Инь-Ян

      Выключается свет.       Темнота.       На сцену начали пускать дым, так что казалось будто над ней парила большая белая туча.       Когда дым начал рассеиваться, на сцене оказались три мужских силуэта, которые успели выйти пока спецэффекты отвлекали внимание зрителей. Они стояли спиной к залу и поэтому сложно было угадать кто это. Но когда послышался нежный бархатистый голос, ни у кого уже не было сомнений, что один из них, это никто иной как их местная звезда.       Сонмин сидел, сложив руки на груди, и смотрел на сцену с неким азартом. За то время, что он здесь пробыл, он слышал столько восхищений этим самолюбивым Кюхеном, что ему стало интересно, чем же он всем нравился. Он уже слышал его пение, видел его поведение во время выступление, но это всё было сухо, не было искры, которая бы привлекала к себе. А сейчас сквозь пелену тумана перед ним начал появляться совершенно другой Кюхен. Чёрный классический костюм, но только с немного современным пиджаком и белая футболка - вроде ничего необычного, но весь этот образ прекрасно дополняли белые перчатки и стильная шляпа. Его глаза были подведены чёрным карандашом, что лучше подчёркивало его дерзкий взгляд, которым он в первую очередь одарил именно Сонмина.       Хичоль же наблюдал за тем, как танцует Ханген. Там, конечно же, были ещё пара танцоров, некоторые из которых были из их же университета, но именно его знакомый шатен ярко выделялся из всей компании. Его движения более плавные и чёткие одновременно. Он словно не танцует, а парит под звуки музыки, сливаясь с ней воедино. Ханген как будто общается с мелодией, каждым своим движением высказывая мысли и чувства, и помогая остальным через каждый шаг и изгиб тела лучше понять настроение и смысл песни.       Все движения отточены, лицо не выражает никаких лишних эмоций - лишь то, что должен видеть зритель. Каждый взгляд, каждая улыбка - заранее продуманные манёвры, чтобы привлечь к себе внимание. Вот только сейчас весь этот "пикап" направлен на двух определённых людей, которые сейчас сидят в зале и наблюдают за ними.       Кюхен никогда так не старался петь - не было нужды, он и так всем нравился. Он прекрасно осознавал, что его голосу не хватает "жизни", но ему вполне хватало того, что он мог брать самые высокие ноты и спокойно переходить из одной октавы в другую. Ему нравилось петь, но это было чем-то вроде хобби, ведь он знал, что ему предстоит унаследовать компанию отца, поэтому он не видел причин стараться улучшить свои навыки, он и так был лучшим среди всех.       Кюхен действительно считал себя лучшим: самым талантливым, самым красивым и харизматичным, пока не появился Сонмин и не ткнул его лицом в правду, что есть люди намного лучше, чем самоуверенная "бездарность", как называл его сам блондин. И знаете, это ужасно задело Кюхена. Нет, даже не так. Кюхену просто захотелось достойно стать самым первым в глазах Сонмина.       Возможно это и повлияло на то, что к сегодняшнему выступлению Кюхен готовился с большим усердием. Ещё никогда он так не отрабатывал движения, не разминал голосовые связки - да чёрт возьми, он с танцорами в первый раз вместе репетировал. Раньше ему хватало Хангена, который показывал место нахождение всех танцоров, переговаривал с ним все его передвижения, чтобы избежать столкновений во время выступления, и учил пару движениям, которые ему предстоит сделать. За подтанцовку Кюхен не переживал, он знал, что Ханген подготовит всё на высшем уровне. В отличие от него, шатен полностью отдавался своим увлечениям. Поэтому Кюхену оставалось просто выйти и спеть, делая при этом пару лёгких движений, улыбнуться в нужный момент, подмигнуть кому надо и всё - все уже были у его ног.       На в этот раз Кюхен знал, что обычным пением он не выкрутится - нужно шоу. И он впервые начал к чему-то упорно готовиться. Весь вчерашний вечер он учил с Хангеном танец, злясь и ругаясь что у него ничего не выходит, психуя и посылая всё куда подальше, а потом успокаиваясь и начиная всё сначала. Заново. Снова и снова отрабатывал одно движение за другим.       С чего такие резкие перемены?       Кюхен сам не знал. Хотя, возможно, и знал, но боялся признаться себе в этом. Ему просто хотелось показать на что он способен, доказать, что будь у него желание, он горы свернёт.       Прийдя сегодня утром на общий прогон, он шокировал всех. Человек, который всегда приходит только к выступлению, иногда даже опаздывает, заставляя всех ждать, сейчас же занимался вместе с остальными, не высказывая никаких недовольств, не язвя и не пуская едких комментариев. Было лишь одно объяснение этому поведению - Чо Кюхен просто заболел.       Да, заболел. Но не совсем обычной болезнью. Это была не ангина, не простуда, не грипп - это было нечто большее. Лёгкое покалывавшие в груди, спутанные мысли, затуманенное сознание, которое вырисовывало перед тобой знакомую фигуру с идеальными очертаниями. И это видение постоянно убегает от тебя, и ты, как ненормальный, бежишь за ним, пытаясь догнать и никуда не отпускать.       Глупо.       Похоже на сумасшествие.       Но ведь в каждом из нас есть что-то безумное. Эта огромная сила, адреналин в крови и чувство того, что ты можешь всё на свете, что ты всемогущ.       И если есть человек из-за которого не страшно сойти с ума, полностью слететь с катушек - разве это плохо? Желание летать, подниматься всё выше и выше, парить среди пушистых белых облаков - бред, но зато как красиво и легко.       Столько стараний и каков же результат?       Шикарное выступление и взгляд, в котором читается интерес. Вот ради чего Кюхен старался - ради одного единственного взгляда, который будет смотреть только на него. Сейчас ему даже кажется, что больше ничего и не нужно.       Лунная походка в стиле Майкла Джексона, круговые движения бёдрами - крики из зала и визжание чокнутых девиц. Поворот, и в танце они все снимают свои шляпы.       Бросок. И шляпа Кюхена летит в сторону блондина, и Сонмин ловит её, не отводя взгляда от него.       Хичолю тоже удалось поймать одну шляпу. И можно догадаться, что она принадлежала ни кому иному как Хангену.       Хангену всегда казалось, что танец это не просто кучка придуманных движений. У танца, как у песни, есть свои слова, только они передаются не с помощью букв сложенных в слова и предложений, а через каждый поворот головы, поднятие руки, изгиба тела, сложного манёвра ногами. Танец - это уже и есть отдельная песня, но только песня тела.       Последние слова, и наступает небольшой соло-танец Кюхена. Качание бёдрами вперёд и назад, сначала с рукой, лежащей на уровне паха. Дальше прогиб в спине, и толчки снова продолжаются. Резкий выброс ноги в сторону, поворот и конечная поза.       Музыка стихает, и весь зал наполняется звуками хлопков и выкриков "Браво!".       Поклон и ослепительная улыбка, которая поражает всех наповал.       Чувства, которые сейчас переполняли Кюхена, невозможно просто описать словами. Это было что-то новое. Вроде он так привык уже выступать на этой сцене, но ещё никогда у него не было так радостно на душе. Он смог. Он действительно сейчас показал, что способен на многое - и это чувство чертовски ему нравилось.       Когда Кюхен спускался со сцены, его тут же окружила толпа юных девиц, которая не переставала закидывать его разными комплиментами. Он их даже не слушал, просто улыбался, пробираясь вперёд в сторону своей гримёрки, около которой охрана избавит его от надоедливого жужжания.       Так и вышло. Хлопок двери и тишина. Кюхен облокотился об дверь, закрывая глаза и тяжело выдыхая. Всё таки он вымотался, его былая энергия просто иссякла.       - А ты, оказывается, можешь петь, когда захочешь, - послышался знакомый голос с противоположной стороны. Брюнет резко открыл глаза и видит перед собой Сонмина, который стоит около небольшого столика, немного упираясь на него. - Правда танцуешь не очень, но а так вполне неплохо.       Кюхен не может сказать ни слова, просто молча стоит и удивлённо смотрит на блондина. "Что он здесь делает?", - крутилось у него в голове, но он не спрашивал это вслух, потому что это ведь очень глупый вопрос, так ведь?       Сонмин ухмыляется и направляется к выходу, но останавливается около стоявшего посередине комнаты Кюхена. Он наклоняется к нему ближе, от чего брюнет начинает чувствовать горячее дыхание на своей коже. Кюхен закрывает глаза, боясь даже дышать. Сердце бьётся как ненормальное, словно ему стало тесно в грудной клетке и оно стремится вырваться наружу.       Кюхен просто не понимает своего поведения. Он ведёт себя как влюблённая школьница. Надо взять себя в руки, сделать равнодушное лицо, съязвить что-нибудь в конце концов. Но он просто стоит и не может даже пошевелиться, словно его тело сковали железные оковы. Бессилие, оно просто убивает.       - Хорошее выступление, мне понравилось, - раздается шёпот около уха. Голова начинает кружиться от его такого тона, словно он не хвалит его, а озвучивает какой-то порно фильм. Блондин отодвигается, смотря Кюхену прямо в глаза, вызывая у последнего мурашки по коже. - Так держать, - снова его ухмылка, и Сонмин покидает гримёрку, а Кюхен просто обессиленный садится на диван и залпом выпивает бутылку воды, стараясь собрать мысли воедино и привести чувства в порядок. * * *       Ханген пытается привести дыхание в порядок после выступления. В горле пересохло и ужасно хочется пить, но прежде чем пойти к бару, нужно сменить одежду, ведь он весь вспотел во время танца. Шагая по длинному коридору в сторону своей гримёрки, его останавливает голос, который зовёт его по имени.       - Ханген-хён, - шатен улыбается сам себе и поворачивается в сторону бегущего к нему Хичоля.       - Хичоль, - Ханген внимательно осматривает открытое лицо брюнета, которое кажется ему просто идеальным. И этот милый хвостик сзади - да он просто красавец. - Ты всё-таки пришёл.       - Как я мог не придти! Ханген - хён, ты очень круто танцевал. Ты лучше всех! - Хичоль сейчас выглядит как маленький мальчик, который встретился со своим кумиром. Его глаза горят восхищением, он смотрит на Хангена словно на героя.       - Спасибо, Хичоль, - на лице шатена сама собой появляется улыбка, и он немного неуверенно приобнимает Хичоля, прижимая его к себе. - Слышать это от тебя намного приятнее, чем от кого-либо ещё.       Хичоль не вырывается из его рук, но и не принимает никакого участия. Он просто позволяет себя обнимать, легко и непринуждённо, при этом смотря в глаза и открыто улыбаясь.       Такой невинный и чистый, словно ангел, спустившийся с небес. Он просто идеален. Его черты лица - они такие правильные и утончённые. Его губы - пухлые и такие мягкие на вид, что так хочется попробовать их на вкус. Ханген нервно сглатывает, смотря на чуть приоткрытый рот и отстраняется от брюнета, пока ещё в силах мыслить здраво. Всё его тело немного покалывает, словно его зарядили током и сейчас остался побочный эффект.       - О кстати, - вдруг вспомнил Хичоль, - я подумал, что ты захочешь пить, поэтому принёс тебе воды, - с этими словами он протянул бутылку с водой, о которой совсем недавно мечтал Ханген. - Тебе, наверное, нужно отдохнуть, да и Сонмин меня, скорее всего, ищет, поэтому я лучше пойду, - начал быстро тараторить он, уже отдаляясь от шатена в сторону выхода. - До скорого, хён.       - До скорого, - само собой вырвалось из уст шатена. - И, Хичоль, - позвал он его вновь, на что брюнет тут же обернулся, - спасибо тебе.       В ответ Хичоль снова одарил его своей тёплой улыбкой, которая вызывала сразу столько эмоций в душе шатена. Ханген чувствовал себя сейчас самым счастливом. И не хотелось искать тому причины, хотелось просто наслаждаться этим чувством, что он сейчас и делал, с улыбкой отправляясь передаваться, чтобы успеть ещё раз увидеть этого парня.