Элениэль. Гори-гори, моя звезда!

pov Элениэль       Новогодняя ночь в Средиземье, в Мирквуде. Яркие вспышки фейерверка в снежной ночи и слова любви Леголаса - что ещё в целом мире нужно для счастья? Мой муж порой чрезмерно строгий, но такой любящий, его объятья хмельнее любого вина, песня его завораживает и заставляет вслушиваться, едва дыша. Как же красив голос моего мужа, и почему он мне беременной казался таким скрипучим? Наверно у каждой в таком состоянии свои причуды, но сейчас я слушаю его с удовольствием и не могу сдержать нежной улыбки, благодарно целуя эльфа.       Прячась от снежинок и мороза в объятьях любимого, я взглянула туда, где возле моего отца и свёкра стояли, любуясь взрывающимися в небе огненными цветами, наши сыновья Лафас и Лаэр: кажется, я едва родила моих мальчиков, а они уже выше меня и так похожи на своего отца, что дух захватывает. Лафас держал на руках нашу непоседу Элерин, уж сколько раз я просила их не носить сестру на руках, мне всё кажется, что они ещё маленькие и им может быть тяжело, но когда эти сорванцы кого слушались? Леголас говорит, что они послушны со мной, не знаю, не всегда. Малышка звонко засмеялась, указывая брату на очередной сверкающий каскад цветных искр, улыбнувшись в ответ, он поправил её шерстяной белый плащ, и на сердце стало ещё теплее от этой детской заботы.       Вскоре мы вернулись в тронный зал, где продолжилось праздничное застолье. Оставив мужа в компании хоббитов, Гимли и Боромира, который, громко смеясь, рассказывал им о том, как его воины решили попариться в баньке, а какой-то шутник спрятал их одежду, и пришлось им без оной идти к казармам, светя голыми задницами и не только, я присела рядом с Шарлоттой, и вместе мы, улыбаясь, наблюдали, как дети, затеяв очередную игру, залезают на трон владыки и привязывают бумажные снежинки и алые шёлковые ленты к раскидистым резным рогам. - Это от вашего красавца так жена гуляла, что он даже памятник соорудил? - шепотом спросила у меня подруга, зорко наблюдая за тем, как Бертон, взобравшись на трон, с любопытством заглядывает за его широкую резную спинку. - Нет, - смеясь, покачала я головой, - это здесь мода такая, можно сказать, тренд. - Тренд? - изогнула бровь рыжеволосая красавица, - я тебе тоже кое-что модное подарю, вот только уложим спать этих шалопаев.       Как же я рада, что к нам на праздники приехали наши друзья! С прибывшими неделю назад Мэрри и Пиппином мы не могли наговориться дня три, а потом до замка по заснеженным дорогам и тропам добрались Гимли и Боромир с семьёй и отрядом воинов, и в нашем доме начался настоящий бедлам, которого, кажется, не замечали только вечно погруженные в свои философские беседы отец и Трандуил. Придворные поначалу были удивлены таким шумом, людскими гостями и хоббитами, ведь они-то и к Гимли долго привыкали, а тут - пирушки до утра и водоворот детских шалостей, но всё же с большим интересом и вполне вежливо наблюдали за незнакомцами, и сегодня с удовольствием шутили и праздновали с ними за одним столом.       Через полтора часа, решив, что детям пора спать несмотря на их бурное сопротивление, мы с подругой повели их в детскую, которая до весны, похоже, будет общей и вытерпит не один подушечный бой и таинственные заговоры "пока родители спят". Все семеро хоть и возражали против такой дискриминации по возрасту в новогоднюю ночь (и кто их такому слову только научил? Не иначе тут без Перегрина Тука не обошлось), но к концу рассказываемой мною сказки об Али-Бабе и сороках разбойниках уже спали без задних ног, очевидно, так сильно вымотались за наполненный проказами день и шумную ночь. - Рассказываешь арабские сказки? - спросила Шарлотта, когда, поправив их одеяла, тихонько задув свечи, мы покинули комнату и прикрыли высокие дубовые двери. - Всё рассказываю, что помню, - пожав плечами, ответила я, - они ведь каждый день новые требуют, недавно и про Щелкунчика рассказывала. - Мне тоже приходится рассказывать всё, что помню, ведь местных сказок я почти не знаю, а Боромира если попросить, то обязательно что-нибудь кровавое расскажет, или похабное. Мне истории про то, как один вояка, сражаясь в бою, потерял обе ноги, но, истекая кровью, продолжал биться, хватило за глаза. Ему смешно, а дети боятся. - Это он, в смысле, и другим ноги отрубал из мести? - и впрямь, занятная сказка на ночь, ничего не скажешь. - Элениэль, и ты туда же?! Ты вообще меняешься хоть немного? - не зная плакать или смеяться, возмутилась француженка, и, когда я направилась к лестнице, потянула в сторону гостевых покоев. - А что? - недоумённо взглянув на неё, спросила я, - чем сказка кончилась? - Хоботком отмахивался, когда меч выбили, - на полном серьёзе ответила подруга, вводя меня в их с Боромиром спальню, - не дослушала я о его геройствах. Раздевайся. - Зачем? - в самом деле, сейчас совсем не время для пижамных вечеринок, мне ведь ещё и Леголаса уложить нужно, когда они там внизу нагуливанятся. - Подарок покажу, - хитро подмигнула Шарлотта, доставая из сундука какой-то свёрток. - Я и одетая посмотрю. - Одетой определённо будет не интересно, - с этими словами француженка без лишних церемоний настойчиво принялась помогать мне снимать лёгкое бирюзовое платье. - Стой-стой, - смутившись, возмутилась я, когда она потянула за подол мою тонкую нижнюю сорочку. - Я, конечно, понимаю, что у вас эльфов натуры тонкие, хотя, глядя на твоего мужа, в этом можно усомниться, и раздевает тебя только он, но мой подарок и для него тоже, - приговаривала подруга, стягивая с меня последний тонкий покров ткани. - Ты что, собралась позвать Леголаса и организовать таким образом нашу энную брачную ночь в чужой постели? - пытаясь хоть немного прикрыться руками, с подозрением поинтересовалась я у неё. - Нет, обойдётесь, у вас и своя спальня есть. Одевай, - Шарлотта протянула мне нечто шёлковое, расшитое тонкими кружевами.       При ближайшем рассмотрении это оказалось сорочкой, которую я поспешила натянуть, чтобы скрыть наготу. Собственно, скрыть почти ничего не получилось, с удивлением я рассматривала в зеркале короткий расшитый кружевом белый кусочек ткани длиной ровно по самое "не могу", который, облегая тело, не оставлял воображению никакого простора. - Нравится? - обходя меня вокруг, спросила довольная собой француженка. - Красиво, - поправляя на плечах тонкие бретельки, я ещё раз взглянула в зеркало - определённо в Средиземье не знакомы с таким фасоном, - это ты сама пошила? - Да, сначала для себя сшила, Боромир очень оценил, даже дочку мне наконец сделал, а то всё мальчишки шли, - принялась рассказывать подруга, помогая мне снова облачиться в платье, я сначала хотела было возразить, что нужно бы снять подарок, но потом передумала, какая разница? Леголас всё равно полдня просыпаться будет, так что ничего не увидит. - А потом сшила такие для Арвен, Эйовин и ещё пары девочек при дворе, ой, как же они смущались и отнекивались, а через девять месяцев все, как одна, родили.        Сначала я закусила губу, но потом всё же расхохоталась в голос, когда представила, как Шарлотта пытается облачить в свои творения Арвен и Эйовин. Наверно ей пришлось быть очень красноречивой и убедительной, чтобы уговорить их надеть подобное, так и вижу, как молча краснеет моя невестка и как категорически отнекивается роханка. Представляю, в каком шоке были бедняжки, но ведь моя подруга напористая, как танк, от неё так просто не отделаешься. Удивление Арагорна и Фарамира даже представить трудно, если их жёны действительно продемонстрировали им подобные подарки. Я ещё могу допустить, что Фарамир был в восторге, ведь несмотря на всю свою показную скромность, он - братец Боромира, и одним этим уже всё сказано, но вот мой брат - вот бы хоть одним глазком взглянуть на его реакцию, наверняка это было феерично!       Распахнув двери гостевых покоев чтобы выйти, я тут же была обдана запахом перегара и заключена в медвежьи объятия. - Свет моих очей, ну сколько можно этих оболтусов спать укладывать? - раздалось над ухом хрипловатое нетрезвое бормотание. - Лучше отпусти меня, иначе в ближайшее время у тебя вряд ли будет шанс сделать ещё одного оболтуса, - усмехнувшись, попыталась я оттолкнуть разгорячённого Ромео, но тот лишь ещё сильнее сжал руки, - твоя жена на нас смотрит! - Жена? А ты тогда кто? - наконец отпустив меня, прислонившись могучим плечом к дверному косяку, пытаясь проморгаться, вопросил Боромир, - и что делаешь в нашей спальне? - Проверяю, нет ли у вас сквозняка, - расправить платье после его хватки - дело мудрёное, он походу виртуоз по скоростному раздеванию, - а то снесёт тебя в таком состоянии! - В каком состоянии? Я в норме, - выпятив грудь, гордо заявил воин. - В норме ты был пару часов назад, а сейчас пошли спать, - отсмеявшаяся наконец Шарлотта потянула мужа в спальню, - а то птичка перепел с утра посетит.       Но, похоже, сам Боромир так не считал и никаких птиц не боялся. - Рано, - промолвил он и, довольно ловко высвободившись из рук жены, развернулся к выходу, - мы ещё с Леголасом и Гимли не обсудили некоторые важные моменты.        Конечно, так и скажи - не всё ещё выпито!        Переглянувшись с подругой, мы поспешили вслед за раскачивающейся походкой удаляющегося гондорца. Помочь ему спуститься по лестнице, не переломав ног, оказалось труднейшей задачей, интересно, как он самостоятельно подняться-то по ней смог? Его же штормит, как лодку во время качки!       Когда мы попали в тронный зал, там тоже было на что посмотреть: многие эльфы уже разошлись, остались только самые стойкие, которых споить было не так просто. Эрхул, Итин и ещё семь или восемь воинов что-то оживлённо обсуждали, притащив из кладовой бочонок вина, и впрямь - а чего с кувшином туда-сюда маячить? Мэрри и Пиппин задорно отплясывали на частично опустошенном столе, а Леголас и Гимли что-то громко спевали, хлопая им ладонями в такт, вместе с ними веселилось ещё несколько эльфов, петь они не пели, однако, шумели отборно, но главным украшением залы были бесспорно мой отец, советник Талур и Трандуил, которые сидели под ёлкой с кубками и приличной бутылью вина. Вот только Радагаста с грибочками не хватает, честное слово! Но маг сейчас гостит в Ривенделле, так что в этот раз цирковых фокусов в исполнении его ёжиков нам не видать. - О, а вот и звёздочка! - заметив наше появление, воскликнул Гимли, - залазь к парням, спойте нам, как в старые-добрые времена! - Спасибо, я в отличии от вас трезвая, - присев возле Леголаса, улыбнулась я гному. Обнявший меня муж на первый и даже на второй взгляд казался ни разу не выпившим, но я-то знала, что трезвый бы он велел Гимли самому плясать кан-кан, а сейчас лишь улыбался и крепко прижимал меня к себе. - Так это легко исправить! - прогулявшийся по столу Мэрри вернулся с полным кубком алого напитка, который, наклонившись и подмигнув, протянул мне, - сегодня ведь всё можно. - Заведёшь себе жену, тогда и узнаешь, что можно, - проворчал Леголас, недовольно следя за тем, как я сделала несколько глотков крепкой вишнёвой наливки.        В это время Боромир наконец опустился рядом с нами на скамью и тут же притянул к себе на колени Шарлотту. Я, конечно, знаю, что он ревнует её к каждому столбу, похоже, вот сейчас решил, что рыжеволосую красотку-хохотушку могут похитить эльфийские воины.       Сидеть в объятиях мужа и слушать шутки друзей, по которым очень соскучилась, было здорово, наливка начинала пьянить, разговор неизменно зашёл о Войне Колец и минувших днях. Поднимая тосты о мире в Средиземье, мы не могли не вспоминать о пройденном вместе нелёгком пути, о том, как пробирались туннелями Мории, бродили по тропам Карас-Галадона, бились на Парт-Гален и за Хельмову Крепь. Дни спокойной, счастливой жизнь летели, словно крылатые птицы, быстро складываясь в месяцы и годы, но горькие, полные страха, пота и крови, измеренные шагами и конским галопом дороги - они сплотили и острым клинком врезались в память каждого из нас. Были и другие зимы, были праздники, родились дети, которые не знали ужаса войны, но сколько бы времени не проходило, едва мы собирались вместе, без умолку, в запой говорили о ночах у костра, переправе через Андуин, о странной и страшной судьбе Голлума, о битве за Минас-Тирит и о том, чем для каждого из нас были Мордор и Барад-Дур. О днях, проведённых в Барад-Дуре, я старалась никогда не вспоминать, лишь однажды поведав о них Леголасу, а вот о битве у Врат Мордора всегда слушала с большим интересом. Вспомнилось и малосъедобное рагу Эйовин, которого стоически отведал Арагорн и о котором всегда с таким интересом слушали Мэрри с Пиппином, наверное, им бы и оно сгодилось, ведь хоббиты всегда знают, какими специями исправить даже самое никудышное блюдо. Зашёл разговор и об Эроде с Тиви - лошади всё ещё оставались в отличной форме, Тиви произвела за эти годы четырёх жеребят, одного из которых, серогривого Эдола, мы собирались в наступившем году, посетив после Минас-Анора Рохан, подарить Эйомеру. - Здорово, - хлопнув Брендибака по плечу, воскликнул Пиппин, - побываем в Эдорасе, по степям побродим! - На сеновале погудим, - довольно поддакнул тот, отпивая из своего кубка и закусывая куском сырно-орехового пирога. - Отлично, - тут же согласился Гимли, - я еду с вами, наконец поучаствую в этом хвалёном ночном мероприятии, - и, взглянув на меня с хитрецой в карих полных золотистых искр глазах, спросил, - нам ведь никто толком так и не объяснил, чем вы там в первый раз занимались? - Яблоки ели да частушки пели, - про вино и танцы стоит умолчать, не любит мой муж вспоминать, как застукал нас с Эйомиром на сеновале посреди ночи. - Частушки? - заинтересовался гном, - никогда не слышал, спой хоть одну.       Ну меня долго уговаривать не нужно, тем более что наливка оказалась крепкой, да и праздники для того и даны, чтобы веселиться и шутить, потому, проигнорировав напрягшуюся на талии руку Леголаса, я громко продекламировала: - Полюбила тракториста - Думала, он пашет, Прихожу к нему на поле - Он трусами машет!        Хоббиты и гном с гондорцем одобрительно заулюлюкали, и даже воины, что сидели за нашим столом, развеселились, поинтересовавшись только тем, кто такой Трактор, и получив ответ Шарлотты, что это так коня звали. С Мэрри и Пиппином у нас завязалась шуточная игра-спор, кто исполнит более похабный стишок, и после того, как они спели про парня, у которого хрен по колено, мне не пришло в голову ничего лучше, как вспомнить строчки, которые мы с француженкой, однажды услышав, долго напевали, едва собирались на ужин: - Я стою у ресторана - Замуж поздно, сдохнуть рано, Не пойти ли в тур-поход - Может кто... - Элениэль, девочка моя, тебе не кажется, что вина на сегодня хватит? - всполошился поднявшийся из-под ели отец, но ответить ему в своё оправдание я ничего не смогла, за секунду до этого мой муж был столь любезен, что, произнеся пару непечатных слов, зажал мне рот рукой.       Вот так всегда - ему можно, а мне нет!       Впрочем, я сумела вывернуться из его рук, и уже через минуту мы затянули нашу любимую с хоббитами песенку, которую подхватил и Боромир, который не плохо знал её слова: Мерцает сирый остров, морем окружён, Сияет в дымке белая скала, О, гроты древние, где раздаётся стон Зелёных вод на южных берегах, Непрекращающийся шепчущий глас волн И берег в пене, словно духов полн. Вы, птицы, что парите в небесах, Кричите вы над берегом седым, И море в ваших крыльях, голосах, О, плачущий народ над островом немым, Народ, что серых вод освищет глубь, Меня проводит в одинокий путь. Запретный образ мне является во снах, То белых скал сиянье над водой. Увенчан славою сквозь слёзы на глазах, Твой берег полон музыкой и красотой, Старинное прибежище детей, Покуда солнце не закончит день, Затем задумчивые феи в тишине Танцуют под виол и арфы звук. Я далеко от них брожу во тьме, Скучаю по тебе и помню этот край, Где между вязов пролетает вдруг Звон колокола с башни, зрящей вдаль… О, одинокий остров мой, прощай!        После этих строк конечно пробило на лирику и вскоре дошло до "О, Элберет Гилтониэль" в исполнении голосистого трио Трандуил-Эрамииль-Талур; на время пения блондинистые эльфы даже выбрались из-под ели пред наши очи, но потом всё же вернулись обратно - очевидно, посиделки возле уютно потрескивающего камина были им более по душе, чем наши не всегда отличающиеся эстетикой и романтикой шуточки. Когда же Мэрри с Пиппином уговорили меня, и мы пустились в пляс под: Хо! Хо! Хо! Я буду пить, Чтоб печали позабыть. Ветер дует, дождик льет Или дальний путь нас ждет, Но под древом я лежу И на облака гляжу! - Леголас снял меня со стола и не самой твёрдой походкой, под смех хоббитов и напутствие Боромира с Шарлоттой сделать ещё пару мальчишек, на руках вынес из распахнутых дверей Тронного Зала. - Отпусти, - пытаясь вырваться, не на шутку возмутилась я, - праздник ещё не закончился! - У нас с тобой он продолжится в спальне, - отрезал муж, пересекая освещённый факелами коридор и ставя ногу на первую ступень лестницы, - а они могут хоть до утра горланить. - Ты пьян! - неужели он думает, что я не чувствую, как его шатает? - Ты меня уронишь! - А ты не дёргайся, и этого не произойдет, - посоветовал любимый, крепче обхватывая меня и прижимая к себе.       Ага, ну конечно! Его штормит, а я не дёргайся! Зажмурившись, я вжалась лицом в шею Аранена и не открывала глаз, даже когда он, войдя в наши покои и хлопнув дверьми, закрывая их на щеколду, опустил меня на кровать. - Ты сжигаешь меня, - кровать прогнулась под весом Леголаса, тело его накрыло моё, горячие губы коснулись шеи, целуя, чуть покусывая, оставляя на коже влажный след, он поднимался вверх, - сводишь с ума своими шутками, а потом соблазняешь! - попытку отрицательно мотнуть головой он прервал, сжав пальцами подбородок, - нравится, когда я пылаю от желания? - его свободная рука сжала мою грудь, даря настойчивую ласку сквозь тонкий покров шёлка, - нравится дразнить? - зубы на миг куснули мою нижнюю губу, - посмотри на меня!       Распахнув веки, я вгляделась в потемневшие глаза эльфа. Чёрные зрачки так расширились, что голубая радужка стала лишь каемкой, в свете пылающего камина хорошо было видно, как напряжены скулы и нервно пульсирует венка на шее. Неужели его так разозлил наш танец с Мэрри и Пиппином? Мне никогда не понять этой нелепой полуревности-полусобственничества. - Но ведь я сгораю вместе с тобой! - под нежным массажем моих пальцев плечи Леголаса немного расслабились. - Да, и этот момент я люблю превыше всего, - кивнув, он вжался губами в мои губы, целуя хмельно и властно, требовательно и жарко, заставляя подчиняться и желать большего.        Миг его страстной ласки, и мне было плевать на то, что происходит внизу. Я согласна, наш праздник - здесь, только не медли, милый! - Что это? - изумился Леголас, когда, стянув моё платье, обнаружил под ним едва прикрывающее тело кружево, - где ты взяла это безобразие? - Это подарок от Шарлотты, - смутившись от его реакции, я попыталась прикрыться алым бархатным покрывалом, - тебе совсем не нравится? - От чего же? - любимый отобрал из моих рук покрывало и, отодвинув его прочь, провёл ладонями от едва прикрытых тонкой тканью бедер к груди, - очень красиво и вызывающе. Теперь я понимаю, о чём говорил Боромир, уверяя, что после подарков его жены Арагорн и Фарамир не выходили из спален неделю. А мы-то с Гимли подумали, что Шарлотта придумала новый рецепт Виагры. Знаешь, когда я впервые в том мире, где скрывал тебя Эрамииль, увидел подобные наряды, то подумал, что тех, кто их шьёт, так же как тех, кто их носит, нужно сжигать на костре, и мнение моё неизменно. - И для меня костёр сложишь? - деланно испуганно округлила я глаза, пытаясь вырваться из рук любимого. - Для тебя у меня имеется другое наказание, - уведомил принц, прижимая меня к простыням, - за тобой остаётся лишь право просить меня продолжить или остановиться.       Даря невыносимо сладкую пытку, его язык сквозь тонкую сетку кружева ласкал мою грудь, выгибаясь в сильных руках любимого, я знала всего одно слово, которое буду повторять всегда - "ещё..."