Utinam veniat

Драко не видел Гарри два месяца. Шестьдесят один день, наполненный склизкой серостью будней: утро-работа-обед-работа-книга-ночь. Двадцать восемь отписок для Блеза: жив, здоров, много работы. Тринадцать для Лиззи с тем же содержанием. По вечерам в своём мэноре Драко выл от одиночества, но присутствие друзей только выбивало из колеи. Собрав в кулак всю свою и без того крохотную силу воли, Малфой строил новую жизнь: не пил, ел три раза в день, попробовал начать и все же бросил курить, ложился спать не позже десяти вечера и совершенно точно не позволял себе думать о несбыточном. Контроль за мыслями — вот что было ему сейчас необходимо, и он с усердием, удивлявшем его самого, взялся за дело. Обрубал на корню воспоминания, то и дело норовившие выскочить перед ним при взгляде на какой-нибудь предмет, разворачивал в другую сторону мысли о Гарри, заставлял себя вчитываться в книги и думать о чем-нибудь, чтобы только занять голову. Отменил доставку цветов — ещё в тот четверг, когда Элизабетт вытащила его из запоя. Выторговал у Кингсли в обмен на пару запрещённых зелий право перемещаться через каминную сеть прямо в свой кабинет, чтобы избежать даже малейшей возможности случайно встретить Поттера. План по игнорированию проблемы работал бы идеально, если бы не одно но: между ними с Гарри все ещё стояло одно не сдержанное обещание, выполнить которое — равно как и проигнорировать, — Драко не мог. Рано или поздно их с Ласкоу ложь должна была всплыть на поверхность — если не случайно, вследствие стечения каких-нибудь обстоятельств, то уж точно пятого августа следующего года, в день очередной свадьбы Поттер-Грейнджер. Малфой должен был придумать способ избежать этого, но справиться с этим, не посвящая в детали Гарри, было нереально, а в очередной раз доказывать тому какой он, Драко, мудак, страшно не хотелось. Поэтому Малфой просто плыл по течению, стараясь лишний раз не вспоминать об ошибке, которую допустил, безосновательно надеясь, что столь огромный провал все же сможет как-нибудь разрешиться самостоятельно. А потом все привычно полетело к чертям. Холодным мерзким осенним утром Драко привычно переместился камином к себе в кабинет и, взяв со стола документы на подпись, направился к министру. Кингсли любил появиться на службе пораньше, спокойно выпить кофе, не отрываясь на дела, и это время — за пять минут до начала рабочего дня, — были, Драко знал, идеальными для посещения: Шеклбот был уже достаточно собран, чтобы решать рабочие вопросы, но недостаточно взбешён, чтобы устроить Малфою какую-нибудь незаслуженную взбучку. Не то, чтобы Драко его опасался — Малфои вообще никого не боятся, — но Кингсли, как оказалось, в гневе был просто ужасен, так что попытки не попасться под горячую руку были продиктованы скорее инстинктом самосохранения. Поздоровавшись с только что пришедшей секретаршей министра, Драко постучал и, дождавшись короткого «да», вошёл. Сразу стало понятно, день, пусть и пятница, не задался с самого утра: вместо того, чтобы расслаблено сидеть на мягком диванчике в углу кабинета, Шеклбот, напряжённый как струна, быстро отдавал распоряжения стенографирующему перу: — Обеспечить уход на высшем уровне. Оплата лечения за счёт Аврората. Доступ целителям высшего уровня секретности. Запрет на получение информации путём применения легилеменции. Перо закончило писать одновременно с его последними словами. Кингсли свернул пергамент в свиток и, кинув в камин щепотку порошка, бросил в него письмо: — Мунго, кабинет Главного целителя, срочно, секретно. Драко удивлённо наблюдал за мрачным Министром, который, обойдя стол, пожал ему руку и сел в своё кресло, тихо крякнув. У слизеринца чесался язык задать вопрос, но фразы вроде «высший уровень секретности» намекали, что его любопытству рады не будут. Ограничившись вопросительным взглядом, он протянул Шеклботу бумаги: — Здесь те перечни, которые вы просили. Плюс речь для симпозиума на одобрение. — Ага, — мужчина беглым взглядом прошёлся по листам и отложил их в сторону. — Слушай, Драко. Будет лучше, если ты узнаешь это сейчас, чем из газет. — Что? — Кингсли отравил кого-то его зельем? Симпозиум переносится на вчера? Его разработку украли? — Сегодня ночью аврорат проводил масштабную операцию по обезвреживанию подпольной группировки ливийских террористов, организовавших штаб в центре маггловского Лондона. Действовали совместно с маггловскими военными, собирались «взять» их с наскока. Но, видимо, их предупредили: ребят встретили боем. Пятеро террористов убиты, трое военных и десять авроров ранено, из них двое в критическом состоянии в Мунго, — Кингсли потёр глаза прежде чем продолжить. — Один из них Гарри. Драко почувствовал резкое головокружение и схватился за спинку ближайшего стула. Ну естественно, наверняка опять поперся впереди всех, Герой чертов… — Что… что с ним? — Из опасного — глубинное поражение магического ядра, множественные переломы, в том числе переломы позвоночника и свода черепа. Переломы серьёзные, будут сращиваться не меньше трёх дней, поражение ядра — это хуже, сам понимаешь. Однако целитель заверил меня, что состояние, хоть и критическое, но стабильное. Он выкарабкается, как и всегда, это же Гарри. Кингсли грустно усмехнулся, словно сам не верил своим словам. Эта усмешка окончательно добила Драко. — Министр, мне нужен выходной. — Драко, не горячись. Он в интенсивной, к нему никого не пускают. Хочешь просто постоять под дверью палаты в приятной компании? — Меня пустят, гарантирую. — Но… — Значит, ставьте прогул. Драко, не желая тратить время на препирательства, вылетел в приемную и бегом добежал до своего кабинета. Спустя пять минут он уже стоял в главном холле больницы, озираясь в поисках справочной. — Где реанимация? — рявкнул он девушке за ближайшие стойкой, отпихнув в сторону старушку с пушистым кошачьим хвостом, которую та консультировала. Старушка возмущённо зашипела. — На каждом этаже есть своя реанимация, — целительница смерила Драко равнодушным взглядом. — Какой недуг? — Мне нужно попасть к Гарри Поттеру. Видимо, это вышло слишком громко: в холле вдруг стало очень тихо. Ведьма за стойкой подняла на него изумлённый взгляд. — Пятый этаж, кабинет 569, целитель Боунс. Не обращая внимания на провожающие его взгляды и взвившийся в помещении гул голосов, Драко бросился к лифтам. Пока скрипящая кабинка, покачиваясь, ползла вверх, парень успел досчитать до ста и несколько раз выругаться, напугав сжавшегося в углу пожилого колдуна. Стоило дверям, наконец, раскрыться, Малфой бросился вперёд по светлому коридору в поисках нужного кабинета. Впрочем, он понял, что пришёл куда нужно ещё прежде, чем увидел табличку с номером: в небольшом холле собралось до неприличия много народу. Несколько Уизли, в том числе Рон, двое парней в чёрных мантиях авроров, у самой двери, прислонившись к косяку, — Грейнджер с всклокоченными втрое больше, чем обычно, волосами. В ту же секунду, как Драко приблизился к этой компании, дверь открылась, и оттуда вышел мрачный целитель. Все, кто был в холле, как по команде подскочили, окружая его плотным кольцом. Драко они заметить, к счастью, не успели, но теперь ему пришлось локтями прокладывать себе дорогу до колдомедика. — Малфой? — одновременно окликнули его Рон и оставшийся из близнецов. Грейнджер только смерила парня мрачным взглядом, отпихивая его обратно и обращаясь к целителю. — Вы обязаны пропустить меня к нему, я его невеста. — Мисс Грейнджер, — устало произнёс Боунс, видимо, в сотый раз, — ваш жених находится в критическом стабильном состоянии, мы проводим интенсивное лечение. Его жизни ничто не угрожает, однако на данный момент к нему в палату по распоряжению главного целителя — и по здравому смыслу, — могут быть допущены только ближайшие родственники, либо поверенный, если родственников нет. Поверенными мистера Поттера является мистер Шеклботт, а ваша помолвка не подтверждена магией крови, так что я вынужден вам отказать. — Но… — Целитель Боунс! — нетерпеливо окликнул уже отвернувшегося мага Драко. — Проводите меня в палату к Гарри. Целитель обернулся, окидывая его недоуменным взглядом. — На каком основании? Вы же… мистер Малфой, верно? — Драко Малфой, — парень протянул колдомедику руку, — муж Гарри Поттера. Конечно, слизеринец рассчитывал, что новость будет из разряда «вау», но, честно сказать, надеялся никогда не увидеть реакции приятелей Поттера на неё. Все разом замолчали. Рон потянул Драко за рукав, привлекая внимание, но блондин с отвращением вырвал руку, не оборачиваясь. — Это неправда! — взвизгнула Грейнджер словно первокурсница, взмахивая руками. — Они разорвали связь! Видимо, в облике Драко было что-то, вынудившее Боунса прислушаться к его словам. Ответив на рукопожатие, он пристально вгляделся слизеринцу в глаза, совершенно проигнорировал комментарий гря… магглорожденной волшебницы. — Мистер Малфой, вы позволите провести ритуал выявления связи? Вы должны понимать, что в этой ситуации я не могу верить на слово даже человеку, который известен твердостью своего слова. Помимо того, что о вашем разводе упомянула каждая газета магической Британии, у меня на столе лежит распоряжение главного врача о повышении статуса секретности пациента. — Разумеется, — кивнул Драко, закатывая рукав. — Пройдемте в мой кабинет. — Нет! Давайте здесь. Во избежание обвинения меня — и вас, — в подкупе, — Малфой обернулся на шокированных Уизли. — Хорошо. Господа, шаг назад, пожалуйста, — Грейнджер открыла было рот, чтобы поспорить, но целитель ткнул в неё волшебной палочкой, вынуждая отойти. — Спасибо. Он откашлялся и, вычертив в воздухе дельту, коснулся запястья Драко: — Викулус. Из кончика волшебной палочки вырвалась полоса голубых чернил. Словно маленькая змейка, чернила скользнули на предплечье Малфоя и медленно сложились в начерченное рваным почерком супруга имя. — Гарри Поттер, — ахнул за плечом Драко Рон. Дёрнувшись, Малфой обернулся и увидел, что все собравшиеся приблизились к нему, желая своими глазами увидеть подтверждение его словам. — Но как?.. Блондин отнял руку, и буквы исчезли. Он опустил рукав, застёгивая манжет рубашки. — Могу я пройти к Гарри, целитель Боунс? И расскажите мне подробнее о его состоянии, я почти ничего не знаю. Вам нужны какие-то медикаменты? Палата Гарри находилась в дальнем конце того же светлого коридора. Пригрозив лично вытолкать на улицу каждого, кто начнёт шуметь в коридоре больницы, обмениваясь новостями, целитель жестом указал Драко следовать за собой. Малфой посмотрел на Гермиону и наткнулся на ее взгляд — к его удивлению, девушка не выглядела злой, скорее удивлённой и задумчивой. Ничего, оправится от шока — налетит разъяренной фурией, эти женщины… Блондин рванул по коридору за колдомедиком, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Один из авроров шагнул вперёд, когда Драко проходил мимо, так, что они столкнулись плечами. Потратив мгновение на борьбу с желанием проклясть его на месте, слизеринец прошёл мимо. — Травмы мистера Поттера совместимы с жизнью, на данный момент ему ничто не угрожает. Сотрясение мозга и мелкие переломы — бедро, свод стопы и пальцы на руках, — уже залечены, переломы позвоночника и свода черепа сращиваются даже быстрее, чем мы рассчитывали. Так же у мистера Поттера есть глубокие повреждения магического ядра, восстановлением которого занимаются нейроколдологи, вы можете поговорить с целителем Чепел, однако, она заверила меня, что ничего непоправимого нет. Возможно, и даже вероятно, останутся шрамы: неспособность к магии определённого спектра, нечувствительность к некоторым компонентам зелий — на данный момент мы уже увидели отсутствие реакции организма вашего супруга на корень лютневидки и мраморные стручки. К счастью, на обезболивающие и восстанавливающие зелья и заклинания реакция по прежнему в пределах нормы, — они подошли к двери в палату с табличкой 517. Боунс остановился, вновь вынимая палочку и касаясь ее кончиком груди Малфоя. Тот инстинктивно отшатнулся, но послушно замер. — Фидеи. Это ваш пропуск в палату на все время пребывания здесь мистера Поттера. Вы не можете передать кому-либо это право. Драко послушно кивнул. Целитель спрятал палочку и хмуро уставился на парня. — Входя в палату, вы обязуетесь выполнять все распоряжения сотрудников больницы. Вы обязуетесь не трогать, не регулировать и вообще не дышать на приборы в палате. Вы обязуетесь хранить в тайне следующие подробности ранения мистера Поттера: заклинания, приведшие к болезни, личные данные нападавших, методы и способы лечения. Вам все понятно? — Да. — И последнее. Ваш супруг находится в медикаментозной коме. Мы ввели его в состояние сна, чтобы уменьшить болевые ощущения. Если сращивание костей будет продвигаться такими ударными темпами и дальше, то к утру мы его разбудим. Целитель открыл перед ним дверь и, развернувшись на каблуках, направился обратно к своему кабинету. Вздохнув, Драко проводил его взглядом и вошёл внутрь. Палата оказалась — разумеется, — одноместной, но довольно просторной: помимо кровати и множества тихо гудящих медицинских приборов, здесь стоял крохотный столик на колёсиках, тумбочка в изножье кровати, на которой лежала папка с пергаментами, и маленький двухместный диванчик под широким окном, выходившим на какую-то маггловскую улочку. Оглядевшись, Драко боязливо приблизился к кровати и, наконец, посмотрел на Гарри. Поттер лежал на кровати, укрытый только тонкой просвечивающей пеленкой. Все его тело словно вторая кожа укутывала перламутровая пленка чар — согревающие, защитные и лечебные, понял слизеринец. В изголовье кровати стояли массивные приборы, мерно гудящие и периодически попискивающие, от них к Гарри тянулись тонкие нитки чар-проводов. Нитки вливались в плёнку, подпитывая ее, и в местах их присоединения искрилась магия. Сам Гарри выглядел очень вымотанным: бледный, как тогда, в Министерстве, синяки под глазами, волосы прилизаны каким-то гелем, видимо, чтобы не мешались. Драко почувствовал, как сжимается его сердце. Он подошёл к кровати и потянулся к бескровной, сливающейся с простыней, руке. Защитные чары при его прикосновении послушно раздвинулись, позволяя взять мужа за руку. Ещё там, во Франции, Драко предчувствовал, что суд, разумеется, принудит их развестись. И тогда же ему в голову пришёл второй фантастический план по спасению отношений с Гарри. Договориться с Ласкоу оказалось сложно, но возможно: в конце концов он обещал в случае, если его вызовут для проведения обряда разрыва связи, тайно провести поддельный ритуал. По его результатам к Поттеру возвращалась его фамилия и семейные связи, однако узы оставались нерушимы. Разумеется, это было незаконно, глупо и бессмысленно: сейчас Драко и сам не мог сказать зачем вообще это сделал. Ему было страшно, он был растерян и не хотел терять их связь… в глубине души воображение рисовало ему радужные картинки вроде того, как они с Гарри помирятся, снова сойдутся, потом Поттер сделает Драко предложение, а тот такой — оппа, сюрприз! Да, сюрприз вышел на славу. Теперь бравый аврор очнётся и пришибёт Малфоя на месте, и будет даже в чем-то прав. А, Мерлин с ним, лишь бы очнулся. Ещё раз сжав тёплую руку Гарри, Драко снова огляделся, думая, чем бы себя занять. Уходить из больницы он не хотел — Кингсли его простит за прогулы, а если нет, так Драко давно уже хотел увольняться из Министерства и открывать свою лабораторию. Заманчивой была мысль подняться этажом выше, купить в буфете еды, а в газетной лавке какую-нибудь глупую книжонку, которая помогла бы ему скоротать время до момента, когда Гарри проснётся и выгонит его отсюда к чертовой матери. Но выходить из палаты Драко малодушно боялся — где-то по близости по прежнему ошивается компания гриффиндорцев, жаждущая информации — или крови, — после его небольшого представления перед кабинетом целителя. И все же, делать было нечего — не в окно же смотреть до самого утра. Вздохнув, Драко легко поцеловал Гарри в щеку и вышел в коридор.