Utinam veniat

Ну разумеется. Глупо было и думать, что этого удастся избежать. Это же Поттер везуч до корней волос — Драко, увы, этим даром не обладал. Грейнджер поймала его в буфете. Драко как раз медитировал над витриной, не зная чего больше хочет — сэндвич с мясом магокопыта или салат с волнышками, когда чья-то мягкая рука легла ему на плечо. Вздрогнув, парень обернулся: перед ним, закусив губу, стояла Гермиона. Сейчас, с волосами, собранными в высокий хвост, и спокойным, чуть усталым взглядом, она очень напоминала ту девушку, с которой Драко изредка мог вполне сносно поболтать во времена, когда у них с Гарри все было хорошо. Даже обидно было, что сейчас она, скорее всего, начнёт на него орать. — Отвали, Грейнджер, — Малфой скривился в презрительной гримасе, но вышло все равно слишком устало. — Мне нужно с тобой поговорить, — мрачно ответила девушка, цепляясь за его локоть. Драко раздраженно стряхнул ее руку и кивнул, снова отворачиваясь к витрине. Схватив первый попавшийся сэндвич и бутылку воды, он выудил из кармана мелочь, швырнул ее на прилавок и направился к самому дальнему столу. Куда больше ему хотелось спуститься в палату к Гарри и пообедать прямо там, но тяжёлое дыхание Грейнджер явно давало понять, что такое счастье ему сейчас не положено. Наконец, они уселись друг напротив друга за маленьким двухместным столиком. Заклинанием уничтожив крошки от предыдущих посетителей, Драко огляделся. — А где группа поддержки? — Что? — Уизли. — Ааа. Они создают слишком много шума. Так что я буду заместо парламентера, — девушка усмехнулась. Драко пожал плечами и принялся за сэндвич: — Можешь начинать вопить. — Я не собираюсь на тебя вопить, Малфой, — волшебница откинулась на спинку кресла и потёрла глаза. — Просто хочу, чтобы ты понял, что так или иначе, меня это все тоже касается. — Наши отношения с Гарри тебя не касаются. — Зато меня касается его семейное положение, раз уж я, вроде как, его невеста. По крайней мере, он так говорил мне ещё вчера. Ревность шевельнулась где-то в сердце, но Драко мысленно приказал ей заткнуться. Он же, кажется, договорился сам с собой, что не имеет права на это чувство. — Что ты хочешь услышать? — О, у меня много вопросов. Но, для начала — как он? Она действительно была обеспокоена, и Драко вдруг стало ее жалко. Она имела право знать, она, а не он, который оказался тут вообще по чистому недоразумению. Слизеринец коротко передал ей все слова целителя. — Я знаю целителя Чепэл, — нахмурилась Гермиона. — Она лучшая в исцелении магических ядер. Если она говорит, что сможет помочь, значит так и будет. Насколько я знаю колдомедиков, они чаще всего преувеличивают масштабы проблемы в глазах родственников, чтобы не давать ложных надежд. Я попробую поговорить с Кристиной, но она, наверняка, связана клятвой о неразглашении. В любом случае, если я что-то узнаю, то расскажу тебе. Драко так удивился, что подавился кусочком булочки и закашлялся. — Серьёзно? — Конечно, я же понимаю, что ты волнуешься. — Ну… спасибо. — Ладно, теперь другое. Почему Гарри солгал мне, сказав, что вы разорвали узы? Зачем продолжал настаивать на браке? Я не понимаю… вы помирились? Господи. До Драко только сейчас дошло, как все выглядело со стороны. Она знала об их отношениях, знала о суде… она решила, что они с Гарри снова вместе и поэтому решили сохранить узы! Часть Малфоя вопила, что он должен воспользоваться этим — подтвердить, обмануть девушку, чтобы та делилась с ним информацией и сдерживала боевой настрой своих рыжих приятелей. Но другая часть — более тупая и носившая, явно, гриффиндорских цветов мантию, — нашептывала, что предыдущие его попытки лгать и хитрить привели его сюда, так что было бы неплохо в виде развлечения начать говорить правду. — Нет, Грейнджер, — Драко позволил себе тяжело вздохнуть. — Я его обманул. — В смысле? — нахмурилась она, перебирая в пальцах длинный густой хвост. — Я его обманул. Подкупил пастора. Обряд, который мы проводили после суда, был на самом деле обрядом по возвращению фамилии. Теперь Поттер стал официально Поттером, но он по прежнему мой муж. — И он об этом не знает? — Гермиона, казалось, была искренне поражена. — Да. — Но… зачем? Почему? Подожди, ты хочешь сказать, что подкупил Ласкоу, обманом женил на себе Гарри, потом снова подкупил Ласкоу и обманом сохранил ваш брак? Звучало настолько глупо, что Драко почувствовал, как краска прилила к щекам. — Господи, поверить не могу! Но зачем? — Не знаю. Я не знаю, ладно? Я думал, мы помиримся… — Когда он узнает, что ты обманул его второй раз? — Я запаниковал. Хотел его вернуть, побоялся, что если мы расторгнем брак, то у меня не будет больше возможности с ним встретиться… Гермиона, все ещё глядящая на него огромными глазами, вдруг откинула голову назад и расхохоталась. Малфой на минуту решил, что она спятила — ей в пору плакать или размахивать палочкой, а она смеётся. Хорошо, что они уже в Мунго, да? Вести не далеко. — Боже, — отсмеявшись, девушка вытерла выступившие на глаза слезы, — вы двое оба такие тупые идиоты, что у меня просто нет слов. — Эй, полегче! — Ладно, ладно, прости, но просто вы действительно ненормальные. Ты такой… слизеринец, и мне трудно представить себе другого такого сумасшедшего, как Гарри, кто смог бы тебя вытерпеть. И, если честно, я была одной из первых, кто ставил на то, что вы двое сойдётесь после этой вашей свадьбы, что ж, надо найти Джорджа и поставить вдвое больше, что уж теперь то вы точно помиритесь. Драко смотрел на неё, совершенно сбитый с толку. — О чем ты, черт возьми, говоришь? — Прости, я не могу тебе сказать. Это не мои секреты… вот помиритесь — он сам тебе и расскажет. — Ты думаешь, что мы помиримся? Тебя это совсем не волнует? — Волнует, конечно, но не так, как ты думаешь. — Вы же, вроде бы, помолвлены? — Не уверена, что ты тот человек, с которым я должна этим делиться, но… Брак планировался, разумеется, фиктивный. Мне нужна гринкарта, а Гарри просто все равно женат он или нет. Ну и он думал о том, чтобы перебраться со мной в Америку, но это просто мысли. Брак фиктивный… фиктивный. Драко физически ощущал, как облегчение расползается по его телу, приятным теплом согревая кончики пальцев. — Но… почему Гарри? Почему не Уизли? Вы встречались лет десять. — Мы встречались девять лет. И расстались чуть меньше года назад. — Ты ещё страдаешь, или я могу выразить тебе свои поздравления? Девушка фыркнула: — Я закончила страдать ещё года три назад. Ещё два тянулась по инерции, а потом поняла, что устала. Мне надоело, что я все время тянула наши отношения, а он радостно пользовался всем, что я для него делала. Драко сочувственно улыбнулся. На самом деле, ему было совершено не интересно что там произошло у них с Уизли, но то, что она ему сейчас рассказала… это в корне меняло дело! На самом деле, это не меняло ничего, но ведь это значило, что Гарри не влюблён в неё, он не забыл Драко, он не… а, собственно, это ничего и не значило. Просто Гарри не собирался ни на ком жениться в ближайшее время, но это же не подразумевало, что он собрался хранить Малфою верность до конца дней, так? — И что ты теперь собираешься делать? — дружелюбно, словно бы у неё совсем не было повода ненавидеть Драко, спросила девушка. — Делать? Не знаю. — Ты представляешь, как он разозлится, когда узнает? — Разумеется. На самом деле, я ни на что и не рассчитываю. Просто хочу побыть с ним сейчас, пока ещё можно. А завтра или послезавтра он проснётся, узнает обо всем… и, наверное, я никогда больше его не увижу. Ну, разумеется, кроме как на ритуале расторжения брака. Девушка посерьёзнела и окинула его задумчивым взглядом. Малфой пожалел о внезапном приступе откровенности, поэтому тут же неприязненно огрызнулся: — Что? — Я думала, у тебя всегда есть план. — В последнее время мои планы… не удаются. — И что, ты вот так просто уйдёшь? Слизеринец подумал, что вот именно сейчас ему действительно стоило бы уйти, прервать этот странный диалог с девушкой, которую привык считать соперницей, но… — А что мне остаётся? Видит Мерлин, я сделал все, что мог. Я умею проигрывать. Но ведь, если Гарри будет счастлив без него, то это даже не проигрыш? Гермиона неожиданно резко подалась вперёд и накрыла его руку своей. — Поговори с ним. Просто поговори, ладно? — О чем? — Да обо всем. Вы, два дурака, только и делали все четыре года, что орали друг на друга и бегали из дома в дом с вещами. Даже разошлись так же — не поняв друг друга. И теперь — вместо того, чтобы сесть и спокойно все обсудить, бьетесь об одни и те же грабли. Свадьба, развод, обманы… да ты за этот год мог тысячу раз просто прийти и извиниться — и он бы к тебе вернулся. А ты… да и он не лучше. Упёртый, как баран — четыре года орал, что так просто не уйдёт, а потом ещё год — что так просто не вернётся. Почему нельзя просто сесть и обсудить все, что вас обоих не устраивает?! Мальчишки такие глупые! Гермиона с досадой хлопнула ладонью по столу и встала. — Я, пожалуй, пойду. А ты возвращайся в палату и пожалуйста — пожалуйста! — сообщи мне, если состояние Гарри изменится, ладно? Дождавшись потрясённого кивка, девушка тряхнула своим роскошным хвостом и направилась к выходу, провожаемая ошеломлённым взглядом Драко. Совсем не так он представлял себе беседу с Грейнджер. Но Мерлин, фиктивный брак! Едва сдерживаясь от того, чтобы захлопать в ладоши, Малфой взял так и не открытую бутылку воды и направился к газетной лавке. Вышвырнет его Гарри или нет, а до утра ему тут ещё сидеть. Как и всегда, когда в твоём распоряжении имеется ограниченное количество развлечений, время тянулось, словно бесконечная жвачка Уизли. До вечера Драко успел немного подремать, прочесть целиком повесть какого-то явно обкуренного маггловского писателя — он тратил последние деньги на своего петуха, ну серьёзно! — написать письмо Блезу, чтобы тот узнал удивительные новости от него лично, а не… ну, откуда-то ещё. Почему-то Драко не сомневался, что в завтрашнем пророке будет про их с Поттером «счастливое воссоединение» и его «трагическое ранение» целая статья. В течение дня в палату то и дело без стука заходили целители. Поздоровавшись и изумлённо оглядев Малфоя, они спешили к Гарри: снимали показания гудящих приборов, сканировали его тело, проверяли физическое состояние. По их лицам Драко ничего не мог понять, а спрашивать не стал — как он понял, все колдомедики проверяли какие-то свои показатели и навряд ли обладали полной картиной. Перед пересменкой обещал зайти Боунс, он все и расскажет. Что бы Драко ни делал — писал, читал, смотрел в окно или просто валялся на диванчике, — взгляд его, словно зачарованный, то и дело возвращался к постели. Поттер, неестественно бледный, казался своей собственной восковой копией, как в том маггловском музее, куда они с Гарри ходили пару лет назад. Малфою нестерпимо хотелось, чтобы тот поскорее проснулся: несмотря на заверения Боунса, Драко до ужаса боялся, что травмы могут привести к худшим последствиям, нежели спрогнозированные. А с другой стороны… Гарри очнется, придёт в ярость, закатит скандал и на этот раз уж наверняка подаст на Драко в суд. Ему выпишут штраф — или даже назначат на общественные работы! — отец прилетит с Греции, чтобы выгнать его из дома, чертов Блез будет ржать, как конь… И все же, поскорее бы Гарри очнулся. Солнце уже почти скатилось за крыши многоэтажек в паре кварталов от больницы, когда в палату, наконец, зашёл Боунс. Драко совсем не элегантно скатился ему на встречу с подоконника, на котором сидел последние полчаса. — Целитель. — Мистер Малфой, вы ещё здесь? — Что скажете? — проигнорировал его вопрос Драко. Боунс промолчал, скупыми движениями помахивая палочкой над Гарри и приборами. Затем вздохнул. — Ему намного, намного лучше. Перелом позвоночника сросся правильно — меньше, чем за сутки, я такое впервые вижу! Черепу ещё нужно время на восстановление. — Что с остальным? — Я хирург, мистер Малфой, а не нейроколдолог. Способы восстановления ядра станут известны когда мистер Поттер придёт в себя. Завтра придёт целитель Чепэл — с ней и обсудите. — Вы собираетесь его разбудить? — голос Драко невольно дрогнул. — Да. Вернее, я сейчас поставлю на снижение препараты, гасящие его сознание, фактически, постепенно выведу его из комы, оставлю седативные и обезболивающие. Кома в течение нескольких часов перейдёт в сон, а потом он просто проснётся. Навряд ли это случится раньше утра, однако я попрошу вас уведомить нас сразу, как мистер Поттер проснётся — у нас сейчас неполадки в системе оповещения. Драко согласно закивал, чувствуя, как ускоряется сердцебиение. Он напряжённо смотрел, как целитель колдует над приборами, как постепенно блекнет и, наконец, исчезает пленка заклинаний вокруг Гарри. Когда колдомедик отступил назад, пряча палочку в специальный карман халата, парень выглядел гораздо лучше: бледность сошла, ногти избавились от синего оттенка, даже тени под глазами словно бы просветлели. Драко невольно задумался не было ли все это эффектом от комы. — Моя смена послезавтра, но целитель Крашер будет передавать мне все данные. И… мистер Малфой, я бы советовал вам самому поспать. Выглядите, как после драки с кентавром. — Спасибо, — искренне поблагодарил Драко. Почему-то ему казалось, что такая заботливость со стороны целителя была вызвана его личными качествами, а не статусом или знаменитостью пациента. Кивнув на прощание, колдомедик вышел из палаты, плотно прикрыв за собой дверь. В проёме Драко, кажется, успел увидеть мелькнувшую копну рыжих волос. Спустя полчаса Малфой решился ещё на одну вылазку на шестой этаж: рассказы странного писателя оказались скучными, да и одного сэндвича за день организму оказалось мало. К счастью, ни Уизли, ни Грейнджер он по дороге не встретил, так что смог спокойно потратить оставшиеся в карманах десять галлеонов и накупить в буфете сладостей, а в киоске — разрекламированный продавцом приключенческий роман. Вернувшись обратно с добычей, Малфой попытался было трансфигурировать диванчик во что-то более удобное, но, видимо, больничная мебель была защищена от колдовства, так что пришлось довольствоваться тем, что есть. Подтащив поближе к диванчику столик, Малфой вывалил на него снэки в пёстрых упаковках и прилёг, сжимая в руках книгу. На самом деле, он не собирался спать. Одна мысль о том, что Гарри очнётся и увидит Драко, спящего на диванчике в его закрытой для посещений палате, прогоняла всю сонливость. Нет, он не боялся гнева Поттера — видит Мерлин, тот был на всю голову гриффиндорцем, так что удара во сне от него можно было не ждать. И все же, Драко хотел бы не спать, когда Гарри придёт в себя: слишком мало у него было шансов что-то исправить, чтобы так бездарно их упускать. Собственно, план был простой: последовать совету Гермионы и поговорить. Рассказать все как есть о причинах своих поступков, о своих мыслях, желаниях, чувствах. Разумеется, если Гарри вообще будет в состоянии говорить после всех этих травм. Хотя, насколько Драко понимал в колдомедицине и лечебных зельях — а он тешил себя надеждой, что, как главный зельевар страны, все же в этом разбирался, — боли Поттер испытывать не должен. Препараты, которые в него вливали, были очень сильными, их невозможно было купить для применения дома, и одно это уже могло говорить об их эффективности. Поэтому Малфой надеялся, что они помогут Поттеру сохранить достаточно трезвый рассудок, чтобы они могли обсудить все, что было нужно. Драко резко распахнул глаза. В палате было темно, только медицинская аппаратура светилась слабым зеленоватым светом, позволяя видеть хотя бы очертания предметов. Видимо, несмотря на краткую борьбу со сном, слизеринец все-таки умудрился уснуть, прижав к груди книгу. А теперь проснулся, потому что… Со стороны кровати раздался короткий стон, перешедший в кашель. Вот почему. Видимо, стон был уже не первым. Драко подорвался, соскакивая с дивана и в два шага оказался у кровати, сжимая руку супруга. Гарри лежал, приподнявшись на локте, смотрел на Драко растерянным взглядом, то ли узнавая, то ли нет. — Привет, Поттер, — не желая нарушать повисшую в ночи тишину, зашептал Малфой. — Ты в Мунго, отхватил на задании сразу дюжину проклятий, потом красиво отлетел в стену и ушёл в кому. Это если верить твоему колдомедику. — Что… — Гарри снова закашлялся. Драко оглянулся по сторонам и увидел на столике стакан со льдом, укрытый температурными чарами. Не тратя время на раздумья откуда он вообще взялся, Драко призвал стаканчик и вложил кусочек льда Гарри в рот. Горячее дыхание парня коснулось кончиков его пальцев, а потом Поттер прикрыл глаза, с наслаждением рассасывая ледышку и, наконец, перестал кашлять. — Что со мной? — Множественные переломы, повреждение магического ядра. Лечиться долго и больно, но сам виноват, надо было идти в учителя. А вообще, ничего непоправимого, не переживай. Тебе нужно много отдыхать, чтобы восстановиться быстрее. Гарри улыбнулся уголком губ и сцепил замком их пальцы. Драко задохнулся: он старался говорить больше, чтобы запудрить Гарри мозги и как можно дальше оттянуть момент, когда тот, наконец, спросит как Малфой попал в палату. — Что ты здесь делаешь? Это было все же лучше, чем «как ты сюда проник». Драко вдруг понял, что Гарри же не знает, что доступ в палату закрыт для всех, кроме супругов. Это давало ему небольшую фору: например, он мог сам рассказать Поттеру обо всем, выставив себя с лучшей стороны. — Я… я волновался за тебя. Ужасно перепугался, если честно. Мне сообщил Кингсли, дал выходной, — ну, Драко на это надеялся, — и вот я тут. Он выудил из-под кровати подушку и подсунул ее парню под голову. Тот вздохнул и благодарно улыбнулся, откидываясь на неё. — И давно я тут? И где Гермиона и Рон? Почему не дежурят у кровати умирающего? Драко хмыкнул, присаживаясь на край кровати, чтобы не отпускать руки Гарри. — Понятия не имею где они. В последний раз видел их обоих утром. Ты здесь почти сутки. — Я рад, что ты здесь, — его тёплые пальцы чуть дрогнули. Драко испугался — вдруг Поттер забыл… ну, например, последние полтора года? — Ты не был мне рад в нашу последнюю встречу, — самому себе рыть яму это так увлекательно! — Я хотел поговорить. Ну, недавно думал, что нам стоит встретиться и все обсудить, понимаешь? Только… давай потом. По-моему, я сейчас усну. Он закрыл глаза раньше, чем закончил фразу. Драко кивнул сам себе и невесомо поцеловал Гарри в лоб, продолжая сидеть на краю узкой кровати, чувствуя под пальцами спокойный пульс мужа. Его собственное сердце скакало внутри, как сумасшедшее, словно пытаясь пробить выход через рёбра. О чем Гарри хотел с ним поговорить? Почему был рад, что Драко здесь? Может ли быть такое, что он соскучился и хотел помириться? А может быть, он узнал о подменном ритуале? Но тогда он, скорее всего, не был бы рад. Да и принесся бы сразу к нему с палочкой наперевес. Вряд ли для него их брак стал бы приятным сюрпризом, ну, после всего, что произошло за последнее время. А если допустить, что он хотел помириться… допускать это было очень страшно: ложные надежды никогда не доводили до добра. И все же — если он хотел помириться, то что теперь? Известие о том, что Драко обманул его — снова, — убьёт на корню эту возможность. Можно попробовать солгать, сказать, что Драко вообще не в курсе что тут произошло, что Ласкоу обманул их обоих, но… он уже выболтал все Грейнджер, черт бы побрал ту минуту откровенности. Да и Ласкоу, скорее всего, сдаст его Поттеру с потрохами… надо же — всего час назад Драко считал, что хуже стать не может, а вот смотрите. До утра он так и не уснул снова. Тревожные мысли одна хуже другой упрямо бились в голове, так что к тому моменту, как палата осветилась тёплыми лучами солнца, выползшего из-за крыш, виски Драко ломило от боли, а желудок то и дело сводило от страха. Сумев, наконец, отпустить руку супруга, Малфой смел в мусорное ведро так и не открытые сладости и вышел из палаты. За соседней дверью располагался туалет: крохотная чистая комнатка с унитазом и раковиной. С тоской оглядев себя в забрызганное зеркало, — «вам стоит перестать употреблять то, что вы принимаете, мистер, вы выглядите, как вампир», флегматично заметило оно, — Драко умылся ледяной водой и направился обратно. Дверь в палату была приоткрыта, хотя Малфой помнил, что плотно прикрывал ее, опасаясь, что звуки из коридора разбудят Гарри. Приблизившись на цыпочках, Драко прислушался: из палаты явно доносились голоса. Грейнджер! Кто ее сюда пустил? Оглядев пустой коридор, Драко задержал дыхание и буквально прилип к двери. — …Рон, а я уже поехала сразу сюда. Ты уверен, что нормально себя чувствуешь? — Если не пытаться вставать, то вообще будто и не болен. Голос Гарри и правда звучал совершенно нормально, хоть и слегка хрипло. Драко перевёл дыхание. — Ты знаешь, целитель Боунс очень удивлён. Прогнозировали долгое восстановление, думали, что ты дня три в коме проваляешься. — Меня Волдеморт не прикончил, куда уж там каким-то террористам? — Это не смешно. Какого черта ты вообще полез вперёд? Чарли мне рассказал. — Болтливый засранец. Ты же понимаешь, что я был ответственен за операцию? Это моя вина, что я не предусмотрел все… Господи, ребята все целы? — Понри пробило череп, ретроградная амнезия. Но жить будет. Несколько маггловских военных в отделении для магглов, с ними тоже все будет хорошо. — Офигеть. — Гарри, ты не виноват… — Не надо. Лучше скажи — Драко и правда здесь, или у меня ночью были галлюцинации? Вот сейчас все и закончится. Грейнджер ему расскажет. В принципе, лучше всего для Драко будет сейчас просто уйти, не возвращаясь в палату. Вопреки своим мыслям, Малфой лишь ближе придвинулся к щели. — Был, — хихикнула Грейнджер. Давай, девочка, не томи, делай уже свой контрольный выстрел. — Думаю, он ещё где-то тут, может, в буфете. Как с утра вчера принесся, так и не уходил, представляешь? — С ума сойти. От него ничего не было слышно два месяца. Я думал, он давно забыл обо всем… — Я так не думаю. Ты бы видел его лицо, когда он прилетел… сам на себя не был похож: ни маски этой своей мерзкой, ни высокомерия, ничего подобного. Он всерьёз переживает за тебя. Не поверишь, мы очень мило побеседовали с ним вчера. — Да ладно? — Драко разделял изумление Гарри. — Ага. Ну и, знаешь, как-то так получилось, что я ему рассказала про наш план. — Блин, Гермиона! — Ты бы все равно ему рассказал, разве нет? — Да, но это был мой козырь! — Вы оба глупые мальчишки, ты понимаешь это? Может быть, ты попробуешь с ним поговорить без всяких козырей и тактик? — Я говорил с ним так четыре года. В этот раз — если мы решим попробовать ещё раз, — я учту свои ошибки и постараюсь быть больше… слизеринцем. — Ты никогда не сможешь быть больше слизеринцем, — засмеялась Гермиона. — Зачем тебе это вообще? Ты же сам говорил — вы остались такими же, будете совершать те же ошибки, а значит, в итоге все закончится тем же, чем в прошлый раз. Только теперь последствия для вас обоих будут куда хуже — ты же понимаешь, что в этот раз вам не удастся скрыть ваши отношения? — Я не хочу скрываться. Я хочу предложить Драко выбор — полноценные взрослые отношения или ничто. Думаю, он согласится, с учётом нашей недавней свадьбы. Драко зажмурился, чувствуя, как потеют ладони. Если из-за этого всего Гарри передумает, он лично себя заавадит. Гермиона за дверью мягко рассмеялась. — Зная вас двоих, я поставлю на то, что вы до конца жизни будете сводить друг друга с ума. — Мисс Грейнджер, может быть, вам с компанией пора перестать делать ставки на мою личную жизнь?! Тут Гарри надсадно закашлялся, и Драко вдруг вспомнил, что вообще-то он вроде как болен. Поборов в себе желание ворваться в палату, Малфой продолжил напряжённо прислушиваться. Судя по звукам, Гермиона подала Гарри лёд и тот, причмокивая, съел пару кусочков. — Знаешь, ты меня извини, но мне, похоже, уже пора. Я рада, что тебе лучше, мы с Роном собирались встретиться вечером, так что, думаю, после работы зайдём ещё на минутку. Попроси целителя Крашера выписать нам пропуск, ладно? Сейчас я по пригласительному, а постоянный вроде как только с твоего позволения делают. Бюрократия… — Я думал, ты любишь бюрократию, — рассмеялся Гарри, а Драко внезапно вспомнил, что Грейнджер всего неделю назад получила должность начальника планового отдела в Министерстве. Об этом даже в Пророке написали, сопроводив новость длинной статьёй об их с Гарри предстоящей свадьбе. — Я люблю делать бюрократию, а не когда бюрократия делает меня, — тоже рассмеялась Грейнджер. Драко заглянул в щель между дверью и косяком как раз в ту минуту, когда девушка наклонилась, целуя Гарри в щеку (со спины не было видно, но Драко наделялся, что это была щека). Малфой рванул обратно в туалет и сидел там, прижавшись щекой к двери, пока стук ее каблуков не затих у лифтов. Осторожно, чтобы не хлопать дверью, Драко вышел и замер у двери в палату. Грейнджер не сказала Гарри про брак. Стоит ли Малфою поднимать эту тему? Или лучше дождаться, пока тема всплывает сама собой в разговоре, а она ведь рано или поздно точно всплывет, хоть от того же Уизли… Встряхнув волосами, Драко толкнул дверь, решив действовать по ситуации. Гарри сидел на кровати, опираясь спиной на две подушки сразу и с наслаждением на лице рассасывал лёд. Увидев Драко, он мгновенно напрягся и перестал улыбаться. Слизеринец тоже опустил дрогнувшие уголки губ. — Драко. — Гарри. Малфой замер у дверей, не зная куда пойти. Подходить к кровати было неловко, а садиться на диван — глупо. В итоге, он так и остался стоять у входа, скрестив на груди руки от того, что не знал куда их ещё пристроить. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо. Я очнулся минут десять назад, тут как раз был целитель. Гермиона заходила. — Здорово. — Кстати, как ты вытянул из колдомедиков пропуск? Я еле уговорил этого зануду пропустить Гермиону на пять минут. — Ну, я же Малфой, — нервно усмехнулся Драко, закусывая губу. — Мне все двери открыты. Гарри рассмеялся, и это словно разбило неловкость. Вздохнув, слизеринец подошёл ближе и, остановившись у края кровати, вгляделся в улыбающиеся зеленые глаза. — Я не знаю, что сказать. К его удивлению, Гарри вдруг покраснел и осторожно взял в ладони его руку. — Давай я скажу. Ты и так много сказал тогда, — теперь пришла очередь Драко краснеть. Он усилием воли заставил себя не прятать взгляд. — Ты случайно не знаешь, почему у нас все не как у людей? Они дружно хмыкнули, и, после непродолжительного, но очень неловкого молчания, Гарри продолжил: — Я… думал о том, что ты сказал мне на крестинах, — он взмахнул свободной рукой, прерывая открывшего было рот блондина. — И о том, что я сказал тебе. Я хочу попробовать все обсудить. — Хорошо, — почти прошептал Драко, пристально разглядывая их переплетенные пальцы. — Ты знаешь от Гермионы, что наш с ней брак будет фиктивным, поэтому мне, наверное, легче будет сказать то, что я давно хотел. Драко, я… попробуй взглянуть на все моими глазами. Я любил тебя с самой школы. Первые семь лет тайно, ещё четыре — взаимно. Ну, я всегда считал, что взаимно, хотя… — Так и было… — Дай мне сказать. Так вот. Я был счастлив с тобой все эти четыре года, несмотря ни на что. И я любил тебя, и чувствовал, что ты тоже любишь меня, просто ты вот такой, какой есть, и, наверное, будь ты другим, ты был бы уже не ты… Да блин, прости, речи — это не мое, — Драко согласно хмыкнул, вспомнив благодарственную речь Поттера на одной из годовщин Победы. То ещё было шоу. — Я хочу сказать, что мне было очень больно, когда мы ссорились. И в тот раз у меня закончилось терпение, и я решил, что не хочу больше испытывать это все. Я пытался избавиться от своих чувств, и мне даже почти удалось, но потом мы встретились в Министерстве этой весной, и я понял, что не смог… не смог ни забыть, ни разлюбить. В общем, если ты все ещё хочешь, я думаю, нам стоит попробовать все сначала, но у меня есть несколько условий. Драко поборол в себе желание заорать «да» и вовремя вспомнил, что он Малфой, так что стоит узнать условия, прежде чем соглашаться. Хотя, ему было трудно представить что такого мог попросить Поттер, чтобы он отказался. Так что он только вопросительно приподнял брови, сжимая ладонь Гарри. — Как бы тебе это не претило, я хочу, чтобы, в случае возникновения проблем, мы «работали над отношениями». Не орали друг на друга, швыряясь статуэтками, а садились и разговаривали, вербально выражали своё недовольство. Во-вторых, ты, конечно, уже совершил за нас обоих красивый каминг-аут, но все же — я не хочу скрываться. Я хочу иметь право представить тебя своим друзьям как своего парня, хочу ходить вместе на приёмы и принимать твоих гостей вместе с тобой, а не сваливать на Гриммо каждый раз, как ты кого-то пригласишь. — Может, сразу дадим интервью Скитер? — скептически хмыкнул Драко. — Я думал, мы можем просто не акцентироваться на этом. Начать появляться вместе на публике — в кафе, в Косом переулке, да просто в магазине. А к тому моменту, как нас спросят прямо, мы просто удивлённо пожмём плечами, что-то вроде «да мы уже полгода вместе, это и не новость». Понимаешь? — Ты неисправимый оптимист. Нас заклюют. — Ты же знаешь эти газеты. Пару дней поклюют, а потом королева продемонстрирует новую волшебную палочку и стервятники перекинутся на неё. Драко тяжело вздохнул и опустил голову на плечо Гарри, вдыхая запах лекарств и чистой кожи. Гриффиндорец тут же обнял его, запуская пальцы в волосы и перебирая пряди — ласка, от которой Малфой всегда сходил с ума. — А если у нас ничего не получится? — По крайней мере, мы будем знать, что сделали все возможное, чтобы получилось. — Я тебя люблю, — прошептал Драко очень тихо, надеясь, что Гарри не услышит. Он впервые говорил это так, не с горяча и не в пылу ссоры. — Я тоже тебя люблю, Драко, хоть ты и поступаешь иногда как кретин. Знаешь, ты мог просто поговорить со мной вместо того, чтобы нарушать кучу законов и обманом выходить за меня замуж. — Эй, между прочим, я удостоил тебя чести стать моим принц-консортом, цени это! Они рассмеялись. Тугой узел в груди Драко словно бы ослаб, но не исчез совсем: не все вопросы ещё были решены. Он поднял голову, встречаясь взглядом с Поттером, а потом тот слегка наклонился, касаясь его губ своими, и это получилось так неожиданно и прекрасно, что у блондина перехватило дыхание. Поцелуй был невероятным — словно впервые в жизни целовать кого-то, кого целовал уже миллион раз. За этот год Драко уже совершенно забыл как это, когда не ты целуешь, а целуют тебя: глубоко, властно, когда можно отдать инициативу в чужие руки и просто наслаждаться ощущениями, не задумываясь о том, кто должен вести и что делать дальше. Ресницы Гарри напротив дрожали, и Драко весь дрожал ему в ответ. Но мгновение прошло, и Гарри, резко отстранившись, снова закашлялся. Малфой хотел было встать, но парень удержал его за руку. И в ту же секунду дверь открылась, впуская в палату высокого мужчину в лимонной мантии колдомедика. Его лысина забавно блестела в солнечном свете. Драко все же высвободил ладонь и отошёл на пару метров, пропуская целителя к кровати. Тот взмахнул палочкой, и приступ кашля прошёл в одну секунду. — О, спасибо! — засмеялся Гарри. — Вы обязаны научить меня этому заклинанию, оно просто незаменимо. — Вперёд, аврор Поттер, десять лет в институте целительства и вы ещё не такое будете уметь, — без намёка на улыбку произнёс Крашер, тут же отворачиваясь к приборам. — Голова не кружится? — Кружилась пару минут назад, — Гарри широко улыбнулся застывшему за спиной врача Драко. Он совершенно очевидно не собирался перенимать серьёзный тон целителя. — Я буду жить, доктор? — Разумеется. Ваши показатели приходят в норму намного быстрее, чем мы рассчитывали. Я надеюсь, вы позволите провести несколько тестов, чтобы узнать чем вызвана такая ускоренная регенерация тканей. Это может быть полезно. — Да, разумеется. Целитель уже было развернулся, чтобы выйти из палаты, как Гарри окликнул его: — Целитель Крашер, вы не могли бы сделать пропуск ко мне Гермионе Грейнджер и Рону Уизли? Почему-то они не могли попасть ко мне. — В этом больше нет необходимости. С момента, как вы пришли в себя, ваша палата переведена в режим приглашения: теперь сюда может попасть каждый, кого вы пригласите вербально, а не только ваш супруг. Кивнув окаменевшему Драко, Крашер вышел в коридор и плотно прикрыл за собой дверь. — Что? Гарри смотрел на Драко, растерянно хлопая своими длинными девчачьими ресницами. — Поттер, пожалуйста, помни, о чем мы говорили… — Супруг? — Гарри, я очень тебя люблю… — Драко!!!