Utinam veniat

Во Францию Драко возвращаться не стал. Заклятие доверия не пустит его в их с Поттером мэнор, да и какой смысл ехать на континент, если его цель сейчас находится здесь, в Англии? Поэтому из Министерства Малфой направился в дом своих родителей. В поместье было пусто, его встретил только грустный домовик в наволочке с гербом дома и со слезами рассказал, как «мисс Астория» гневилась, собирая вещи и «говорила плохие, очень плохие слова про хозяина Драко». Хозяин Драко только посмеялся — он вполне живо мог себе представить истерику Астории после прочтения статей. Кстати, о новостях. — Ручер, принеси мне в кабинет чаю и Пророк за все дни, начиная со второго июня. Поклонившись, домовик исчез, и Драко, по-быстрому переодевшись в опустевшей без сотни платьев бывшей невесты гардеробной, поднялся в кабинет. В мэноре все было как обычно: чисто, прибрано, аккуратно. Даже не верилось, что всего две недели назад он сидел тут, занимаясь семейными делами, планировал свадьбу с Гринграсс, подписывал счета… в общем, жил в счастливом неведении относительно того, что ждёт его впереди. Без Астории в особняке было непривычно тихо. Мэнор был огромен, а их всего двое, так что однажды, после отъезда родителей Драко, они без зазрения совести опечатали, чтоб не пылилось, западное крыло и перенесли свои вещи в гостевую спальню восточного. Теперь Драко занимался делами в кабинете отца, обедали они в зале для переговоров, а вечера проводили в гостевой гостиной. Если не обращать внимание на завесу, закрывающую целое крыло особняка, можно было подумать, что они живут в роскошной, но все же квартире, поэтому Драко всегда знал где находится Астория и чем она занимается: слушает музыку, читает книгу в гостиной или смотрит колдофильмы. Сейчас же их маленький мирок пустовал — ни звука не раздавалось в доме кроме его приглушённых ковром шагов. Стало тоскливо: он не любил свою невесту так, как положено любить будущую жену, ему было с ней скучно, но, по крайней мере, он был не один. А теперь… ох, отец прибьёт его когда вернётся. Драко сел за стол, отодвинув на край пухлую стопку писем. Ими он займётся позже, сначала — Пророк. Взяв нижнюю газету из пачки, Драко развернул ее на первой странице. М-да… все же интересно — кто слил информацию журналистам? Навряд ли Поттер сам сделал заявление, так что, видимо, кто-то из гостей рванул в издательство сразу по возвращении в страну. «Брак по обману» — вот как озаглавил его авантюру репортёр. На странице две фотографии — его и Гарри, снятые по-отдельности, расположенные будто наискосок. Гарри просто улыбается в камеру, а Драко кривит губы в презрительной ухмылке. Отличное фото для новости о мудаке-искусителе, обманом женившем на себе национального героя. Пробежавшись глазами по статье, Малфой криво усмехнулся: ну конечно, все так и есть. Злой парень пришёл и разрушил самый счастливый день в жизни хорошего парня. Ни слова про их отношения — либо это сбивает сенсационность новости, либо Уизли из списка подозреваемых можно вычеркнуть. Статьи в следующих выпусках не отличались разнообразием, везде одно и то же: Гарри Поттер страдает, мисс Грейнджер не комментирует, общественность негодует, Драко Малфоя никто не видел. Интересно, репортеры успели сделать парочку фото того, как молодожёны вошли в зал суда под ручку? Завтрашние новости будут просто зашибенскими. Остаток дня Малфой провёл, разбирая счета и письма за прошедшие две недели. Письма особенно радовали: два письма от отца, полные изумления и недовольства, одно, но длинное — от матери, где она выражает свое негодование действиями сына и благодарность за подаренные пару часов смеха. Несколько писем по деловым вопросам и целый ворох — от возмущённых фанатов Героя Магического мира, их Драко идентифицировал заклинанием по поиску оскорблений или проклятий в запечатанных конвертах и отправил в камин даже не вскрывая. Уже в полночь, услышав мерный бой часов, парень вдруг подумал, что не хочет сегодня ложиться в их с Асторией постель. Устроившись на неудобном диванчике в кабинете, Драко укрылся пледом до самого подбородка и быстро заснул. Утром он проснулся с первыми лучами солнца. Дел было много — план по возвращению Поттера включал в себя множество самых разных пунктов, а поспать он успеет потом, когда блудный муж наконец-то вернётся домой. Наскоро умывшись и позавтракав, Драко трансгрессировал ко входу в министерство. Ему нужно было поговорить с Гарри, но парень не представлял где его найти, а значит, нужно идти самым простым путём — подкараулить по пути на работу. Слизеринец помнил, что Поттер не любил путешествовать через камины — что-то там связанное с травмирующими воспоминаниями, в ту пору Драко не утруждал себя необходимостью слушать, когда любовник говорил. Если не камин — значит, он трансгрессирует в маггловский Лондон и спустится как большинство рядовых сотрудников в телефонной будке. Надо просто проявить терпение — Драко прислонился спиной к стене высотного здания напротив будки и застыл в ожидании. Но Поттера он не увидел. Малфой простоял на этой чертовой улице почти четыре часа — на его глазах на работу успели прийти даже самые безответственные сотрудники, а Поттера все не было. Значит, он ошибся. На следующий день блондин устроил свой импровизированный дежурный пост в холле Министерства, куда выходили все общественные камины. Тут караулить было сложнее — долговязый охранник, с подозрением поглядывавший на него все три часа, пару раз подошёл осведомиться все ли в порядке и совершенно не реагировал на фирменный убивающий взгляд. Третьего вопроса Драко решил на дожидаться — все равно все, кто мог уже пришли. Как тогда Поттер приезжает на работу? Ну не прямо же в аврорат трансгрессирует? Это, вроде как, запрещено. Хотя, для Золотого мальчика все двери открыты, а те, что закрыты, ему позволено вышибать. На третий день Драко решил поступить иначе. Провалявшись в постели до обеда, он неохотно встал и, не завтракая, камином перенесся в Министерство. В аврорат его пропустили без проблем: как никак, он был сотрудником отдела магического правопорядка, поэтому вполне мог иметь повод прийти сюда в рабочее время. И совсем не обязательно этим твердолобым охранникам на входе знать, что Малфой в отпуске, да и вообще имеет очень опосредованное отношение к магическому правопорядку — ну, если не считать варку и проверку зелий для Кингсли обеспечением безопасности страны. Но кому какое дело? И вообще, он имеет право здесь находиться — тут работает его муж. Натянув на лицо маску презрения, Драко отправился искать Поттера. Маска явно не была лишней. Каждый встречный аврор считал своим долгом смерить его удивлённо-осуждающим взглядом, кто-то хмыкал, а пару раз он слышал даже оскорбительное бормотание себе в спину, но счёл за лучшее проигнорировать выпады: в конце концов, он находился в самом сердце этого пчелиного гнезда, а о том, как бравые Авроры прикрывают свои косяки перед законом не слышал только младенец. Прибьют и его же обвинят, а Поттер только порадуется — вдовец это почти холостой, только с большим состоянием. Нет уж. Оказалось, у Поттера свой кабинет — неплохо для рядового сотрудника, не пользующегося привилегиями звания Героя, да? Бросив на застывших у куллера рядом с дверью молоденьких авроров убийственный взгляд, Драко постучал и вошёл в кабинет после громкого «да, проходи, Скотт». Впрочем, с выводами парень поспешил — кабинетом этот чуланчик назвать можно было с натяжкой. Огромный стол, заваленный бумагам, два стула и высокий шкаф, забитый папками, в котором сейчас копался хозяин кабинета — вот и весь интерьер. И как Поттер тут не мучается приступами клаустрофобии? Брезгливо поморщившись, Драко двумя пальцами убрал со свободного стула обрывок пергамента и уселся, дожидаясь, пока Гарри вытащит, наконец, голову из шкафа. — Я сейчас, он у меня где-то тут… вот! — брюнет ликующе вскинул руку с зажатой в ней папкой и обернулся. — Тут осталось завизировать… Малфой?! Что ты здесь делаешь? Драко улыбнулся, машинально разглаживая складки мантии. — Зашёл к своему супругу на работу потому что соскучился. Судя по взгляду аврора, упоминать о… недавнем инциденте не стоило. Малфой решил избрать другую стратегию. — Я хотел поговорить, но тебя не найдёшь. Все дома под Фиделиусом, на работе ты, судя по тому, что на входе я тебя не видел, ночуешь… — Ты что, следил за мной?! — Не к Уизли же мне идти, верно? Кстати, вы по-прежнему общаетесь, даже после того, как ты увёл у него девушку? — Во-первых, это не твоё дело. Во-вторых, Гермиона не моя девушка, — сердце Драко сделало кульбит: ну вот, он же говорил, свадьба была подстроена! — она моя невеста, Малфой. Твоя выходка ничего не меняет — через месяц мы разведемся, и я женюсь на Гермионе. — Ты же знаешь, что новый магический брак можно заключить только спустя год после развода, правда? Гарри и бровью не повёл, невозмутимо глядя в глаза блондину. — Значит, я подожду. И будет лучше — для всех нас, — если ты к тому моменту научишься контролировать свои ребяческие выходки. — Ребяческие выходки? — от возмущения парень даже задохнулся. — Я сделал это потому что люблю тебя и не хочу потерять! Вот оно. Драко впервые открыто сказал, что любит Гарри. Мерлин знает, на какой эффект он рассчитывал, ну что-то вроде жарких объятий и взаимных признаний, но уж точно не на то, что случилось дальше. А дальше Гарри рассмеялся. — Любишь? — он демонстративно вытер ладонью якобы выступившие слезы и вдруг стал пугающе серьёзен. — Ты не любишь меня и никогда не любил. Я давно уже пришёл к выводу, что ты, Драко, видимо, вообще не умеешь любить. И все это сумасшествие — ничуть не больше, чем попытка маленького избалованного аристократа вернуть потерянную игрушку. Не спорю — раньше подобное действовало на меня. Но в этот раз тебе придётся смириться. Я прав, а ты нет, так что уйди из моего кабинета и не ищи со мной встреч. Твоя невеста — так вышло, что я имел удовольствие познакомиться с ней после нашей с тобой «тайной свадьбы», — тебе невероятно подходит: она достаточно жадна до денег, чтобы выйти за тебя несмотря на твой характер, и достаточно беспринципна, чтобы прожить всю жизнь с человеком, которого не любит. Думаю, она быстро вернётся к тебе, если ты приложишь к этому хотя бы половину тех усилий, что тратишь напрасно в мой адрес. Драко подскочил, яростно взмахнув подолом мантии. Обидные, тяжёлые слова, не имеющие ничего общего с реальностью, из уст любимого человека били не хуже камней. — Да что ты понимаешь в этом? — Ты прав. Видимо, я вообще ничего в жизни не понимаю, если додумался однажды полюбить тебя. Вылетев из кабинета, Малфой хлопнул дверью так, что щупленький старичок, бодро шагавший мимо с бумажками в руках, подпрыгнул на месте и испуганно уставился на него. — Что?! — выплюнул блондин ему в лицо и рванул по коридору к выходу, напомнив самому себе Снейпа. Ребёнок! Поттер назвал его ребёнком, обвинил в эгоизме, в неумении любить. Конечно, откуда этому избалованному славой и покровительством Дамблдора мальчишке знать каково это — постоянно прятать свои мысли от того, кто сильнее тебя? Каково это — расти «аристократом», когда с тебя только требуют, требуют, требуют? Драко, ты должен знать латынь, Драко, ты обязан уметь фехтовать, Драко, ты должен следить за своей внешностью! Поттер думает, что хорошо его знает? Что ж, Драко покажет ему какой он на самом деле. Малфои не сдаются — это-то уж он с детства выучил на зубок. Поттер будет с ним, хочет он того… вернее, не так. Поттер захочет быть с ним, Драко заставит его полюбить себя снова, чего бы это ему не стоило. Злость бурлила в нем в поисках выхода, его просто разрывало на части от желания наорать на кого-нибудь в эту минуту. Поэтому, когда из лифта на этаже вдруг вышла, уткнувшись взглядом в какую-то папку, Грейнджер, слизеринец был ей ужасно рад. Подлетев к ней, Малфой с размаху хлопнул ладонью по папке. От неожиданности грязнокровка — простите, господа либеральные правители, магглорожденная волшебница, — вздрогнула, взмахнула руками, как какая-то уродливая птица, и целая стопка бумажек разлетелась по коридору. Девушка подняла на Драко испуганные глаза и резко выпрямилась, поняв, кто перед ней. — О, извини, — приторно-сладко пропел Драко, делая шаг к ней, — я тебя не заметил. Позволь, я тебе помогу. Он взмахнул палочкой, заставляя листы, проехавшись по грязному полу, снова собраться в стопку. С отвращением взяв серые от пыли и грязи бумажки, Драко, мило улыбаясь, протянул их растерянной девушке. Та молча запихнула их в папку и развернулась, собираясь уйти, но Драко остановил ее, схватив за рукав. — Год назад я, несмотря ни на что, считал тебя приличной девушкой и сильной колдуньей. И я уж точно не ожидал, что в один прекрасный день ты променяешь своего вшивого женишка на славу и деньги. Ты собираешься выйти замуж за человека, которого не любишь и никогда не любила, а значит, я в тебе ошибался, и ты не больше, чем шлюха. Не знаю, что он там тебе говорит, но он не любит тебя — и никогда не полюбит, так что тебе стоит держаться от него подальше, ты меня поняла, гря… — Не говори того, о чем пожалеешь, Малфой, — вдруг спокойно прервала его Грейнджер, осторожно вынимая рукав из его зажатых пальцев. — Я тебе не Гарри, чтобы ждать, пока ты проорешься в гневе, а потом принимать скудные извинения. — Ты ничего не знаешь о нас с Поттером. — Я знаю достаточно, чтобы восхищаться тем, что Гарри терпел тебя целых четыре года. Ты просто жалок, Драко. Почему-то его имя, произнесенное губами Грейнджер, стало последней каплей. Резко развернувшись, парень зашёл в вовремя открывшийся лифт и нажал на кнопку «атриум».