой постели, в чужой квартире Джону стало уж совсем не по себе. Хоть 221-Б при свете дня и служила ему вторым домом, но хозяйская спальня и постель, конечно, фамильярных потребительских отношений не подразумевали. Как и не предполагался секс с постоянным обитателем… омегой… фриком…другом?.. Почему-то после этого «сна» Шерлок сделался на удивление чужим. Или наоборот? В голове спросонья роилось столько мыслей, в том числе и очень неприятных, которые хотелось просто прибить поштучно как поганых мух мухобойкой. Что теперь будет? Как себя вести? Что думает Шерлок? Что сказать Мэри? Почему у Шерлока никого не было? Как им дальше… дружить?        Так, облепленный этими мыслями-мухами, Джон сидит в кровати, прислонившись спиной к подушке и просто смотрит, как спит его невыносимый подопечный детектив, а отныне нечаянный любовник. Запах многочасового «узлового» секса не выветрился из душной комнаты, засохшие пятна спермы и омежьей смазки обильными уликами покрывают скомканные простыни и одеяло, что небрежной кучей сбилось где-то в бесконечных шерлоковых ногах, растрёпанные кудри рассыпались по вмятой подушке и закрывают лицо спящего до самых глаз. Белая, не знакомая с загаром кожа помечена мелкими родинками и пурпурными засосами. Засосы почему-то даже на ягодицах. Видимо, это произошло уже после сцепки, хотя и слабо отложилось в одурманенной голове альфы. Хм… Возможно, на теле омеги красуются не только засосы… В таком эндорфинном угаре запросто можно было оставить метку на шее омеги и абсолютно не помнить об этом. Та часть шеи, что была предоставлена взору, метки не имела, а остальное выяснится после пробуждения Шерлока. На данный момент прерывать его безмятежный сон не хотелось, ведь Джон ещё не подобрал никаких слов для неизбежного малоприятного разговора.        Джон смотрит, как Шерлок спит уже добрых минут пятнадцать. Ласкает взглядом его тело и вспоминает безумие прошедших вечера и ночи. Во сне Шерлок кажется таким юным и невинным, несмотря на откровенно развратную позу и обстановку. Что бы Джон ни должен был испытывать к нему сейчас: от злости и обиды до презрения и унижения, — всё отступает перед беззащитностью спящего, доверчиво и расслабленно посапывающего рядом. Остаётся только безымянное щемящее чувство, бегущее красной строкой мимо сознания. Джон сидит в постели и не знает, что делать. Да что, чёрт подери, можно сделать в такой ситуации? Пойти приготовить завтрак на двоих? Подать Шерлоку кофе в постель? Мысли на грани истерического смеха. Наверное, надо бы разбудить Шерлока. Это логичнее всего. Разбираться в ситуации, где участвуют двое, в одиночку невозможно. Но Джон продолжает сидеть тихо и смотреть, как он спит, потому что сильнее злости за всё это подстроенное Шерлоком безумие, Джон боится, что когда тот проснётся, посмотрит на него с отвращением, недоверием и неким страхом в светлых глазах. Насильник. Но это утверждение — не аксиома. Потому что Джон помнит, как омега трепетал в его руках, получал удовольствие и испытывал один оргазм за другим, когда они перешли от диких инстинктивных порывов к осознанной близости. Боже! Но ведь началось-то всё со связывания рук, вон, даже следы остались на тонких запястьях…        Шерлок только притворяется спящим. Дурацкие омежьи гормоны заставляют его испытывать иррациональную радость и удовлетворение после совокупления с альфой, но это точно не то, что он должен чувствовать. Потому что Джон, должно быть, невероятно зол на него, он обвинит Шерлока во всём случившемся, назовёт психом и исчезнет из его жизни громко хлопнув дверью напоследок. Потому Шерлок и изображает спящего. Он совсем не готов быть обвиняемым и хочет, чтобы Джон просто ушёл, хоть это и перечит потребности внутреннего омеги ни за что не оставаться сейчас одному. Шерлок хочет, чтоб Джон ушёл, а он не уходит. Просто сидит рядом и смотрит на него, отчего Шерлок осторожно, чтобы не выдать себя, ворочается, пряча лицо в подушку и очень хочет повыше натянуть простынь, чтобы хоть как-то прикрыть перед альфой свою беззащитность.        Джон всё не уходит и Шерлок всерьёз этим встревожен. Он чувствует, как матрас проседает совсем рядом, лёгкий порыв воздуха над собой и осторожное касание Джона к шее. Это заставляет его ощутимо вздрогнуть. Шерлок больше не может притворяться спящим. — Ты не оставил на мне метку, — начинает бормотать он с закрытыми глазами, — а даже если бы и сделал это, мы бы не были связаны, потому что у меня нет сейчас течки. По той же причине не возникнет неприятных последствий, которые заставят мой желудок выворачиваться по утрам, а твои волосы — седеть. — Так же монотонно продолжил он, поднимаясь с кровати, стягивая мятую простыню и наматывая её на себя в подобие тоги. Как будто после прошлой ночи в этом был хоть какой-то смысл. — Шерлок… — Я вообще удивляюсь, почему ты ещё здесь, если уже через полтора часа Мэри вернётся с ночного дежурства, а путь домой у тебя займёт самое меньшее минут сорок. Шерлок решил пустить в ход тяжёлую артиллерию — упоминание о жене. Это должно было заставить Джона отступить от предстоящего спора, как называл Шерлок неизбежный разговор. Никакой реакции, Джон даже с места не сдвинулся. — Перед тем, как ты раздуешь из случившегося трагедию, — продолжил он, — я знаю, что прокололся, что так делать нельзя, что манипулировать другими плохо и дальше по пунктам твоего воспитательного буклета, так что будь добр — избавь меня от нравоучений! — Шерлок нервно ходил по комнате, время от времени запутываясь в простыне. На Джона он не смотрел, но услышал его тяжёлый вздох со стороны кровати. — Послушай, Шерлок, ты ошибаешься, если считаешь, будто я во всём собираюсь винить тебя одного. — Конечно же, Джон не мог этого делать, в виду того, что именно он перешёл (да что там — переплыл брассом) Рубикон, по причине, которая для него самого оставалась туманной. Джон не знал, насколько может винить свою сущность альфы, учитывая, что у Шерлока не было течки — единственно провоцирующего фактора, достойного оправдания. — Но мне бы хотелось узнать причину этого эксперимента.        Спокойствие и деликатный тон Джона перечили той линии поведения, которой от него ожидал Шерлок и это нервировало омегу ещё больше. Шерлок молча уставился на него, задумавшись над тем, что же он в итоге доказал. Изначально было всего два варианта: Джон поведётся на течного омегу, (потому что нет никаких истинных пар, есть только альфы, омеги и их природа, проявляющая себя для всех одинаково), но сумеет себя сдержать или же не станет сдерживаться, и тогда другой альфа должен был спасти ситуацию. Но варианта, в котором Джон сдержится с подопытным омегой и сорвётся на самом экспериментаторе даже в теории не существовало. Шерлок не был уверен в конечном результате, но мысль о том, что он доказал теорию Майкрофта с его истинными парами потихоньку точила его здравый рассудок. Это пугало до чёртиков, так что Шерлок поспешил опровергнуть такой вывод тем, что он в тот момент не мог рассматриваться как омега, а значит Джон, равно как и А2 среагировал на него под влиянием чужого запаха. Что-то во всём этом не сходилось, но всегда есть «что-то».        — Так почему ты всё это затеял? — вырвал его из размышлений голос Джона. — Неважно. — Шерлок. — Тебя обо мне предупреждали, Джон! Фрик, помнишь? — Высокофункциональный социопат, как ты сам мне сказал. — Шерлок услышал в этом упрёк за преданное доверие. Ему, как и всякому гению, не единожды случалось загораться идеей, не заботясь о последствиях, но он никогда не сделал бы ничего плохого намеренно. — Если ты думаешь, что я хотел всего этого, то ты действительно ошибаешься, Джон. — Я знаю, что это не так… — Притихший голос и быстрая мягкая улыбка альфы ввели Шерлока в полнейшее замешательство. Ему, точно нервному режиссеру плохого фильма, хотелось прикрикнуть на Джона и велеть тому действовать согласно сценарию, написанному на бумажке. Вот только сценарий существовал исключительно в голове Шерлока, а Джон уже второй раз за сутки поражал его своей непредсказуемостью. Джон следил за мечущимся Шерлоком, видел, как дрожат его руки и губы, как он кутается в грязную простыню, словно в слабенькую броню. Честное открытое лицо Джона омрачилось тенью стыда, а в синих усталых глазах поселилась грусть и вина. Бесславный поступок для любого мужчины, а для альфы позорен вдвойне, ведь причинить вред омеге — этого не должно быть у них на генном уровне. А уж такому омеге, Шерлоку…        — Прости, — выдавил из себя Джон, и система Шерлока окончательно дала сбой. Что. За. Чёрт? Это «прости» прилетело песком в глаза посреди драки, а потому совершенно дезориентировало его. Вот только Джон не собирался вступать с ним в какую-либо схватку и Шерлоку нужно было понять почему. Он и хотел было думать как Джон, чтобы его понять, вот только замедление работы разума до такой степени грозило гению анабиозом. К тому же, по виноватому виду Джона можно сказать, что это точно что-то из сферы чувств… Да уж, впасть в анабиоз перестало казаться такой уж плохой идеей, когда загадка выпала на такое чужое нетоптанное им минное поле. Джон не настолько идиот, чтобы винить себя за то, что позаботился о течном омеге и его безопасности, разобрался с агрессивным альфой и вообще прилетел по первому зову Шерлока. Именно эта способность Джона «прилетать по свистку» казалась Шерлоку особым его достоинством, но вот только если Джон и винит себя за что-нибудь, то именно за это. Нужно было сначала выяснить у Шерлока в чём дело, а не мчаться к нему на всех парах, так, что даже тормоза в конце отказали. Вероятнее всего, что Джон считает себя насильником и может не помнить доброй части случившегося, не просто так же он метку проверял.        Джон вновь прервал его размышления, тем самым давая подсказку. — Тебе могут понадобиться обезболивающие… — несмело начал Джон, пытаясь придать сказанному оттенок врачебной консультации, — болевые ощущения вполне естественны… эм… в твоей ситуации, но у омег этому сопутствует процесс деформации, так что боль может быть интенсивной, в общем… — О, да перестань, — ощетинился Шерлок, чтобы, не дай бог, не покраснеть. Вся эта напускная мягкость Джона — поблажка в честь потери омежьей девственности? Какое это вообще имеет значение? Омега уже начинал осознавать важность произошедшего… акта, но какой идиот прислушивается к чему-то такому переменчивому и нестабильному, как эмоции? — Я не берёг себя для какого-нибудь истинного долгожданного альфы, — он сопроводил это издевательским смешком, — если ты об этом переживаешь. Мне совершенно нет дела до дефлорации, именно это я и имел в виду, когда говорил, что не заинтересован в активности подобного рода.        — Невероятно… — Шерлок на это иронично изогнул бровь. Он привык слышать это слово-комплимент от Джона, но в данных обстоятельствах оно приобретало оттенок абсурда. Джон потёр глаза кулаками и взъерошил волосы, прежде, чем вернуть внимание мельтешащему Шерлоку. — Ты же омега, ты не мог быть… Не при всём этом, — Джон жестом вскинутой руки обозначил привлекательность его тела. Здравым умом он понимал, насколько неуместен этот разговор, но шок выталкивал слова быстрее, чем Джон успевал попридержать язык за зубами. — Просто, как? Как это произошло, точнее, как этого не произошло до сих пор? Шерлок презрительно хмыкнул: — Интересно, о чём же ты думал, когда я сказал, что не заинтересован? — Не знаю, мне казалось, ты однажды на ком-то обжёгся и это сделало тебя таким… Шерлок услышал акценты не там, где Джон их расставил и успешно пропустил мимо ушей информацию о том, что он считает его в принципе способным на любовь. «Сделало тебя таким» замаячило перед ним красной тряпкой для быка, это практически синоним психопата. — О, так вот каким ты меня видел всё это время? — Шерлок уничижительно ухмыльнулся, подступая к кровати. — Болезненно уязвлённым идиотом с комплексом неполноценности? Жалким зацикленным человечком не способным справиться с собственным прошлым? — Шерлок заметно выходил из себя, что для альфы ощущалось как паника и пробуждало инстинкт защиты. Джон вскочил, прошёлся по кровати к её краю и остановился, нависая над Шерлоком, облачённый в одну только собственную кожу. Спокойно заверил: — Ничего из этого. Просто это самая основательная причина отказа от эмоций. Я так считаю. Это нормально. — Они оба почувствовали бы себя некомфортно, если бы Шерлок опустил глаза вниз, но Джон сумел удержать его взгляд. Взгляд самого Джона Шерлоку не нравился, как и вибрирующая энергия альфы, влиянию которой он упорно сопротивлялся. Джон как будто насильно внушал ему чувство спокойствия. — В таком случае я счастлив оказаться ненормальным, — высокомерно фыркнул Шерлок ему в лицо, но, кажется, опустил градус враждебности. Джон продолжал упрямо смотреть на него, стоя очень близко, но совершенно не прикасаясь, так что совсем скоро глупая омежья сущность повелась на близость альфы и обрадовалась тому, что тот не сердится, а даже опекает, и Шерлок невольно расслабился. — Это был мой сознательный независимый выбор, а не последствие каких-либо внешних воздействий, — тихо оставил за собой последнее слово Шерлок.        Близость становилась неуютной от затянувшегося молчания. Несмотря на то, что ссоры, вроде как, удалось избежать, Шерлок недовольно хмурился. Джон душил его своим неравнодушием, говорил с ним так, будто из всего только сам Шерлок имеет значение, так, будто это не последний их разговор. Уж лучше бы злился и кричал. — Так… что ты в таком случае делал во время течек? — Вот ещё и способность задавать правильные вопросы прорезалась ни к месту. Этот конкретный и весьма опасный вопрос застал Шерлока врасплох. Он слишком быстро отвёл глаза, чтобы реакция осталась незамеченной. Рассказывать Джону правду о искусственной коме и мерзком запахе, который кажется соблазнительным только ему, никак нельзя. Джон, скорее всего придёт к тому же выводу, что и Майкрофт, а он очень ясно дал понять, что отрёкся от сущности альфы в пользу способности делать независимый выбор. Джон сделал в точности то же, что и Шерлок, только во имя чувств. Если Джон заподозрит в нём истинную пару, то непременно вычеркнет его из своей жизни ради того самого сознательного выбора, ради Мэри. Джон не станет слушать, что Шерлоку равно как и ему такая связь не нужна. Не то чтобы сейчас ситуация обстояла лучше, Джон уйдёт так или иначе, но если Шерлок останется для него простым омегой, а не его истинным, он может и вернуться. В конце концов в случившемся нет никакой трагедии, как то, что ощущалось так хорошо, может означать что-то плохое? Их секс был предосудительным, неправильным, но его уж точно нельзя назвать плохим происшествием. С этой мыслью Шерлок нашёл идеальный ответ, для того, чтобы отбить у Джона желание продолжить расспрос. — Хочешь с этим помочь? — Разумеется, Джон услышал это как эквивалент «это тебя не касается». Не давая Джону возможности найтись с ответом, Шерлок взглянул на настенные часы и вновь ткнул альфу носом в самую насущную проблему. — Твои сорок минут на исходе.        Шерлок вышел из комнаты, пока Джон приводил себя в порядок, и улёгся на диван, лицом к спинке, дожидаясь пока он уйдёт и это закончится. Всё закончится. Почему-то слова о конце их дружбы, которых Шерлок ждал, так и не прозвучали. Зато прозвучало кое-что похуже. — Ты будешь в порядке? — осторожно спросил Джон, увидев омегу свернувшимся на диване. Разумеется, Шерлоку придётся теперь быть в порядке без его участия, о чём бы конкретно Джон не спрашивал.