I've hurt myself by hurting you

POV Кристин Дестлер       Едкий запах проникал в мой нос, заставляя сознание вернуться ко мне из-за подступающей тошноты. Постепенно этот запах прошел, пахло каким-то моющим и было тепло, в отличии от того места, где я была с Эриком. Где я? Я резко распахиваю глаза и вижу белые стены — стерильная комната — больница. Черт, что со мной? Я помню, как мой муж сказал о том, что его пытали, пытаясь выудить информацию о Призраке, я касалась ожога на его груди и стала терять сознание… После этого темнота. И вот, теперь я здесь. Рядом со мной стоял штатив с каким-то пакетом прозрачной жидкости. Наверное, мне что-то капали. Я опустила глаза на свои руки и в кисти увидела катетер. Неприятное ощущение вторжения в организм постороннего тела… — Ах, миссис Дестлер, наконец-то Вы пришли в себя! — в палату зашла медсестра, разговаривая со мной на английском. — Долго я здесь нахожусь? — небось опять я была в отключке несколько дней. — Всего лишь со вчерашнего утра. Вы приходили один раз в сознание, просили увидеть Эрика, как я полагаю, Ваш муж. — Да, он… Что с ним? Он в порядке? — когда я была с ним, у него почти не было сил! — Я не знаю, мэм. Я знаю только о тех, кто лежит в этой больнице. Кстати говоря, о Вас… — женщина нахмурилась, присев на соседнюю кровать. — А что со мной не так? — я насторожилась. — Вы беременны, — сказала она низким голосом, что выдавало ее сердитость. — Скажите мне что-то, чего я не знаю! — Вы беременны, — повторила она. — А могли бы и не быть, если бы Вас вовремя не доставили к нам! — Что? — мои глаза раскрылись в испуге. — Как малыш? Он в порядке? — Да, теперь в порядке. Но у вас угроза срыва беременности, мэм. Вам противопоказаны нагрузки, стрессы и переживания. Вы понимаете это? Все, что Вам нужно — это покой и позитивные эмоции!       Да, как будто это возможно, когда мой муж за решеткой в смертельном состоянии! — Я понимаю, — из моих глаз полились слезы. — Плачете, а Вам вредно, — снова напомнила медсестра. — Врач зайдет во время обхода через двадцать минут.       Как медсестра и сказала, через двадцать минут зашел врач с моей карточкой. — Кристин, — вздохнула, наконец, доктор Олсен. — Зная всю Вашу ситуацию с мужем… — ей трудно говорить. — Я просто вынуждена оставить Вас здесь на некоторое время. — Что? Зачем? Я ведь хорошо себя чувствую! — возразила я. — А что, если Вы придете домой, снова будете переживать и у Вас снова откроется кровотечение? Нет, мне не нужна смерть ребенка! У Вас серьезная угроза, миссис Дестлер, и не стоит этим предупреждением пренебрегать! — Сколько мне здесь надо пробыть? — тихо спросила я. — Ну, по крайней мере, пока ситуация с Вашим мужем не станет более-менее спокойной и Вы перестанете за него переживать…

***

      Три недели. Три недели я провела в стенах больницы! Ко мне приходила Джаннет и рассказывала новости об Эрике, который немного поправился. По крайней мере его больше не пытали. Ей пришлось взять Густава и Энжелу к себе домой на время пока я была в больнице, потому что здесь им негде спать, а дома они не справились бы сами. А пока я лежала на больничной койке, малыш немного подрос и окреп, осталось еще 4 месяца и он появится на свет!       Ну, а сегодня очень важный день. Сегодня состоится суд над моим мужем и его признают либо виновным, либо невиновным. Парижские жандармы уже как полторы недели здесь, и, вся наша жизнь катиться к чертям. Все поворачивается против Эрика! Но я все еще надеюсь на то, что все будет хорошо. Меня выписали из больницы и я, забрав детей, поехала в квартиру, где мы жили раньше. Я приняла душ, хорошо вымывшись от больничного запаха, поела нормальной, домашней еды и поехала в здание суда…       В зале заседаний было много людей, перед нами всеми сидел судья, сбоку Эрик. Я смотрела лишь на него, не сводила глаз с его измученного и уставшего вида. Что с ним стало за этот месяц…? Я не могу поверить, что передо мной мой муж, такой худой и… Нет, Кристин, тебе нельзя волноваться и плакать! Подумай про малыша! Эрику ведь будет больнее от того, что я потеряю этого ребенка. Когда началась процессия, детектив лишь предоставлял судье доказательства его виновности и я уже отчаялась. Я сидела и молилась Господу, чтобы произошло какое-то чудо. Ладно, признаюсь, что Эрик раньше совершал ошибки, но он изменился! Изменился, стал хорошим и заботливым, спокойным и без своих призрачных бурь, потому что я с ним, я люблю его. Он стал другим…человеком! Он заботится обо мне и детях, и разве мы с Густавом, Энжи и маленьким не заслужили его заботы? Разве мы заслужили того, что наш любимый человек будет страдать? Причем, если разобраться во всем хорошенько, то виноватой оказываюсь во всем я… — Эрик Дестлер, Вы обвиняетесь в убийстве… — Стойте! — знакомый мне голос прервал судью, провозглашающего приговор.       Я обомлела. Я медленно повернулась на дверь и поняла, что это то чудо, о котором я только что молилась! В дверях стоял Надир! Он был в деловом костюме на американский стиль и шел к судье. — В чем дело? Кто Вы? — спросил судья, опустив бумагу, с которой читал приговор. — Господин судья, я хочу сделать важное заявление, — Надир хоть и был персом, но за столько лет я не слышала, чтобы он говорил по-английски. Ни слова! — Меня зовут Надир Хан, я был близким другом Призрака Оперы. Господа жандармы, рад снова видеть вас! — он искусно поклонился французским жандармам. — Что Вы можете нам рассказать? — поинтересовался судья, пока мы с Эриком удивленно переглядывались и молчали, ожидая того, что задумал Надир. — Этот человек, — перс говорил громко, на весь зал и его голос проносился эхом по всем потайным уголкам, указывая на Эрика рукой, — не является Призраком Оперы!       В зале начались перешептывания. — Что? — судья недоуменно посмотрел на Надира. — Я уверяю Вас, многоуважаемый судья, что этот человек не мой друг. Призрак Оперы… — голос Надира стал затихать. — Он погиб несколько лет назад. Умер от тоски по своей любимой… — произнес он дрожащим голосом, — которая предала его, уйдя в вот с этим самым человеком! — Жак, этот человек говорит правду? — судья обратился к главному французу, сидящему неподалеку. — Он действительно знал Призрака Оперы? — Да, господин судья, я знаю этого человека. Он раньше помогал Призраку, но потом он нам показал его убежища в Париже, потому что виконт-де Шаньи, который был в подземелье, когда мисс Даае — ныне мадам Дестлер покинула Опера Популер с Призраком. Он сказал, что не успел их догнать… Что с ними случилось потом, мы увы, не в курсе. Мы узнали о мадам Дестлер когда она стала петь в новом оперном театре. Месье Дестлер работал там же дирижером и мы даже не подозревали, что… — Я говорю правду, господин судья. Я похоронил Призрака Оперы, когда он умер мучительной смертью, — продолжил Надир. — Прошу Вас, будьте рассудительными и не разрушайте семью, у них скоро будет ребенок. К тому же, месье Дестлер ни в чем не виноват… — Нашего обвиняемого Вы видите первый раз? — спросил судья, вопросительно подняв бровь. — Да, я никогда прежде его не встречал и могу поклясться Аллахом, что это не Призрак Оперы! - о, боже, он поклялся Аллахом! Это… Но ведь это ложь! Как бы я ни старалась сдержать слезы, они все равно выступили и скатились по щекам. Все будет хорошо…