I've hurt myself by hurting you

      Когда Эрика освободили благодаря Надиру, и извинились за все… Я ничего не могла ответить, как их можно простить за то, что они сделали? Я думала, что сойду с ума за этот месяц, который был безумно длинный и тяжелый, я могла потерять своего малыша. — Эрик, поехали в больницу, — я держала его под руку, потому что он еле стоял. — Нет! — резко возразил он. - Нет, Кристин, я не могу позволить кому-либо прикоснуться ко мне… — И мне? — испугалась я, когда сердце колотилось в груди. — Только тебе, ты мне можешь причинить боль только душевную… Едем сразу домой, я буду в порядке. Нужно только немного отдохнуть. — Ты уверен? Эрик, врачи не причинят тебе зла… — Кристин, я же попросил — домой! — он настойчиво посмотрел на меня и я согласно кивнула ему головой.       Сейчас я готова выполнить любую его просьбу, лишь бы ему было хорошо. Мы быстро добрались до дома и я приготовила мужу горячую ванну, чтобы он смог привести себя в порядок. Пока он мылся, я успела приготовить еды и покормить детей. Неожиданно, кто-то постучал в дверь. — Надир?! — удивилась я, когда открыла дверь и передо мной стоял перс все в том же костюме. — Заходи! — Кристин, прости, что так вел себя в суде… — говорил друг, проходя в гостиную и снимая шляпу с головы. — Нужно было отчетливо показать, что ты и Эрик мне никто. — Все нормально, — улыбнулась я, — присаживайся. Может, хочешь чего-нибудь выпить? — Нет, благодарю. Я должен был с вами поговорить, но мне пришлось сначала поехать в свою гостиницу, потому что у меня был хвост. Проверяли меня, — ухмыльнулся Надир. — Конечно. Но, как ты узнал? Как ты оказался здесь? — я села рядом с Надиром и стала расспрашивать его. — Когда в Париж прибыл американский офицер, об этом многие узнали. О Призраке Оперы многие заговорили и, естественно, это дошло и до меня. Из своих кругов я узнал, что этот офицер приехал за жандармами, чтобы помочь с расследованием дела. И вскоре, когда они отплыли в Америку, я сел на следующий пароход и приплыл… Пока был в пути, думал как же все провернуть… — Надир, ты ведь поклялся Аллахом! — я вспомнила его слова с испугом на лице. — Но ведь ты солгал! — Нет, Кристин, я сказал чистую правду. — Я не понимаю тебя, — я непонимающе мотала головой из стороны в сторону. — Эрик больше не Призрак Оперы, больше нет. Уже как пять лет он не является ним. Я сказал правду, потому что Эрик не такой, как был раньше… До вашей свадьбы, — Надир глубоко вздохнул. — Призрака Оперы больше нет, моя дорогая…       Я улыбнулась до ушей, я была счастлива. Действительно, Надир прав на все сто процентов! За пять лет брака с Эриком я не видела ни единого проявления того странного существа, которое обитало в оперном театре годами. Я видела совершенно другого человека, человека, который очень сильно любит меня, наших детей, который заботится о своей семье и делает все, ради нашего блага. Что ж, могу сказать, Эрик Дестлер — другой человек!       Мы с Надиром беседовали, обсуждая события в Париже. Я расспрашивала его о Мэг и Рауле, последний все также не спускает глаз с виконтессы-де Шаньи; спрашивала про мадам Жири, которая продолжает тренировать балетную труппу; и о жене Надира и его детях. Вскоре, из ванной появился Эрик, еле отрывавший ноги от пола. — О, Аллах, — Надир испугался такого вида своего старого приятеля. — Нет, всего лишь я, Надир, — пытаясь шутить, буркнул мой муж и слегка улыбнулся. — Я о том, что с тобой сделали! Ты ведь еле ходишь! — Надир подошел к Эрику и, слегка поддерживая, развернул в направлении спальни. — Кристин, побудь здесь пока что, — через плечо бросил мне перс и они оба скрылись за дверями.       Я не знала, что они там делают и о чем разговаривают. Поэтому не находила себе места в течении всех тридцати минут, что я провела в гостиной, следя за детьми и поглаживая свой растущий животик. Малыш, ты ведь в порядке? Почему не пинаешься? Я не слышала тебя с прошлого вечера, и волнуюсь. Эй, маленький, я очень тебя люблю, и папа тоже любит! Я постараюсь не волноваться больше, ради тебя, я не буду плакать, обещаю! — Кристин, — я услышала голос за моей спиной и почувствовала руку на плече, и тут же обернулась. Это был Надир. — Тут такое дело… — Что? — боже, как же сдержать обещание не волноваться? — С ним все плохо? — Ну, все могло быть и хуже, — ухмыльнулся перс, — учитывая через что он прошел. Только вот теперь ему нужна забота, отдых и лечение. — Он не захотел ехать в больницу, хотя я и предлагала, — всхлипнула я. — Он слишком упрямый! — Таков его характер, солнце. Послушай, я посмотрел его, — благо, что у нас есть Надир — без него мы бы не справились. — У него начинается лихорадка, похоже, он простыл, и его сильно… Прости, Кристин, я не должен тебе этого говорить, потому что ребенок… — Надир замялся. — Нет, раз уже начал, то продолжай! — произнесла я строгим голосом. — Его пытали, Кристин. Этим все сказано. На его теле много ран и ушибов, ожогов — нужно время, чтобы залечить все это. У него сломано ребро, я перевязал и ему будет легче, но если будет болеть, то на тумбочке я оставил рецепт с названием обезболивающего. — Спасибо огромное, — я почувствовала, как слезы обжигают мои глаза. — Ну, тише, Кристин, — Надир погладил меня по плечам. — Он будет в порядке, обещаю, через недельку будет как новенький! — перс улыбнулся. — Послушай, я возьму Густава и Энжи к себе в гостиницу, чтобы вы с Эриком могли побыть наедине. — О, это будет уже лишним, правда, — он и так слишком много сделал для нас. — Кристин, ему нужен уход. Эрик сейчас как ребенок, а за троими детьми тебе будет трудно заботиться, когда тебе самой нужна забота. А я с удовольствием проведу время со своими малышами! Я скучал по ним, когда вы уехали на Кони-Айленд. — Хорошо, — хихикнула я. — Еще раз спасибо, Надир, ты — наше спасение. — Я наведаюсь через пару дней и проверю его состояние. Малышня, на выход за дядей Надиром! — перс весело подхватил Энжи на руки, а Густав захихикал и побежал за ним.       Мы остались наедине. Я хочу посмотреть как там Эрик, но боюсь, вдруг, он заснул?! Ладно, мне придется проверить… Когда я заглядываю в спальню, то вижу, что он лежит под пледом с закрытыми глазами. — Кристин, — прохрипел мой муж, слегка приоткрывая глаза. — Я… я думала ты спишь, — робко сказала я и зашла в комнату. — Mon ange, сядь рядом со мной, — он попросил с такой болью в голосе, что меня магнитом притянуло к нему и я села, обняв его. — Все хорошо, Эрик, все будет хорошо… — я гладила его по голове. — Кристин, почему тебя не было три недели? Один раз ведь пришла, а потом… Увидела мое теперь изуродованное тело? Если тебе противно, я пойму… — Что? При чем здесь это? — я повернула его лицо к себе. — Но ведь что может быть другой причиной, — вздохнул он. — Я не виню тебя, на мне много шрамов… — Боже, что за чепуху ты несешь? Я ведь люблю тебя! — я нежно коснулась его губ. — Тогда почему больше не приходила? — Эрик морщился от явной боли, но я не сразу поняла, что это все из-за маски. — Давай ее снимем, она мешает и тебе больно, — моя рука коснулась маски и я сняла ее. Вот так куда лучше, так я вижу настоящего Эрика, которого люблю всем сердцем. — Ты не ответила мне… — Прости, я не могла прийти, — в голове промелькнули воспоминания кошмарных трех недель в стенах больницы, от чего я всхлипнула. — Что такое? — Эрик нахмурился. — Кристин?! Ну же, что случилось? — Просто… Я не могла к тебе прийти… Я не по своей воле, Эрик! Я была в больнице все три недели… После того, как меня забрали с обмороком… Я могла потерять нашего ребенка… — Боже, прости меня, мой Ангел! Прости, это… Какой я идиот! Это… Это я сейчас должен заботиться о тебе, а не беспомощно лежать в постели… — он попытался встать, но я ему не дала. — Лежи, Эрик. Надир сказал, что тебе нужно лежать и отдыхать!       Вскоре мой муж бросил попытки встать, потому что, видимо, совсем обессилел. Он весь горел, пока я пыталась сбить температуру. Через пару часов мне, все же, это удалось, и я смогла прилечь рядом с ним и отдохнуть. Я лежала рядом с ним и гладила его лицо там, где он носит маску. Дремая, он нежился в прикосновениях моей руки. Не знаю от чего, но мне нравится эта его часть. Бугристая, шероховатая на ощупь кожа пусть и не идеал красоты, но имеет свой шарм и обаяние. На первый взгляд может показаться, что вид ужасный, но если присмотреться, то можно увидеть его красоту.       Постепенно Эрик выздоравливал: синяки сходили, раны затягивались, простуда прошла и ребро тоже зажило. Вскоре он вернулся к работе над парком. Я решила остаться здесь до тех пор, пока он не закончит здесь все и мы все вместе вернемся в Париж. А пока что я написала письмо Раулю, чтобы они, а в частности Мэг, не волновались. Надир тоже решил подождать здесь и вернутся уже с нами. Это все цепная реакция — я осталась из-за Эрика, Надир остался из-за меня, из-за довольно недавней угрозы срыва беременности. Но все было хорошо, хотя, Надир такой человек, что лишний раз перестрахуется.       И тогда, почти через четыре месяца, когда Эрик закончил парк, названный «Фантазма», мы решили поспешить в Париж, потому что совсем скоро на свет должен появится наш малыш. Собрав все вещи, мы отправились в доки и купили билеты на вечерний рейс во Францию. Боже, как я рада вернуться домой! Так по всем соскучилась. Наверное, Мэг уже родила… Интересно, кто родился? Хочу поскорее всех увидеть! — Густав, Энжела, вы будете спать в одной кровати, а мы с папой в другой в соседней комнате, — я завела детей в каюту. За мной зашел Эрик с нашими чемоданами. Я хочу сказать, что он стал даже красивее прежнего! Похорошел, его зеленые глаза снова блестят, на губах улыбка; также он набрался сил и стал намного сильнее, потому что укреплял здоровье последние месяцы физическими занятиями, которые посоветовал Надир. — Кристин, — из нашей каюты я услышала голос мужа. — Сейчас, — крикнула я в ответ, снимая с детей джемпера, потому что на улицу выходить пока не будем на палубу. До отплытия. — Играйтесь здесь и ни шагу на палубу! — я дала четкие указания малышам и, поддерживая рукой ноющую поясницу, вышла на зов к Эрику. — Что случилось, родной?       Он в недоумении стоял посреди комнаты, сложив руки на груди крест на крест и нахмурившись, насколько позволяла ему маска. Эрик смотрел на кровать, а чемоданы стояли у его ног. — Тут вышла какая-то ошибка с кроватью… — замялся он, указывая рукой на постель. — Мы же просили двуспальную, а это полуторка! — И что? — хихикнула я. — Мы не поместимся с тобой здесь! — возмутился мистер Дестлер. — Ты что, боишься, что я задавлю тебя? — я захохотала, прильнув к его телу и обняла, взяв руками его шею. — Нет, я боюсь, что тебе будет неудобно спать со мной, — его негодованию не было предела. — Послушай, ну, у нас так будет возможность по обниматься, — я приблизилась к его лицу ближе и почувствовала его дыхание. — Я ведь так соскучилась по тебе… — Я не могу, Кристин, ребенок! Он уже слишком большой для этого! — Эрик сдержанно поцеловал меня в губы и тут же отстранился. Проклятье! Я хочу его, а он мне отказывает! И как это называется? — Тебе будет неудобно - раз, больно - два, и три — неизвестно, что произойдет после этого. — С чего ты взял, что мне будет неудобно и больно? — в моем голосе звучало неудовлетворение. — Я не слепой, любовь моя, и все прекрасно вижу. Ты стала меньше ходить, придерживаешь поясницу и часто спишь. Это я к тому, что нам нужно быстрее домой добраться. — Эрик, брось, мы успеем до рождения малыша. Я не думаю, что он хочет родиться прямо в Атлантическом океане, — хихикнула я. — Надеюсь на это, — он прижал меня к себе и оставил на моих губах нежный поцелуй. — Ладно, как-то разместимся.       Через пару часов корабль был уже далеко от берега, а мы все приближались к Франции, пусть медленно, но верно. Прошло уже несколько дней с тех пор, как мы отплыли с Кони-Айленда, выходя на палубу вокруг нас можно увидеть лишь сплошную водную гладь, от которой отблескивает сентябрьское солнце, уже недостаточно греющее воздух. Стало холодать, и морской воздух тоже приносил прохладу. — Эрик? — тихо прошептала я, лежа в постели, переплетенная с мужем телами. — Ты спишь? — Что случилось, Кристин? — Нет, все в порядке. Просто… Я не могу уснуть, — вздыхая, ответила я. А я не могу уснуть из-за тебя, Эрик, в своих мыслях! — Тебя что-то беспокоит? — он слегка приподнял голову и положил ладонь на мой живот. Да, меня беспокоишь ты… В хорошем смысле… — Нет, но… — не зная, что ему ответить, я нежно коснулась его губ, чем ввела мужа в ступор.       Ночь, беременная жена будит мужа, он переживает ничего ли не случилось, а она целует его… Ничего необычного, правда? Месье Дестлер ведь прекрасно знает причину моей бессонницы! И самым наглейшим образом игнорирует эту причину! — Кристин, что ты делаешь? — сквозь поцелуй пробубнил Эрик. — Пожалуйста, Ангел, пожалуйста! Ты нужен мне! Сейчас! Все будет хорошо, обещаю! — задыхаясь, я держала руками его шею и смотрела в его красивые глаза. — О, Кристин, — он тяжело вздохнул. — Что ты со мной делаешь? Ты действительно уверена, что все будет хорошо? — Да, абсолютно! Прошу, Эрик!       Его рука коснулась моего бедра и я почувствовала мурашки по коже, бабочек в животе. Он повел рукой вверх, поднимая мою ночную рубашку и в миг я почувствовала полноту. Такую страстную и такую желанную. Эрик немного колебался, медлил, но я подавалась вперед, вынуждая двигаться и его. О, как божественно это наслаждение! Мы уплыли куда-то в эйфорию, наше личное пространство, где мы только вдвоем и никого больше. Только я, Эрик и любовь! — Быстрее, — взмолилась я. — Нет, Кристин, — Эрик часто дышал, — медленно. Я не хочу делать тебе больно… — Мне не больно, — я взяла его лицо в ладони, — мне прекрасно! Продолжай…       Движения ритмичные и сладкие, мы словно кружимся в танце, переплетаясь телами и достигаем сладостной вершины, уплывая в небытие.       Утро было необычайно ясным и на удивление теплым для морского, осеннего утра. Мы решили завтракать на палубе и пригласили к нам Надира, чтобы он не скучал в своей каюте. Вот как нас меняет любовь! Я и Эрик все утро переглядываемся и улыбаемся друг другу. — Эрик? Кристин? — Надир вопросительно поднял бровь. — Все хорошо? Вы как-то странно себя ведете… — Нет, все… — я отвела взгляд от мужа на детей, — нормально, Надир, — и посмотрела на перса. — Точно? — ухмыльнулся друг. — Она же сказала, что все в порядке, — раздраженно буркнул Эрик, но тут же улыбнулся. — Ладно-ладно, — Надир, кажется, понял в чем дело, поэтому заулыбался и слегка засмущался. — Только… Ребят, вы будьте осторожнее с этим. Ребенок все-таки… — А я тебе говорил, Кристин! — Эрик мгновенно помрачнел. — Но я чувствую себя прекрасно! — возразила я. — Лучше, чем обычно! — Эрик, если она в порядке, это не вредит. Иногда, это идет даже на пользу маме и ребенку. Просто не переусердствуйте, — объяснил Надир. — Хорошо, Надир, спасибо за заботу! — я погладила перса, сидящего рядом со мной, по плечу и продолжила есть свой завтрак.       Следующие ночи тоже были волшебными, потому что мы с Эриком были очень близки. Я была безгранично счастлива, впрочем, как и сейчас. Я решила выйти на палубу подышать немного свежим воздухом, потому что в каютах немного душно стало. Облокотившись о бортик руками, я вдохнула аромат вечернего океана и почувствовала облегчение. Корабль как маленький светлячок издалека в черноте ночи и Атлантики, но на самом деле он достаточно большой вблизи. Почему вещи бывают так обманчивы? Я вспоминаю, как Эрик отвел нас в «Фантазму» и мы были в Зеркальном Лабиринте, и Кривых Зеркалах — с зеркалами там много развлечений, видимо, он их любит. В общем, это удивительно, как изображение может меняться. Интересно, а может ли человек стать своим искаженным отражением? — Эй, — теплая рука слегка коснулась моего плеча и я вздрогнула, — ты чего здесь стоишь? Одна, еще и раздетая… — Мне не спалось, Эрик, — вздохнула я. — Какая-то тревога внутри, не знаю. Не обращай на это внимания, все нормально. — Не обращать внимания на переживания своей беременной жены? И кем я буду после этого, любовь моя? Уж явно не твоим мужем, — он снял с себя пиджак и накинул мне на плечи. Я почувствовала его тепло и запах, на душе сразу стало так спокойно и уютно. Вроде, мы только пять лет вместе — всего лишь пять —, а кажется, будто я знаю Эрика Дестлера вечность, всю свою жизнь! — Спасибо, теперь мне не так тревожно. — Это всего лишь жест внимания, пиджак — это чтобы ты не замерзла и не заболела. А то, что ты что-то чувствуешь… Возможно, стоит сказать об этом Надиру, — Эрик притянул меня в свои объятия. Из него исходит такая любовь, такая забота, что на глаза сами собой наворачиваются слезы счастья, осознания того, что этот лучший мужчина — мой муж. Мне очень с ним повезло! — Нет, не думаю, что стоит будить его сейчас. Он, наверное, уже спит… — вдруг все тело пронзила судорога, но я не подала вида. — Ладно, в последнее время ты стала слишком упрямой. Ты в порядке? — боже, кажется, он заметил мое напряжение. — Да, — я сглотнула ком в горле, подступивший от боли внизу живота. Нет, только не сейчас, малыш, пожалуйста! Как вдруг я почувствовала как по ногам потекла жидкость… О, Боже, воды… Нет, нет, нет, нет! Не сейчас! Еще рано! — Кристин? — Эрик слегка отстранился и увидел на деревянном полу корабля не большую лужицу прозрачной жидкости. — В чем дело? Ты… Кристин! — меня пронзила слабость, тело размякло и я стала падать, но на руки мужа. - Так, Кристин, держись, все будет хорошо! — он нес меня по коридорам в направлении нашей каюты. На минуту мы остановились возле двери Надира и Эрик постучал ногой, потому что держал меня двумя руками. — Что происходит? — ворчал за дверью сонный перс. — Кого там принесло? — он открыл дверь и остолбенел. — Эрик? Кристин? Что с ней? — Надир, это ты мне скажи! Ты у нас тут врач! Но, я думаю, она просто рожает… — протараторил месье Дестлер. — Воды только отошли… — Так, значит, у нас еще есть время, — радостно улыбнулся Надир. — Значит, ты сейчас отнеси ее в каюту, платье с нее желательно снять, сам, думаю, понимаешь это. Кристин, пока ничего страшного и боли пока ведь нет. Ты просто лежишь на кровати и не волнуешься, думаешь о хорошем, о том, как возьмешь на руки своего малыша. Ладно? — Хорошо, — прохрипела я. — А я подойду, — перс залез рукой в пижамные штаны и достал карманные часы, — минут через двадцать. Я должен успеть все подготовить за это время. Тут все-таки не больница, а корабль и вокруг нас сплошной океан, а до Франции еще несколько дней пути… — Мы ждем тебя, — буркнул Эрик и понес меня в нашу каюту.       Тихо зайти не получилось, поэтому проснулись Густав с Энжелой. Увидев меня на руках у отца бледную, почти обессилевшую, они, естественно, испугались. Мои малыши, вам сейчас нужно только посидеть в своей комнате. Но даже говорить я сейчас не могу, мне страшно. Может быть, по сроку и не рано для малыша, но рано для нас! Мы ничего ведь не подготовили! На корабле нет кроватки, нет врачей, как Надир сам справится? Боже… Мы должны были успеть хотя бы добраться до берегов Франции!