Stand by me

       Омега так и сидел на полу, прижавшись щекой к бедру своего альфы, и наблюдал за его нервно сжимающимся кулаком. Только когда Шерлок увидел расслабленную ладонь Джона, смог поднять голову, чтобы посмотреть на него. Джон резко нагнулся, пуганный Шерлок шарахнулся от этого движения, но Джон всего лишь ухватил его за подбородок и неожиданно мягко погладил багровое пятнышко — последствие бурного вечера. Большой палец медленно перебрался на впалую щёку и начал скрести засохшую плёнку чужих течных выделений. Джон выглядел таким убийственно спокойным и сосредоточенным, совсем как перед расправой над альфой, так что Шерлоку сделалось не по себе.        — Шерлок, что это было? — слова ударились в макушку Шерлока как первые капли предстоящей грозы. Запах экзотического растения и штормящего моря обострился и окутал гостиную надвигающимся тропическим ураганом. Тонкий нюх омеги учуял еле заметную цветочную нотку, которая портила любимый мужественный букет своей сладкой приторностью. Шерлок презрительно швыркнул носом, скинул руку альфы со своего лица и резко ответил: — Подтверждение гнилой природы вторичного гендерного типа полученное опытным путём. — Он не спешил подниматься с пола, потому что даже разговор глаза в глаза не дал бы ему равного положения, но его бесцеремонно схватили за ворот расстёгнутой рубашки и потянули вверх. — Эксперимент, я правильно тебя понял? — Джон буквально дышал ему в лицо опасностью и Шерлок вовремя остановил себя, возможно впервые задумавшись о том, что бывают случаи в которых стоит прикусить свой острый язык. — Не помню, чтобы я соглашался участвовать в этом дерьме, но тебе ведь не нужно моё согласие, не так ли? — Шерлок стряхнул с себя его руки, чтобы уж совсем не походить на шкодливого кота, которого держат за шкирку. Однако, презентабельности его виду это не добавило. Джон окинул этого «экспериментатора» нарочито насмешливым взглядом: взъерошенные кудри на учёной голове, блямбы на подбородке и шее, мятая белая рубашка с вырванными пуговицами, разведённые полы которой прикрывают тело чисто символически, в нижней части строгой униформы учёного — минимализм из белых трусов, в тон рубашке, прямо по правилам лабораторного этикета. — И что ты этим доказал? — прозвучало скорее как «и что из этого получилось», потому как альфа кивнул на потрёпанный вид омеги, обозначая его как конечный результат. Шерлок же, спокойно надевающий асексуальную броню на голое тело, нисколько от этого не смутился. Чувство собственной важности и превосходства не покинули его следом за разорванными брюками. Омега гордо вскинул побитый подбородок, посылая Джону ответный, ещё более издевательский взгляд, коим пробежался по сорванным шлёвкам с торчащим ремнём, по мятой рубашке, что была аккуратно заправлена в брюки до встречи с течным омегой, а нынче висела спереди клетчатым фартуком; пытливый взгляд задержался на присохшем следе течной смазки, что в точности повторял форму похотливых пальцев объекта-О. Шерлок поморщился. Страшно захотелось плюнуть в это пятно. — Ты не должен был уходить! — запальчиво крикнул Шерлок, и резко остановился, напоровшись на звериный взгляд Джона, его внутренний голос учёного настойчиво советовал прибегнуть к транквилизаторам. — Приходить, — всё тем же убийственно-ровным тоном исправил его Джон. — Да брось, тебе ведь понравилось, — не внемля голосу разума, продолжал зарываться Шерлок. Но учуяв вибрирующее напряжение, что испускал взбешённый альфа, решил отступить на безопасное расстояние и ретироваться на кухню. — Этот… — Шерлок тщательно прожевал слово, прежде чем его выплюнуть, — омега весь из себя изнемогающий, влажный, жалобно скулящий… — дразнился Шерлок, делая вид, что копается в холодильнике в поисках чего-нибудь, что можно было приложить к саднившему подбородку. — Ты пожалел его, Джон? Как глубоко? — Яд стекал с его языка так же обильно, как течная жидкость из промежности того проклятого омеги. Шерлок обсессивно перелопачивал вакуумные пакеты с органами, не осмеливаясь обернуться. — Как далеко ты его утащил? До ближайшей подворотни, полагаю. Он-то точно использовал рот по назначению, или как у вас, альф, принято выражаться? — безостановочно тараторил Шерлок по нотам нарастающей истерики. После всего случившегося, ему и в голову не пришло, что если бы Джон вступил с тем беднягой в сексуальную связь, то не стоял бы сейчас здесь, ведь альфа не может оторваться от омеги до конца течки.               …Второпях вытащив течного омегу с Бейкер-стрит, точно из горящего дома, и завернув за угол, Джон вызвал скорую. В отделении экстренной медицинской помощи имелись комнаты-изоляторы, где омеги могли переждать свою течку, на случай, если она застала их вне дома. В этот период не всегда представлялось возможным выспросить у омеги имя или адрес проживания, чтобы доставить домой, а если оставить течного гражданина на улице, возвышался риск изнасилования, которые крайне трудно расследовать и судить в случаях вторичного гендерного типа. Так что медицинские изоляторы были лучшим решением. Услышав, что Джон хочет от него избавиться, Райан только прибавил в напоре домогательств, в виду проявленного усердия в их с Джоном случае насильником признали бы скорее омегу. К счастью, скорая прибыла в срок. Медики изумлялись выдержке альфы, и Джон выслушивал их, крепко сцепив зубы, пока Райан обиженно орал: «Он обещал мне тебя!»               Шерлок едва успел убрать пальцы, когда перед его носом захлопнулась дверца холодильника. Новый уровень. Раньше милый терпеливый Джон мог только сердито хлопнуть крышкой ноутбука. Впрочем, милого и терпеливого Джона в комнате не было. Перед Шерлоком стоял альфа, сытый им по горло и в то же время голодный.        Слова Шерлока били ощутимо, но мимо цели. Все его нападки не имели реального основания, а потому ни одним словом он не мог пристыдить Джона, а только подливал масла в огонь его бешенства. Альфа упёрся кулаками в бока, рубашка натянулась и из-под её низа показалась внушительная эрекция, под длительным давлением которой молния ширинки наполовину расстегнулась.        Шерлок обновил данные: там, в гостиной, когда эксперимент вышел из-под контроля и объект-А2 навалился на него с животными домогательствами, Шерлоку показалось, что прошла вечность до того, как явился Джон, но это ложное субъективное восприятие, вызванное стрессом. По всем прикидкам выходило, что с момента ухода до момента возвращения Джона прошло от пятнадцати до двадцати минут, а значит, у объектов О и А1 ничего не было. Сейчас Джон выглядел крайне возбуждённым, а драка с конкурентом только поспособствовала сохранению и накалу этого состояния.        — Оу… — Шерлок округлил глаза от осознания провальных результатов опыта: главный объект исследования — Джон, ради которого всё и затевалось, прошёл проверку на прочность. Но почему-то такой итог опыта неожиданно принес облегчение, на один короткий миг глаза экспериментатора засияли восторгом, а сердце наполнилось гордостью. Но тут же Шерлок вспомнил всё, за чем наблюдал сквозь экран ноутбука, в памяти ещё свежели картины диванного разврата: наглая нога омеги поглаживающая член альфы сквозь брюки, руки Джона, сжимающие, нет, тискающие тощую омежью задницу, трение паха о пах, Джон вылизывающий шею пустышки-объекта. Для Шерлока, не познавшего близости с альфой это приравнивалось к почти полноценному половому акту. Джон заметил, как на секунду прояснились черты его лица, но тут же скривились в презрительную гримасу.        — О, ты, наверное, гордишься своим воздержанием? — продолжил он свои нападки, распалённый противными воспоминаниями настолько, что напрочь забыл страх перед разъярённым альфой. — Твоё терпение — фальшивка, Джон. Можно делать что хочешь, главное не совать свой член в течную дырку — вот и все твои принципы, — шипел Шерлок презрительно сощурив глаза. Вне зависимости от того, как обвинительно это прозвучало, он совсем не имел в виду того, что Джон должен был довести дело до конца, Шерлок подразумевал, что Джон вообще не должен был хотеть того омегу.        Будь на месте Шерлока кто-нибудь другой — после таких высказываний уже собирал бы выбитые зубы поломанными руками, но Шерлок даже в самых возмутительных моментах не вызывал у Джона желания серьёзно его ударить. Придушить — возможно, отшлёпать — да, но не более. Он определённо вывел Джона из себя, вот только во всём сказанном читалась провокация с сексуальным подтекстом, а это меняло режим «придушить—заткнуть» на «валить—трахать». Его альфья сущность только что прошла проверку соблазном течного омеги и потасовкой с другим альфой, так что возбуждение от похоти и агрессии смешалось в едином взрывоопасном коктейле. — Ещё только одно слово, Шерлок, и я закончу то, что не доделал твой подопытный кролик. — Не в твоих правилах заканчивать! — неожиданно для самого себя огрызнулся омега, тем самым возвращаясь в то роковое такси. Шерлок старался забыть о том обидном случае и не придавать ему значения, но на данный момент его тщательно угнетаемая омежья природа прорвала плотину.        Не отрывая от него своего свирепого затуманенного взгляда, Джон нарочито медленно вытащил ремень из собственных брюк. Шерлок слишком доверял своему доброму терпеливому доктору, чтобы поверить в происходящее, а потому только иронично вскинул бровь. На это явное пренебрежение Джон усмехнулся, сложив ремень вдвое, продел его конец в отверстие пряжки и шагнул вперёд. Шерлок выставил перед собой руку, чтобы его остановить, он и пискнуть не успел, когда альфа заломил эту руку за его спиной. Свободной рукой Шерлок уцепился ему в плечо, но Джон крепко сжал его запястье, вынуждая отпустить, и вскоре обе руки омеги были связаны за спиной двойной петлёй. Эти манипуляции заставили Джона прижаться к Шерлоку всем телом, и он на момент задержался в этом положении глядя куда-то через его плечо. Возможно, это была последняя попытка сдержаться. Шерлок уже хотел было отпустить очередную язвительную колкость, но заткнулся, когда ощутил, как твёрдые намерения альфы упираются ему в бедро. Оторвавшись от него, Джон подошёл к столу и одним махом смёл с него весь лабораторный инвентарь, за исключением стоявшего поодаль микроскопа. Осколки колб и чашек Петри посыпались к босым ногам Шерлока и тот злобно засопел, на раз позабыв о своём положении. — В чём мне теперь проводить свои эксперименты?! — Ты уже перешёл на людей, Шерлок. Их в пробирку не запихнёшь, а вот на лабораторный стол положить можно. — В доказательство альфа подхватил его на руки и повалил на кухонный стол. Шерлок догадывался, что происходит что-то не поддающееся его пониманию, но строить из себя жертву ему сегодня уже надоело, он не агнец на заклание. Подниматься со связанными за спиной руками было крайне неудобно, так что Шерлок приложил усилие, с которым качают пресс, чтобы оторвать туловище от столешницы и привести себя в сидячее положение. Не успел он до конца воплотить задуманное, как Джон обхватил его бёдра и приподнял, чтобы беспрепятственно избавить омегу от нижней части лабораторной униформы. Шерлок взбрыкнул, лишиться трусов это ему не помешало, но вот подняться он не смог и повалился обратно, больно придавливая связанные руки. Джон отбросил трусы в сторону и потянулся к обнажённым бёдрам, но Шерлок предостерегающе упёрся ногой ему в грудь. На одно короткое мгновение он загорелся желанием проделать с Джоном то же самое, что и экспериментальный омега: провести ногой вниз, ощутить отвердевший член альфы кожей стопы. Такой развратный ход мыслей быстро прервался трепетным страхом, ибо крепкие руки альфы сомкнулись на его лодыжках и потянули на себя. — Джон, ты же не собираешься… — уже менее отважно начал Шерлок и оборвался на полуслове, когда увидел, как Джон сплёвывает себе на ладонь. Пожалуй, для него этот жест был несколько грубым.        Шерлок зажмурил глаза, он успел осознать бесполезность сопротивления менее часа назад, так что застыл неподвижно, уповая на то, что Джон вовремя придёт в себя и не совершит того, что навсегда поменяет их отношения. Альфа даже не поднял на него взгляд, будучи полностью увлечённым самой омежьей частью Шерлока. Когда смоченные слюной подушечки пальцев коснулись бледно-розового входа, омега вздрогнул и задышал нервно, учащённо. Он успокоил себя только тем, что касания Джона не были подобны действиям того грубого альфы. Нежные пальцы терпеливо кружили по контуру сжатого ануса, поглаживали и дразняще потирали. — Джон, — едва ли своим голосом окликнул его Шерлок. — Ты на самом деле не хочешь этого. — В последнее время ты ошибаешься слишком часто, — ответил ему сиплый голос альфы, и первый палец тут же резко ворвался внутрь до основания. Джон провёл им по кругу и глухо рыкнул, поняв, что омега не такой тесный, как ожидалось. Прежде, чем ревность к предполагаемым предыдущим партнёрам Шерлока поглотила его, доктор вспомнил, что такова особенность омежьей природы — не быть узкими, чтобы принять весьма объёмный член альфы. Для ведения этого секс-поединка Джон выбрал стратегию недавней схватки — приняв решение, он уже не станет торопиться. Когда альфа ввёл второй палец, Шерлок резко свёл бёдра, обездвиживая его руку, и Джон тут же вернул его ноги в прежнее положение, крепко вцепившись в бедро, чем причинил ему боль впервые. Шерлок почти расслабился и подчинился, насильно вверяясь ласкам требовательных пальцев, как Джон ввёл в него третий, безымянный, и мышцы обдало металлическим холодом. «Кольцо. Мэри. Джон женат», — пронеслось в голове омеги. От осознания сделалось жутко стыдно, а от ощущения металлической прохлады на разогретом входе Шерлок почувствовал себя грязным. Это был отличный способ остановить Джона — напомнить ему о браке, но Шерлок уже был слишком уязвлённым, чтобы произнести хоть одно внятное слово без унизительного скулежа.        К сожалению, Джон не следил за выражением его лица. Быть может он боялся, что встретившись со взглядом Шерлока — отступит, а Джон совсем не хотел отступать. Альфа полностью сосредоточился на шелковисто-атласном тёплом омежьем анусе и его поглотили приятные тактильные ощущения. Он прекратил растягивать омегу только когда во рту окончательно пересохло от возбуждения, а в простоявшем длительное время без дела члене почувствовалось покалывание. Дополнительной смазки не требовалось, природная сочилась так обильно, что это грозило Джону хреновым обезвоживанием организма. Шерлок насторожился, когда почувствовал как выскользнули пальцы альфы. Мышцы всего тела сократились разом, когда альфа приставил ко входу влажную крупную головку. — ДжОн… — в последний раз попытался образумить его Шерлок, но «о» в имени альфы перешло во вскрик, когда тот толкнулся, плавно проникая в него. Джон блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь ощущением тёплых влажных мышц, плотно обволакивающих его изнывающий член. Шерлок наблюдал за выражением его лица из-под полуопущенных век, и внутренний предатель-омега заходился приятным трепетом от того, что может доставить своему альфе такое удовольствие. А потом его взгляд скользнул ниже и споткнулся о то, чему он обязан за происходящее. Джон не разделся, так что на груди всё ещё красовался след другого омеги, из-за которого альфа и пришёл в возбуждённое состояние. Первый стон Шерлока сорвался от обиды и разочарования. Он — не более чем сосуд для облегчения чужой похоти. Грязь, которую он ощущает на себе и в себе, достойна скорее общественного туалета, никаких личных чувств альфа к нему не испытывает.        Если бы Джон догадывался о его мыслях, приложил бы все усилия, чтобы разуверить в этом единственно желанного омегу, но все усилия брошены на быстрые размашистые движения внутри умопомрачительного тела. Поначалу Джон придерживал Шерлока за бедра, чтобы задать ритм, но когда он всё-таки открыл глаза — руки зачесались от желания исследовать прекрасное тело целиком. Джон побоялся распустить оголодавший взгляд и смотреть на всего омегу сразу, длительная голодовка могла перейти в плотоядное недержание. Потому он аккуратно последовал за движением рук: гладкая кожа упругих бёдер, по выступающим бедренным косточкам, по плоскому напряжённому животу с аккуратной впадинкой пупка и маленькой тёмной родинкой, розовый шрам от ножа почти незаметен, на ощупь только еле заметный тонкий рубчик. Руки альфы раздвинули края белой рубашки, пройдясь по выступам рёбер и представляя ненасытному взгляду нежные аловатые соски, прежде чем укрыть их от взора большими пальцами. Джон потёр их, пока не добился заветной твёрдости. На груди выше знакомая россыпь мелких родинок, виденная им в первую их встречу и запомнившаяся как чудесное созвездие. На лицо омеги голодный жаждущий взгляд подняться не посмел, боясь поперхнуться, а то и подавиться увиденным выражением. Альфа совершенно не мог сдерживать себя, чтобы не вбиваться в омегу резко и глубоко, а потому старался компенсировать эту грубость хотя бы лаской верхней части великолепного тела. Руки Джона прошлись по ключицам, плечам, проверили пулевой шрам справа и замерли у основания длинной шеи. В поле зрения попал раскрашенный багровым синяком подбородок. След насилия некстати сочетался с избитыми костяшками пальцев самого Джона и у него в затуманенной голове что-то щёлкнуло. Насильник! То, что он сейчас делает… Боже. Он прекратил двигаться и наконец посмотрел в тщательно избегаемое лицо.        Шерлок открыл слезящиеся светлые глаза. Он смирился с происходящим. При других обстоятельствах или во время течки это мог бы быть лучший секс в его жизни, если бы он не был первым. Шерлок — омега, так что он не чувствовал такой уж невыносимой боли внутри, зато затёкшие связанные руки, придавленные его весом к столу изнывали от неё, локти натёрлись, елозя по столешнице при каждом поступательном движении, а оставшиеся на Джоне брюки нещадно натирали и без того разгорячённые бёдра. Не говоря уже о полном отсутствии прелюдии и самого Джона, его Джона. Здесь только альфа брал омегу, вымещая на нём возбуждение, неудовлетворённое в прошлом партнёре. И Шерлоку от этого стало так гадко, как не было при неудавшемся изнасиловании.        Джон смотрел на него в ужасе и растерянности. Он только сейчас понял, что Шерлок даже не был возбуждён, его вялый член служил тому наглядным укором. Первым побуждением Джона было выйти из Шерлока, но этим бы он только больше унизил его и происходящее действительно стало бы актом изнасилования, чем это вовсе не являлось для самого Джона. Да, он яростно утолял свою жажду в этом конкретном омеге, которого вожделел не переставая с самой первой встречи, пусть и втайне от самого себя. Но он совсем не этого хотел, точнее, взбешённый накануне, он, конечно же, не поинтересовался, чего хочет сам омега.        Шерлок не выдержал этой встречи взглядов первым. Он только сильнее поджал губы и отвернулся, и будь у него свободная рука, омега непременно прикрыл бы ею лицо. — Боже, нет, Шерлок… — прошептал Джон, бездумно поглаживая его быстро вздымающуюся грудь. Он не может оставить всё так. Теперь единственная цель альфы — доставить удовольствие своему омеге, позаботиться о нём. Джон прошёлся нежным поглаживанием по изогнутой шее и попытался повернуть к себе его голову, чему Шерлок отчаянно противился. Джон наклонился к нему и нашёл его губы своими, касаясь их в невесомом умоляющем поцелуе, — безответно. Альфе удалось только раздвинуть мягкие полные губы настойчивым языком, но он тут же натолкнулся на защитно стиснутые зубы. Джон с сожалением оторвался от его прекрасного упрямого рта и шепнул «прости» в неповиновавшиеся губы. Опираясь на локти, одну руку Джон запустил в растрёпанные кудри, чтобы успокаивающе помассировать голову омеги, на которую за один вечер свалилось столько бед, а второй, свободной, — огладил острые черты его лица, попутно покрывая невесомыми поцелуями изувеченный гордый подбородок.        От такой перемены в Джоне Шерлок почувствовал себя ещё более уязвлённым, только эта новая уязвимость разлилась в груди уже не обидой и разочарованием, а трепетным ласковым теплом. Джон спустился к его шее и заботливо вылизал следы зубов объекта-А2, борясь с потребностью заменить их собственным укусом. От таких приятных манипуляций член Шерлока стал постепенно наливаться кровью, и Джон почувствовал его прикосновение к собственному животу. Он оторвался от дурманящей шеи и поднял взгляд на Шерлока, который в смущении прикрыл глаза и вскинул бедра, призывая Джона к возобновлению движений.        Джон просунул руку ему под спину и оттолкнувшись второй, поднялся, увлекая Шерлока за собой, чтобы он мог принять сидячее положение. Шерлок уткнулся лицом ему в плечо и повёл лопатками, расправляя спину. Джон тут же скользнул туда руками, чтобы размять затёкшие мышцы. Обострившееся от близости альфы обоняние с особой интенсивностью уловило запах другого омеги, застывший плёнкой в блёклом пятне. Шерлок злобно зарычал и отпрянул от Джона, тяжело дыша. Джон накрыл рукой его затылок, пытаясь развернуть к себе его голову, но Шерлок упрямо уставился в сторону, сердито посапывая. — Что я могу сделать для тебя? — с неприкрытым раскаянием поинтересовался Джон. — Сними рубашку, — прорычал Шерлок сквозь стиснутые зубы. Если бы у него были свободны руки, омега первым делом разорвал бы её по швам. Ему больше не представится шанса быть с Джоном так, чувствовать его в себе, и пусть опьянение рассудка альфы случилось благодаря чужой течке, но в свой единственный раз Шерлок хотел хотя бы представить, что это его заслуга. Джон повиновался просьбе с армейской скоростью, а заметив покраснение на бёдрах партнёра, мысленно обругал себя и опустил брюки до колен, лишь бы только не выходить из тёплого нутра его тела. Шерлок с трудом поднял ноги и скрестил лодыжки у Джона на пояснице, и альфа снова толкнулся вперёд наполовину вышедшим членом. Шерлок наконец-то издал вздох наслаждения, тем самым поощряя провинившегося альфу. На этот раз Джон наращивал темп постепенно, поглаживая оплетшие его ноги от острых коленей до упругих бёдер, продолжая целовать добровольно подставленную шею, не смея больше просить поцелуя у восторженно приоткрывшихся губ. То, что настроение омеги поменялось и он стал испытывать удовольствие, подтверждала обильно выделяющаяся смазка, отчего двигаться в нём стало ещё приятнее и комфортнее.        Джон почувствовал, что вот-вот кончит, когда что-то вдруг пошло не так. Пульсирующий внутри горячего тела член не выплёскивал семени, начал нещадно ныть от боли, а стенки омежьего ануса стали беспощадно тесными. Он никогда не чувствовал подобного ранее. Шерлок, сжав зубы, самоотверженно терпел раздирающую боль, но в один момент вскрикнул и попытался вырваться. Джон ощутил такое впервые, но в сознании возникло понимание, — подброшенное туда то ли когда-то читанной медицинской литературой, то ли чистым инстинктом — что так образовывается узел. Шерлок скулил и извивался изо всех сил стараясь отстраниться. Джон только крепче прижал его к себе, успокаивая мерными поглаживаниями. — Не дергайся, ты так только себе навредишь, — прошептал он. — Это ты мне сейчас навредишь! Ты разрываешь меня изнутри, я больше не могу терпеть! — в панике закричал Шерлок и это стрессовое состояние передалось Джону. Проникшись глубоким сочувствием к своему омеге, Джон на мгновение растерялся и даже подумал, что Шерлок испытывает боль из-за отсутствия течки. Это предположение ложно. Омеги созданы так, что могут принимать в себя альф в любое время. Подтверждением тому была смазка, которую тело Шерлока выделяло всё больше на протяжении соития, отчего и без того не самый романтичный секс опошлялся неприличными влажными звуками при каждом толчке. Отсутствие течки — не ответ, но Джон не мог быть так уверен. Это ведь Шерлок, у него всё не как у людей/омег. И вдруг Джон понял — так реагируют только девственные омеги. Узел лишает их девственности, когда они принимают его впервые. Только после этого тело деформируется, стенки ануса приобретают сверхэластичность, с помощью которой омега способен подстраиваться под узел альфы безболезненно. Джон уже не мог двигаться в нём, но Шерлок почувствовал давление на простату и испуганно посмотрел на своего альфу. — Узел, — хрипло пояснил Джон, и это уточнение, кажется, испугало Шерлока только больше. — Нет, нет, нет… — Шерлок плотно зажмурил глаза, пытаясь превозмочь боль, от которой, казалось, его тело разойдётся по швам. — Сделай что-нибудь, ты же доктор! — пролепетал он, извиваясь, и напрягся так сильно, что больно стало уже Джону. — Ты доверяешь мне? — Джон властно ухватил его за подбородок, чтобы наладить визуальный контакт, но глаза Шерлока оставались закрытыми в попытке контролировать боль. — Посмотри на меня. — Холодный командный тон заставил омегу подчиниться. Когда Шерлок открыл глаза, его испуганный, умоляющий взгляд столкнулся с уверенным, решительным взором альфы. — Ты доверяешь мне? — Шерлок простонал согласие сквозь стиснутые зубы. — Так, хорошо. Постарайся расслабиться. — когда Шерлок услышал эти слова, гримаса боли на его лице сменилась ярким возмущением. «Расслабиться». Садистский совет года. — Шерлок. — Звук собственного имени подействовал благотворно. Джон обращался именно к нему, бережно прижимал к себе, проявлял участие. Несмотря на заявленное вначале намерение, он не хотел причинить Шерлоку боль. Сейчас он не был бездумным, находящимся под контролем взбунтовавшихся гормонов альфой. Джон знал, что делает. Стоило Шерлоку это понять, и Джон почувствовал оказанное доверие в действии — стенки омежьего отверстия прекратили своё болезненное давление и стали мерно сокращаться вокруг узла, посылая ему электрические импульсы удовольствия.        Полностью сформировавшийся узел пульсировал внутри, ритмично массируя простату. С искусанных припухших губ Шерлока сорвался первый стон неподдельного наслаждения. До этого он стонал и ныл от боли, так что Джон решил удостовериться. — В порядке? — Это слишком… — сдавленно промычал Шерлок, куда-то ему в плечо, — слишком хорошо. — Он откинул голову, чтобы посмотреть на Джона и наградить его самой бесстыжей улыбкой. — Джон, я теперь ни за что не пожалею о том, что натворил. Твой-воспитательный-момент-пошёл-ко-всем-чертям, — слитно выпалил омега, чтобы успеть поддразнить его до следующего неконтролируемого стона. Дразнить Джона дальше уже было некуда, и так весь его мир на данный момент замкнулся между глазами любимого омеги и его восхитительным горячим нутром. Между прочим, нутром девственным, что никак не укладывалось в затуманенном сознании альфы, но он решил разобраться с этим нонсенсом позднее.        Они больше не могли находиться в такой позе. Джон уже ощущал, как подрагивают ноги в предоргазменной неге. Сцепка продлится несколько часов, так что ответственный альфа решил переместиться в более комфортное место, чем расшатанный кухонный стол. Подрагивающими руками он попытался развязать запястья Шерлока, чтобы тот мог держаться за него при перемещении. Чёрт, с этими узлами одни проблемы — завязать легче, чем распутать. Когда Джон наконец-то избавил его от ремня, Шерлок не смог ухватиться за его плечи, затёкшие руки плохо поддавались контролю. Джон подхватил его под бёдра, ещё сильнее прижал к себе, а Шерлок крепче обнял его ногами. Под новыми ботинками Джона заскрипели осколки разбитых колб. Плевать. Альфа сосредоточен на куда более острых ощущениях. Ступая на нетвёрдых ногах в спустившихся штанах Джон донёс Шерлока до гостиной и хотел опуститься на диван, как услышал протестующее бормотание над ухом. — Bad… — Плохо? — переспросил Джон, беспокоясь, что для омеги снова что-то пошло не так. Конечно, плохо. Ранее этим же вечером на данном конкретном диване по-настоящему пытались изнасиловать Шерлока, но вообще-то он имел в виду кровать. Охрипший голос плохо поддавался ему, так что Шерлок слабой рукой сгрёб волосы Джона на затылке и потянул в сторону, точно за поводья, указывая путь своему жеребцу. — Bedroom!        Достигнув цели, они повалились набок поперёк кровати. Это впервые для них обоих. Джон ведь тоже никогда не был с омегой до этого вечера и такой опыт вполне способен заставить его пожалеть об этом воздержании. Быть в омеге — более, чем естественно. Естественно для альфы. Тело Шерлока идеально подстраивалось под него, не нужно искать идеальную позу или темп, к чему обязывал предыдущий сексуальный опыт. Узел стал для Джона изысканной пыткой — от его пульсаций возбуждение только возрастало и альфа инстинктивно хотел двигаться в податливом омежьем теле, чередуя быстрые резкие толчки с медленными, глубокими, но узел зафиксировал его внутри и не позволял совершать фрикции. При этом дразнящее чувство скорой разрядки, казалось, длилось целую вечность.        Шерлок, после стольких лет мучений и унижений, наконец обрел гармонию со своей омежьей природой, почувствовал себя полноценным. Если такое с ним происходит вне течки, то что же могло быть во время нее... Подумать страшно, пережить такое удовольствие и не сойти с ума... — Джон… я исчезаю, проваливаюсь куда-то… — сиплый голос выдавал панику, Шерлок судорожно хватался за его плечи, впиваясь в кожу ногтями. — Всё в порядке, — Джон освободил его от рубашки, скользнул рукой по его телу, оглаживая быстро вздымающуюся грудь и живот, — я держу тебя, — рука альфы спустилась ниже, и Джон обхватил его гладкий возбуждённый член, чтобы поймать и присвоить себе извержение первого оргазма. Лучшее в сексе с омегой — синхронность. Кончили они одновременно, а оргазм ощущался как свободное падение и резкий полёт вверх за секунду до того, чтобы разбиться о землю. Истинный катарсис. Джон смотрел на свою руку, держащую аккуратный красивый член Шерлока, как на самую потрясающую картину, тёплое семя стекало жемчужным ручейком по обнимающей ладони, альфа не удержался и попробовал этот изысканный деликатес, поднеся пальцы ко рту. Шерлок, видя, как Джон лижет его сперму, а внутри ощущая обильное наполнение семенем альфы, чуть не потерял сознание от невыносимого чувственного наслаждения.        Немного придя в себя, альфа и омега уставились друг на друга в попытке прочесть эмоции по лицу напротив. Но это было всё равно что смотреть в зеркало: одинаково глупые блаженные улыбки, мутные пьяные глаза, пятнистый румянец и лохматые потные волосы. Даже их шрамы на плечах тоже находились напротив друг друга: правое плечо Шерлока с небольшим блестящим розовым пятнышком и левое Джона, с уродливой кривой медузой, проткнувшей плечо насквозь. Говорить не хотелось, да и не было на это сил. Силы еще понадобятся, ведь их ждёт впереди не один оргазм, прежде чем узел спадёт.        Шерлок приходил в себя как после тяжелой болезни, или, если можно сравнить, после родов: страх, ожидание, чудовищная боль, рвущая изнутри, и вот, наконец, результат мучений — усталость и эйфория, и даже «ребёночек» сопит рядом под боком, дитятко с проседью и вечерней щетиной, умопомрачительно пахнущее морским солёным прибоем. И Шерлок сделает всё возможное, чтобы пока не выпускать его из объятий самозабвенного сна. Ведь потом им придётся разговаривать, ссориться, он превратится для Джона в психа, Джон уйдёт. Так зачем же кончать так резко и плохо, если можно делать это долго и хорошо?