I've hurt myself by hurting you

POV Эрик       Через полторы недели, когда врачи убедились, что с моей женой все в порядке, я смог забрать ее и детей домой. Если честно, я немного переживаю, как все это будет выглядеть. И поэтому, сейчас, когда мы почти подъехали к нашему дому, мое сердце колотится как бешеное. На моих руках спит Густав, а Энжела на руках Кристин, она не выпускает малышку с рук, я бы сказал, что она любит ее больше, чем… Густава. Его она тоже любит, но с ним все будет проще — мальчик идеальный, здоровый и красивый. А в малышке я вижу себя, хотя по большей части у нее черты Кристин. Но из-за личика дочки я вижу в ней себя. Только при одном взгляде на нее, мое сердце сжимается от боли. Как я мог так поступить с моим ребенком, с Кристин? Они обе не заслужили этого! Попытайся я убить себя из-за своего ничтожества, я не выполню клятву, данную перед Богом, Надиром и Раулем в церкви на нашей с Кристин свадьбе. Я не буду рядом с ней и не буду заботиться. Уйди я ради ее же блага, Кристин посчитает, что я ее не люблю, что не хочу быть с ней, но ведь это не так! И я не могу бросить своего ангела с двумя грудными детьми на руках! Ей нужна помощь, ей нужна поддержка и забота… — Вот так, — я аккуратно уложил сына в кроватку рядом с кроваткой Энжелы. Некоторое время они будут спать в нашей комнате, чтобы не бежать в другую комнату ночью. Я подошел к Кристин и обнял ее, прижав к себе, пока она смотрела на наших детей. — Я люблю тебя, Кристин. — Я тебя тоже люблю, Эрик. Очень, — она подняла свой шоколадный взгляд на меня. — Ты самый лучший муж на свете, ты знаешь это? — она улыбнулась. — Слишком мало времени прошло, мы с тобой женаты всего-то 8 месяцев, — я ухмыльнулся. — Эрик, я хочу тебя попросить кое о чем, — робко сказала она, слегка покрываясь краской. — Все что угодно, mon ange, — я коснулся ее розовой щечки своей рукой и погладил. — Ты можешь подождать? — я непонимающе посмотрел на Кристин, вопросительно поднимая бровь. — С занятием любовью, — объясняя, она добавила дрожащим голосом. О, Боже, вот о чем она волнуется. — Любовь моя, не переживай об этом. Я буду ждать столько, сколько тебе нужно. Я понимаю, что тебе нужно восстановится. Ты сама скажешь, когда будешь готова, ладно? — Спасибо тебе, — она облегченно улыбнулась. Я и не хотел… Возможно, пока она будет восстанавливаться, я должен поискать способы предохранения. Я хочу еще детей, но не могу позволить, чтобы они были такие, как я, как Энжела… Просто не могу этого позволить! — Ты хочешь чего-нибудь поесть? — нужно сменить тему, потому что нам обоим неловко. Она отрицательно закивала головой.- Но, Кристин, тебе нужно есть, чтобы кормить малышей. Ты ела утром в больнице, уже прошло много времени… — Хорошо, Эрик, раз ты настаиваешь, я поем, — хихикая, она все же согласилась. — Пойдем, я что-то приготовлю тебе поесть…

***

      Малышам уже семь месяцев, они растут очень быстро, что мы с Кристин даже не заметили, как они стали сидеть, ползать, потихоньку с поддержкой топать ножками, пытаться говорить, правда не совсем удачно, но это уже что-то. Кристин любит малышку Энжелу до безумия, моё сердце радуется, когда я вижу как они играют вместе. И в некоторые моменты мне становится жаль, что моей матерью не была Кристин. Такая, как она — самая лучшая мама на свете. Она хорошо справляется не смотря на ещё столь юный возраст. Но моим детям, в частности дочке, повезло с мамой…       Сквозь ночную тишину послышался детский плач, и лежащая рядом со мной Кристин начала шевелиться. — Энжела плачет, — не открывая глаз, сонно пробурчала она, убирая с себя одеяло, чтобы встать. Как она определяет, кто плачет? Они же совсем одинаково плачут, хотя, если прислушаться, то можно услышать насколько голос Густава ниже на несколько тонов. — Нет, mon ange, спи, — я накинул одеяло обратно на жену и легко поцеловал. — Я пойду к дочке, успокою её, а ты спи… — О, Эрик, что бы я без тебя делала? — Ты бы справилась и без меня, — я погладил ее по руке, встал с постели и направился в детскую комнату. - Ну, кто из вас не дает нам с мамочкой спать? — улыбаясь, я подошел к двум кроваткам. Густав, на удивление, спал, его не разбудил плач сестры.       В комнате снова послышались детские всхлипывания и я подошел к кроватке дочери. Малышка печально скривилась, но как только заметила меня, она слегка успокоилась. Я взял ее на руки, слегка покачивая и прихлопывая по спинке. — Ну, мадемуазель Дестлер, что вас беспокоит? — я посмотрел в карие глаза Энжелы и впервые за все время увидел Кристин. — Быть может, малышка Энжела хочет кушать? Или подгузник поменять? — я приподнял малышку на уровень носа и вдохнул. О, да, подгузник тоже стоит сменить! — Все ясно, — буркнул я на пути в ванную.       Я налил немного теплой воды и помыл малышку, насухо вытер и одел чистый подгузник. Вот так, отлично, доченька. Теперь ты будешь спать или еще с тобой побыть? А, малышка, что скажешь? — Спеть тебе песенку, чтобы ты скорее заснула? — прошептал я. А я как раз знаю подходящую. — Поспать нужно, поздно еще, Энжи…

Les anges dans nos campagnes Ont entonne l'hymne des cieux Et l'echo de nos montagnes Redit ce chant melodieux Gloria in excelsis Deo! Ils annoncent la naissance Du Liberateur d'Israel, Et, pleins de reconnaissance, Chantent en ce jour solennel: Gloria in excelsis Deo!

***

      Сидя у Кристин на ручках и поедая свой Рождественский ужин, дочка внимательно рассматривала меня, иногда переводя взгляд с меня на брата или мать. Что она такого занимательного во мне нашла? Я знаю, что у нее сейчас возраст вопросов, она и так слишком многим интересуется для четырех лет. Но она моя гордость, она уже многое умеет. Лучше всего она играет на фортепиано и скрипке, на которых научилась играть буквально за год, когда впервые прикоснулась музыке и этим двум инструментам. Для ее возраста, это невообразимо так играть! Думая обо всем этом, я не заметил, как малышка смотрела мне в глаза. — Энжела, что ты такого интересного нашла в папе? — улыбаясь, спросила Кристин. — Я знаю, что он у нас красивый, но все же ты скоро дырку в нем просмотришь, — от слов моей жены дети захохотали.       Густав, сидевший около меня, любил больше рисовать, чем заниматься музыкой. Ему этот мир был намного ближе. Он мог несколько часов рисовать что-то необычное, но прекрасное. Детское воображение всегда меня удивляло…       Энжела не ответила на вопрос матери, но слегка прищурилась и спросила меня: — Папочка, — она говорила уже довольно четко и внятно, —, а почему ты в маске? — Энжела надула свои пухленькие щечки. Черт, я не ожидал такого вопроса прямо сейчас, в Рождественскую ночь от четырехлетней дочери. И как ей объяснить, что я не такой красивый, как кажусь? — Мама и Густав ходят без масок, так почему ты в маске? — Милая, заканчивай свой ужин и идите играть с Густавом в комнату, — Кристин попыталась перевести тему, но дочь лишь сильнее надула губки. — Смотри, он уже закончил кушать… — Нет! — слегка прикрикнув, Энжела хмурила свои светлые бровки. Ох, этот ее характер… Совсем как у меня в молодости. В миг она соскочила с рук Кристин и подбежала ко мне, я тут же поднял ее и посадил к себе на колени. — Папочка, пожалуйста, сними маску, — ее детская ручка коснулась моей щеки. Я готов был заплакать в этот момент. Я отлично понимаю, что без своего она от меня не отстанет, потому что ее характер я знал прекрасно, — он точно такой же как у меня. — Энжела! — Кристин строго посмотрела на дочь. — Ничего страшного, Кристин, все нормально. Рано или поздно этот вопрос она бы все равно задала. Что ж, пусть будет раньше… Малышка, я ношу маску не просто так. — Зачем? — настойчиво спросил детский голосок моего сына. Отлично! Теперь их двое! Я перевел удивленный взгляд на Густава. Теперь два меня собрались воедино… — Потому что… я не такой как все… — я не знал, что должен им говорить в объяснение. — Не такой, как мама, Густав… Не такой как дядя Рауль и тетя Мэг, бабушка Антуанетта… — Но ты такой как я? — Энжела коснулась ладошкой своей щечки. — Я не другая… Значит, и ты не другой. Ты же как все! Мы как все…       Господи, мое сердце трепетало. Она говорит как Кристин. Она говорит ее словами… — Да, но все же люди этого не понимают, — я провел рукой по светлым волосам дочки. — Просто ты девочка, маленькая, красивая девочка, которую все любят. А я… Уже большой… В общем, мне приходится носить маску, чтобы не пугать никого. — Так ты снимешь маску, пап? — нетерпеливо спросил Густав, а Энжела внимательно меня слушала. — Энжела говорит правду, ты такой как все мы! — Густав, Энжела, — Кристин понимала, что я не совсем хочу это делать. Но выбора у нас не осталось! — Не приставайте к папе! — Ладно, Кристин, ты же знаешь, что они не отстанут, если не получат своего. Они по характеру как я, и такие любопытные, как ты. Разве ты забыла, насколько была любопытной несколько лет назад? — она засмущалась, и я тоже вспомнил, как она однажды без разрешения, внезапно сорвала с меня эту самую маску. — Как хочешь, Эрик, — Кристин тяжело вздохнула. — Вот, — я коснулся пальцами холодного фарфора и медленно снял его. Я ожидал услышать удивленные в ужасе вздохи, крик или смех, но столовую окутывала сплошная тишина. Я слышал лишь стук своего сердца, которое волновалось о том, что подумают мои дети, увидев настоящего отца. Монстр? Ужасный, отвратительный монстр… Вот, кто я на самом деле. Всегда был и до сих пор ним остаюсь… — И что? — спросил Густав. Я раскрыл ранее зажмуренные от страха глаза. - Пап, ты совсем не страшный. Все такой же красивый, как мама. Теперь я знаю, почему мы с Энжи такие красивые. Не только в маму… — О, Густав, о таких детях как вы с сестрой можно только мечтать! - я, наконец, облегченно улыбнулся. — Не надевай маску, папуль. Мне она совсем не нравится, без нее тебе намного лучше! — дочка смотрела на меня горящими от любви глазами. — Хорошо, малышка, я не буду, — согласился я и стал заканчивать свой ужин. — А почему у нас нет младших братиков или сестричек? — в столовой раздался звонкий голос Густава. Ошарашенные вопросом от сына, мы с Кристин переглянулись друг с другом. — Сынок, понимаешь, — у Кристин явно не хватало слов. — Просто… — Вы не хотите больше детей? — к «допросу врасплох» присоединилась и Энжела. — Нет-нет, хотим, но… — я тоже, кажется, не многословен. — Сначала нам нужно вырастить вас обоих, - ох, спасибо моему ангелу. Как всегда, она нашла выход из сложной ситуации. — Мы ведь уже большие. Значит, скоро у нас будет братик или сестричка? — Энжела продолжала спрашивать нас, одновременно ковыряясь в тарелке с едой. — Может быть, но я не гарантирую! А сейчас переставай болтать и заканчивай ужин, Энжела, — сказала Кристин строгим голосом.       Когда мы все доели, я помог жене прибрать со стола и помыть посуду. Все время, что мы провели на кухне прибираясь, мы молчали и лишь изредка бросали взгляд друг на друга. Я не знал, что ей сказать. Я ведь специально делаю так, чтобы она не беременела. Это лишь из тех целей, чтобы больше не было таких как я. На моей совести достаточно Энжелы! — Эрик, — тихо всхлипнула Кристин, вытирая последнюю тарелку. — Что такое, mon ange? — я подошел к ней вплотную и обнял, вдыхая аромат ее духов. — Мне очень жаль, — я почувствовал надрыв в ее голосе. — Ты о чем? — я тут же отпрянул от жены, и посмотрел на нее. — В чем дело? — Я о детях, любовь моя. Прости меня, это ведь все из-за меня! — по ее щечкам потекли слезки. — Нет, Кристин, ты здесь не причем! - вот, я всегда все порчу! Из-за меня она думает, что виновата в том, что у нас больше нет детей. — Но это так, Эрик! Мы с тобой занимаемся любовью, пусть не так часто, как хотелось бы. Но мы это делаем! Уже давно я могла бы забеременеть и родить, но этого не происходит! Видимо, что-то случилось при родах или во время операции, что теперь я не могу… О, Эрик, прости меня, пожалуйста! Нам с тобой немного повезло иметь Густава и Энжелу, а вот Раулю с Мэг еще не удалось родить ребенка. — Эй, Кристин, перестань плакать, — я вытер ее слезы с обоих щек большими пальцами. Я должен рассказать ей, чтобы она не считала себя виноватой! И не важно, что она будет зла на меня, но зато не будет винить себя. — Малышка, я должен тебе кое-что рассказать… Давай присядем, — я завел ее в гостиную и усадил на диван. — Что ты хочешь мне рассказать? — она немного насторожилась, но слезки все равно текли. — Дело в том, что ты действительно ни в чем не виновата, Кристин. Это все я, — выпалил я не медля ни на секунду. — Что? Я не понимаю тебя, Эрик. У тебя ведь не было проблем с… — Кристин, я понимаю, что ты сейчас будешь зла на меня и имеешь на это полное право… Но ты должна меня понять, Ангел! Именно, что проблем нет с этим. Но я специально делал так, чтобы ты не могла забеременеть. — ЧТО? — она раскрыла глаза в удивлении. — То есть у нас давно уже могли быть еще дети?! Как ты мог, Эрик?! Я ведь верила тебе! Ты ведь знаешь, что я хочу большую семью, что я хочу много детей! Почему? Зачем ты это делал? — из нее полились рыдания. — Т-с-с-с, — я хотел ее обнять, но она вскочила с дивана и отвернулась от меня к горящему камину. — Не трогай меня, — она стала обнимать себя руками, ее голос ужасно дрожал. Ты эгоист, Эрик, чертов эгоист! Я плохо поступил, я думал только о себе и совсем не думал о чувствах своей жены, матери моих детей. — Просто объясни мне, зачем ты это делал? — она все еще стояла спиной ко мне. — Кристин, послушай, я знаю о том, что ты хочешь много детей. И да, понимаю, что поступил эгоистично. Но я должен был! Я не хочу, чтобы ты еще страдала из-за того, что вдруг ребенок может родиться таким, как я!       Вдруг она повернулась ко мне за считанные секунды с удивленными глазами и дала пощечину. Кристин была хрупкой девушкой и я удивился такой силе в ее руках. Я не удивлен такой ее реакцией. Я прижал свою ладонь к щеке, на которую только что получил удар. А Кристин испугалась своей реакции и сложила руки у рта, мотая головой из стороны в сторону. — Эрик, прости меня! Я… я не хотела, правда! — она подошла ко мне и положила свою ладонь на мою руку, которую я все еще держал у щеки. — Прости меня! — Ничего, Ангел, я заслужил это! — я сглотнул ком в горле. Действительно, я заслужил эту пощечину. Сейчас я показался себе жалким, потому что думал только о себе. Я ее муж и должен ставить ее желания превыше своих опасений! — Отчасти, да, заслужил. Я просто… Не сильно больно? — Кристин убрала мою руку своей и коснулась своей ладошкой щеки, где еще отзывался шлепок. — Все хорошо, Кристин. Это я должен просить прощения у тебя. Просто, давай сделаем ещё детей? — Эрик, в детской играют Густав и Энжела! Что, если они зайдут? — кажется, она больше не злится. Слава Богу! — Нет, если мы закроемся в спальне! Они увлечены игрушками, Кристин, — я взял руку жены и повёл наверх в нашу спальню быстрым шагом. По пути она то и дело хихикала, чем вызывала мою улыбку.       Оказавшись в спальне, я закрыл двери на ключ, мы остались наедине и никто мешать не будет. Я подошёл к Кристин, взял её личико в свои ладони и запечатлел поцелуй на её губах. Он был сладкий, нежный, и в то же время безудержно страстный. Мои руки всегда знали своё дело — снимать с моего ангела одежду было так возбуждающе. Когда я обнажил её прекрасное тело, она принялась за меня, не прекращая поцелуев. Я уложил её на постель, накрыв хрупкое тельце Кристин своим. Я люблю быть в её объятиях, люблю любить свою жену до безумия. Наши тела соединились воедино, двигаясь симметрично. Сладкий голос Кристин ласкал мой слух стонами. — О, Эрик! Пожалуйста, сильнее! — Mon ange, я так люблю тебя! — пока я шептал ей слова на ушко, выполнял её просьбу. Наше дыхание участилось до пределов. Стоны, поцелуи и ласки - вот, что происходит в нашей спальне. Мы любим друг друга. — Да, Эрик, вот так… Эрик… Эрик! — я слушал своё имя из её уст, оно всегда звучало необычно у неё. Я почувствовал, как мы оба подходим к самому краю наслаждения. Ещё немного любви и мы погружается в эйфорию, в наш совместный рай на земле…       Она лежит у меня на груди, переводя дыхание, а я пальцами бегаю по её обнажённой спине, выводя ноты играющей в моей голове мелодии. Хм, что-то новенькое. Надо будет записать… — Эрик, а что если не получилось в этот раз? — тихо спросила Кристин, не поднимая головы. — Попробуем ещё раз, ещё и ещё. Будем пробовать до тех пор, пока не получится, любовь моя. Я знаю, как ты хочешь детей… — Надеюсь, скоро мы узнаем, получилось или нет… А пока не узнали, думаю, нам стоит попробовать ещё раз, — она подняла на меня взгляд и коварно улыбнулась, — чтоб уж наверняка! — Но сначала нужно уложить Густава и Энжелу спать, — мы не должны забывать свои родительские обязанности. — И позаботиться о рождественских подарках от Санта Клауса! — Да, ты прав, родной, — жена чмокнула меня в губы и поднялась с постели. Она отдела белый пеньюар и сверху халат, и посмотрнлаа на меня, все ещё лежавшего в постели. — Я уложу Густава, а ты Энжи… — Хорошо, любовь моя.       Кристин вышла из комнаты, а я тут же поднялся и набросил на себя халат, и пошёл вслед за женой. Когда я вошёл в детскую, я увидел, как дети увлечённо рассказывали матери про свою игру. Я наслаждался этим видом, сценой. Я хочу их нарисовать, и однажды я это сделаю. Вот так, все вместе… — Ну что, пора спать, малыши, — я стал заходить в комнату и говорить, потому что они словно не замечали меня. — Папа! — Энжела подскочила с пола и бросилась ко мне бежать. Я подхватил её на лету, от чего девчушка радостно захохотала. — Мой ангелочек, пойдём, я уложу тебя в кроватку. А мама уложит Густава, — я вынес дочь из игровой и зашёл в соседнюю комнату. Здесь все было в розовых тонах, девочка! Положив Энжелу в кровать, я накрыл её одеялом и присел рядом с ней. — Я люблю тебя, папочка! — моргая своими длинными ресничками, прошептала моя дочь. — И я люблю тебя, малыш, — я погладил дочку по щечке и она улыбнулась. — Пап, а кого мама любит больше? — Энжи, не говори так. Мама любит вас обоих с Густавом одинаково сильно! — откуда у неё такие мысли? — Но ведь.. Я не такая красивая, как Густав… — Что? Кто посмел сказать, что моя малышка не красивая? Ты самая красивая девочка, которую я знаю, Энжела! — я глубоко вздохнул, потому что боялся этого дня. — Послушай, если тебе кто-то что-то скажет или обидит, сразу скажи мне или маме и не расстраивайся. Поняла меня? — Угу, — буркнула блондиночка, сильнее укутываясь в одеяло. — Спи, Энжи, а то Санта не придет! — я пригрозил дочке пальцем и, хихикая, она зажмурила глазки. Я поцеловал её на ночь и вышел, тихо закрыв двери.       Я подошёл к комнате Густава, где ещё была Кристин. Сквозь щелочку я видел, как она сидит на его кровати и обнимает сына. — Мам, а что с лицом папы и Энжи? — тихо спросил Густав. Во мне моментально все сжалось. — Понимаешь, Густав, это…отметины Бога. Когда Энжела была внутри меня, её коснулся Бог, и также когда папа был внутри своей мамы. — А зачем Бог их отметил? — нахмурившись, спросил сын. — Никто не знает умыслов Божьих, сынок. Но лично я считаю, что он сделал это, чтобы они выделялись, чтобы их узнавали. — Но почему тогда папа носит маску? Он ведь совсем не страшный, а наоборот красивый! — Густав, ты ещё мал, чтобы понять это. Не все в мире добрые люди, сынок. Однажды, я расскажу тебе об этом. Ну, а сейчас тебе нужно спать, — Кристин улыбнулась и поцеловала Густава.       Я отошёл от двери и направился к нашей спальне по коридору, думая о том, что сказала Кристин нашему сыну. Возможно, она права… — Эрик, — меня окликнул голос жены, когда я только хотел войти в спальню. Я привлек её в объятия и мы вместе зашли в комнату. — Все спят, мы можем продолжить начатое, — я улыбнулся и поцеловал Кристин. — М-м-м, полностью поддерживаю предложение, мсье Дестлер! — захихикала она и мы вернулись в постель…       Я проснулся ночью от ощущения пустоты в постели. Кристин нет на месте. Куда она ушла? Меня охватила паника. Она ушла от меня? Забрала детей? Я подорвался с кровати, накидывая халат на себя и вышел из комнаты, заглядывая в детские. Слава Богу, они спят в своих кроватках! Но где же моя жена? Я спустился вниз, в гостиной её не оказалось. Я заглянул в кабинет и увидел, как она сидит за резным столом из тёмного дерева на кресле, запрокинув голову на высокую спинку. Она здесь, дома. Не ушла. Спокойно, Эрик! — Кристин, ты что здесь делаешь в самый разгар ночи? — я тихо вошёл в кабинет и закрыл за собой дверь. Она подняла голову и открыла глаза. — Мне не спалось. Пошла побродить по дому… — она слегка улыбнулась. — Я уже испугался, что ты ушла…от меня, — я подошёл к жене близко и она встала с кресла со слезами на глазах. — Боже, прости. Это из-за того, что мы вечером поругались, я ударила тебя. Я ужасный человек, прости меня! Зная сколько ты пережил в ранние годы, я все равно позволила себе ударить тебя! — Тише, Кристин, все хорошо. Это всего лишь пощёчина. Меня и по сильнее били. Я не злюсь на тебя и не обижаюсь. Успокойся, — я обнял её, прижимая к своему телу. — Я никогда не уйду от тебя, Эрик! — тихо всхлипнула она в мою грудь. — Кстати, а что это? — она чуть отстранилась от меня и протянулась руку на мой стол к белому конверту. — Когда ты собирался мне рассказать, что уезжаешь? — Я не говорил тебе, потому что никуда не еду, mon ange, — я погладил её щечку, а она удивленно посмотрела на меня. — Тебе ведь предлагают работу, которая весьма интересная! Тебе заказали строительство парка с твоим собственным проектом! Разве ты не хочешь его построить? — Хочу, но также я хочу быть рядом с тобой и нашими детьми, Кристин! — Мы никуда не денемся, любимый, — Кристин смотрела в мои глаза. — А что если ты забеременела? Как я тебя оставлю? Я не уверен, что справлюсь со строительством за девять месяцев! К тому же сам проект парка ещё даже не готов! И это далеко, на Кони-Айленд несколько недель плыть пароходом! — Я справлюсь! Помнишь, ты сам говорил, что я бы и сама справилась?! Ты ведь всё равно вернешься ко мне, к детям! И потом, мы ведь можем приехать к тебе на время! — Кристин, ты уверена? — Совершенно! Ты не зарыл мой талант, ты развил его и показал миру. Так почему я должна тебе мешать в самореализации? — неужели эта чудесная женщина моя жена?! Чем я её заслужил? — Прости за то, что прочитала письмо, но тебе правда стоит поехать и написать ответ, потому что у тебя есть конкуренты, Эрик! — Хорошо, mon ange. А сейчас давай вернёмся в постель, — я обнял её и мы пошли в спальню. Когда мы легли, я смотрел в её глаза, а она в мои. — Эрик, — она положила свою маленькую ладошку на мою изуродованную часть лица, — все будет хорошо. Если бы ты только знал, насколько ты дорог мне и как я тебя люблю! Очень сильно люблю! — её губы накрыли мои. — Но мы справимся, ты должен поехать. Мы ведь будем писать друг другу письма?! — она снова впилась в мои губы, это был отчаянный поцелуй. — Да, любовь моя, конечно будем писать, — выдохнул я. — О, мой Эрик… — Твой, Кристин, только твой. Я не хочу ехать, не хочу оставлять тебя. Я могу оста.., — она прервала меня на полуслове, приложив палец к моим губам. — Нет, ты должен поехать! Я не хочу с тобой надолго расставаться, но что я буду за жена, которая сдерживает таланты мужа? Ты ведь не обычный человек, Эрик! Твои таланты должны быть увидены во всем мире! Я не хочу быть преградой на этом пути. Я знаю, как тебе нравится что-то создавать… — Но что я буду создавать без своей музы? — без неё я ничто, как она этого не понимает?! — Я всегда с тобой, вот здесь, — она коснулась рукой моей головы, — и здесь, — с головы она опустила руку на мою грудь в области сердца. — У нас ещё есть время до моего отъезда, чтобы заняться детьми. Я уеду не раньше, чем проведу со своей семьёй старый и встречу новый год. Я поеду в январе… А сейчас, спи, Кристин, тебе нужно отдыхать, — я поцеловал её на ночь и прижал к себе. Мы заснули в объятиях друг друга, я чувствовал её размеренной дыхание и был спокоен за мою Кристин…