I've hurt myself by hurting you

POV Эрик Дестлер       Я метался между Кристиной, которая испытывала дикую боль, рожая моего ребенка, и детьми, которые страшно испугались за свою мать. Я не знал, что им говорить в такой ситуации, потому что мы вчетвером в такой ситуации впервые. Тогда было проще, никому ничего не нужно было объяснять. А сейчас мало того, что они переживают за мамочку, которая кричит в соседней комнате, так еще и возраст вопросов! — Пап, маме очень больно? — дрожащим голосом спросил Густав. — Ну, как тебе объяснить, сынок… Да, ей больно, но в тоже время ей приятно, что она дает жизнь, — я держал на руках Энжелу, которая вжалась в меня, и гладил ее по светлым, кучерявым волосикам. — Малышка, ты как? — С мамочкой все будет хорошо? — она подняла на меня карие глазки. — Конечно, дорогая, а как же иначе? — по крайней мере, я стараюсь так думать. — Обещаешь? — малышка с надеждой смотрела в мои глаза. Как ей объяснить, что от меня ничего не зависит? — Обещаю, — вздохнул я и поцеловал дочку в маленький лобик.       Вдруг стало тихо. Такая оглушительная тишина, что стало страшно, я слышал только бешеный стук своего сердца. Почему так тихо? Я закрыл глаза и стал молиться Господу, чтобы все было хорошо. — Эрик, — услышав голос Надира, я распахнул глаза и увидел, как перс стоял в дверях, вытирая руки полотенцем. — Ты не хочешь увидеть своего ребенка и Кристин? — он улыбнулся. Вот же зараза, не говорит мальчик это или девочка! — Конечно, — я встал со стула, поставив дочь на ножки. — Пойдемте со мной, — я взял Густава и Энжелу за маленькие ручки и мы вместе пошли в соседнюю комнату.       Когда мы вошли, я увидел свою жену, держащую на руках маленький комочек счастья на руках в белой пеленке. Она улыбалась; о, как она прекрасна, ни одна женщина в этом мире не сравнится с ее красотой, ни один цветок не может быть краше моей жены. Ее щечки были влажными от слез радости. Дети шли за мной неуверенно, они не знают, что с мамой, они впервые видят такого маленького ребенка, не мудрено, что они боятся. Я бы тоже боялся на их месте… — Кристин, — выдохнул я, присев около нее на самый край кровати и опустил глаза на маленькое создание. — Иди к папочке, малыш Дэниэл, — Кристин протянула мне малыша и я принял его на свои руки. Это мальчик, мой сын! И он настолько прекрасен, что от него невозможно отвести взгляда. Его личико идеально, абсолютно! — Мам, ты в порядке? — спросил Густав, подойдя к матери с другой стороны. — Мы так переживали за тебя! — Энжи прижалась к маме. — Мои хорошие, я в порядке и очень рада, что вы со мной. Я очень люблю всех вас! Густав, Энжела, теперь у вас есть братик и вы должны пообещать мне, что будете о нем заботиться! — Обещаем! — в один голос сообщили дети. — Идите, познакомьтесь с Дэниэлом, — Кристин слегка подтолкнула малышей ко мне и они обошли кровать. — Какой он маленький! — Энжела восхищенно смотрела на малыша на моих руках. — Теперь вы будете меньше играть с нами? — с обидой в голосе спросил Густав. — Эй, приятель, с чего ты это взял? — я поднял взгляд на старшего сына. — Мы будем играть со всеми вами. Просто, поймите, он сейчас очень маленький, ему нужна забота. Он не может еще сам позаботиться о себе, поэтому мы с мамой будем о нем заботиться. А вы с этим будете нам помогать! Ладно? — Хорошо, — Густав снова улыбнулся.       Мы продолжали наш путь во Францию и через два дня мы вошли в Ла-Манш. Причалив к берегу в порту Гавра, мы сели в поезд и направились прямиком в Париж. Кристин и Дэниэл себя прекрасно чувствовали, но все же были под надзором Надира. Мне кажется, мой младший сын будет без ума от моря… Он ведь родился, как ни как, в океане! Прибыв на вокзал, нас встретило семейство-де Шаньи. Кристин, только шагнув с поезда, сразу понеслась к Мэг, держащей на руках двухмесячную девчушку. — О, Мэг! Как я рада тебя видеть! — визжала моя жена, сквозь гул толпы и шум поездов. — Какая хорошенькая девочка! И похожа на Рауля! — она перевела взгляд на виконта и тот заулыбался. — Кристин! — Рауль обнял мою жену. — Ты похорошела! — Спасибо, Рауль. Эрик? — она обернулась и жестом позвала меня ближе. — Рауль, Мэг, я рад вас видеть, — я улыбался, насколько мне позволяла маска. Но я обошелся без горячих объятий, потому что на моих руках спал сын. — О, Кристин, ты тоже родила! — удивилась Мэг. — Но как? Ты ведь уезжала не беременная… — Ну, на самом деле у нас с тобой был почти одинаковый срок, — смущаясь сказала Кристин. — Просто я не стала всем говорить. Даже Эрику в письмах ничего не писала… А родила я его несколько дней назад прямо на корабле посреди Атлантики! — Ну ты даешь, подруга! — Мэг вручила свою дочь мужу и взяла Кристин под руку и те пошли на выход из вокзала.       Мы с Раулем переглянулись и усмехнулись. Он держал дочь на руках, я держал сына… А позади меня бегали мои старшие. Кажется, я достаточно счастлив. Хотя, не прочь бы завести еще одного маленького комочка счастья, чтобы он вырос таким, как Густав и Энжела. Я, Рауль и Надир шли с детьми чуть поодаль Кристин и Мэг, которые хохотали, видимо, обсуждая какие-то дамские сплетни.       С возвращения в Париж из Америки мы больше никогда не вспоминали Призрака Оперы, который оставил за собой кровавый след. Мы похоронили его, как и сказал Надир. Но остался я — Эрик Дестлер — человек, который сделает все что угодно ради своей семьи. Человек, имеющий счастье в лице Кристин. Она полюбила меня, мое лицо, хотя я до сих пор не понимаю как?! Она все также без конца твердит, что я красивый и привлекательный мужчина, но я никак не могу привыкнуть к этим словам. Возможно, она права, когда говорит, что монстр тот, кто не любит, не заботится о семье, он причиняет зло всем вокруг себя… Таким был Призрак Оперы… Но не Эрик Дестлер…

The End