Инь-Ян

      «Лучше уходи отсюда куда подальше. И Хичоля с собой захвати», - таковы были первые слова Кюхена, когда он вышел из аудитории, вслед за горящим от злости Сонмином. Серьёзный тон друга и свирепый взгляд блондина не оставили много времени для размышлений, и, взяв Хичоля за руку, Ханген пошёл к выходу. Брюнет даже не сопротивлялся, послушно следуя за шатеном, и лишь изредка оборачиваясь и цепляясь взглядом за брата, который сейчас был явно не в себе.       Идя по длинному коридору, до ушей всё ещё доносился яростный мат блондина. Ханген незаметно поглядывал на Хичоля, который шёл, опустив голову, закрывая почти всё лицо своими длинными волосами. Но красный румянец на щеках всё равно был заметен. По нему было видно, что такие слова он слышит впервые, но смысл их всё равно понятен. И тот факт, что все они, как из пулемёта, вылетали из уст его брата, вгоняло его ещё в большую краску.       Ханген не хотел так смущать брюнета (хоть такой Хичоль и был чертовски милым), поэтому он как можно скорей пытался добраться до выхода. И когда тяжёлая дверь наконец-то закрылась за их спинами, а в лицо дунул прохладный ветерок, Ханген облегчённо выдохнул, останавливаясь, и посмотрел на своего попутчика.       - Ну что… - протянул он, не зная, что сказать, но просто так расходиться - это глупо, - станем… друзьями? – выдавил он из себя, стараясь как можно непринуждённее улыбнуться и протянул брюнету руку.       Прикрываться заданием Шивона было конечно нечестно, но Хангену не хотелось так просто сейчас расставаться с брюнетом. Они только-только остались вдвоём наедине, и упускать такой момент ой как не хочется.       Но всё сейчас зависит от реакции Хичоля, как он воспримет это всё.       Пока Ханген наблюдал за ним в первый день, он заметил, что брюнет неохотно, и даже можно сказать боязливо идёт на контакт со всеми, кроме своего брата. А вот с Сонмином заговорить очень даже просто - скажи ему что-нибудь и услышишь в ответ в десять раз больше, притом на его собственном лексиконе, состоящим уж точно не из цензурных слов.       - Станем, - тихо произнёс Хичоль, неуверенно пожимая протянутую руку.       Тепло ладони брюнета токовым разрядом пронеслось по всему телу Хангена. Он даже чуть не вскрикнул от такой приятной дрожи по коже, но вовремя сдержал себя, боясь такой реакцией испугать нового друга.       Он сам уже боялся себя.       Нельзя так смотреть на парня, изучая изгибы лица, заглядывая в глаза цвета карамели, взглядом проводить по контуру по-женски пухлых губ.       Это же ненормально.       - Хочешь есть? Здесь есть неплохая кафешка рядом.       У них сейчас есть общее задание, что сейчас будет волей неволей сближать их.       Это хорошо, но с другой стороны - очень страшно. Если сейчас к нему лезут мысли о поцелуи, то что же будет дальше?       Так же нельзя.       Надо держать себя в рамках с самого начала, чтобы потом не жалеть об этом.       - Если только немного, - ответил Хичоль, даже не подозревая о чём сейчас размышляет про себя Ханген.       Хичоль думает о брате, которого он в первый раз оставил одного в таком гневном состоянии, что очень опасно для общества. Хотя почему же одного. С ним же остался…Кюхен…       Да, час от часу не легче.       Хичоль слышал в разговорах студентов о стычке этих двоих. И сейчас, когда они снова оставались наедине…       Нет, за здоровье брата он не переживал. В физическом плане Сонмин намного превосходил Кюхена. Вот в этом то всё и дело. Навещать брата в тюрьме как-то не хотелось.       Если Сонмин разбушуется, то его уже ничего не остановит.       И почему же он вышел таким злым от директора? Не из-за того же, что его поставили в пару с этим грубияном. На это он бы просто поворчал и всё. Значит здесь что-то серьёзней. Но вот что?       - Как ты думаешь, какое задание дали Сонмину и Кюхену? – надеясь, что хотя бы Ханген знает, спросил Хичоль, когда они уже сидели за столиком уютного кафе и ждали свой заказ.       - Не знаю. Но такого напряжённого Кю я ещё не видел.       Шатен осматривал помещение вокруг. Они сели в самый отдалённый угол, прикрытый высокой ширмой, за которой сложно было что-либо разглядеть.       И спрашивается, зачем?       Ханген сам не знал зачем, когда вёл сюда брюнета. Обычно в такие укрытые места он заводил девушек, чтобы здесь свободно, без посторонних глаз, подкатывать к ним.       Но он сейчас не с девушкой, а с Хичолем. Не собирается же он приставать к парню…       - Ваш заказ, - мило улыбнулась официантка, ставя на стол чай с десертом. - Что-нибудь ещё желаете? – последний вопрос она явно спрашивала только у Хичоля, игнорируя шатена.       Ханген с самого начала заметил, как заблестели её глазки, когда она увидела Хичоля. И её довольную физиономию, когда он улыбнулся ей. Брюнет ей явно приглянулся, и она сейчас всеми способами старалась привлечь его внимание.       Это ужасно бесило.       Не тот факт, что она запала не на него, выводил его из себя, а тот, что она позарилась именно на Хичоля, а он мило улыбался ей в ответ.       Это вообще что такое? Почему он ей так улыбается, а ему нет? Что за несправедливость такая? И вообще, почему это так тревожит его?       Что это за странное чувство, от которого хочется выдрать у этой приставучей девушки все волосы?       - Нет, спасибо. Ничего не нужно, - снова он улыбнулся ей… Ей, а не ему..       Шатен сверлил официантку таким прожигающим взглядом, что она, увидев его, тут же сбежала от греха подальше. То-то, почувствовала, что может сегодня остаться лысой.       Ханген посмотрел на Хичоля, который сейчас отковыривал кусочки абрикосов со своего пирожного и аккуратно раскладывал их вдоль края тарелки.       - Что ты делаешь? – Ханген с интересом наблюдал за действиями брюнета, который и не подозревал, что за ним следят. И поэтому услышав вопрос шатена от неожиданности вздрогнул, роняя ложку на пол, звон от которой, конечно же не скрылся от маячившей поблизости той самой официантки.       - У меня аллергия на абрикосы, - ответил Хичоль, с досадой смотря на ложку, потерявшейся в просторах пола.       - Держи мою, - сказал Ханген, протягивая ему свою. - А я дождусь другой. Всё равно я не так голоден.       Хичоль с некоторым сомнением принял ложку, но спустя несколько секунд, уже снова с упоением уплетал своё пирожное. А Ханген ликовал, видя грустное личико официантки, когда она увидела в руках Хичоля столовый прибор, и протянутую за новой принадлежностью руку шатена.       Но перед уходом она ещё раз взглянула на брюнета, который, заметив её, снова одарил мягкой улыбкой.       Ханген кипел от злости.       И это тот парень, который казался таким скромным в университете? Но на самом деле он, оказывается, тот ещё ловелас. Что же ещё скрывается под этой маской необщительного и пугливого парня?       - А она на тебя запала, - с плохо скрываемым недовольством промямлил Ханген, осторожно поднося к губам чашку с горячим чаем.       - Кто? Официантка? Правда? – в глазах брюнета явно читалось удивление.       Он что, ничего не заметил? Как она строит ему глазки, кокетливо улыбается?       Да от неё же волнами исходят феромоны, которые за километр чувствуются. А он невинно хлопает глазами, отвечая милой улыбкой, и не замечает этого?       В уголке губ Хичоля остались крошки от песочного пирожного, что сразу приковало взгляд шатена и заставили забыть о размышлениях на счёт невинности брюнета. Ханген метался между тем, чтобы сказать брюнету об этом или же самому убрать их.       А пока он думал, его рука уже сама тянулась к Хичолю, к его губам. Лёгкое прикосновение пальцев к коже, плавно переходящее к изгибам губ, заставляет Хичоля напрячься и вжаться в спинку кресла, а сердце шатена биться как ненормальное, превышая допустимую норму ударов.       Что это такое? Почему всё это происходит? Как это остановить?       Почему у него такая реакция на этого парня?       Неужели он…       Это конечно невозможно, но…       Неужели он что-то чувствует к этому брюнету?       - Да, - запоздало отвечает Ханген на заданные Хичолем вопросы, а главное, давая ответ на свой собственный.       Да…       Он определённо что-то чувствует к нему.       Дрожь в теле и учащённое сердцебиение явно являлись не признаками обычной дружеской симпатии.       Это что-то большее.       То, с чем Ханген ещё до этого никогда не сталкивался.       То, что волной уносит в самую пучину, не давая шанса на спасение.