Помоги мне вспомнить (сиквел к Прощению)

Тихое шипение и потрескивание горящих дров в камине… Мягкость одеяла, заботливо разложенного на полу… Тихий стон… Прогнутая поясница… Ноги, сцепленные на спине… Руки, скользящие по сильным плечам, ощущая перекатывающиеся под кожей мышцы… Толчок… тихий вскрик… Нарастающее напряжение, ритм, чувство приближения взрыва… Назревающий экстаз, терзающий своим жаром вены… протяжный стон — один на двоих… И снова – тихое потрескивание дров… Джастин полулежал на Брайане и медленно водил пальцем по его груди и животу, рисуя неведомые узоры, лениво наблюдая за струйкой дыма от сигареты любовника. По сторонам смотреть не хотелось, потому что за десять лет здесь практически ничего не изменилось: тот же слой пыли на всех горизонтальных поверхностях, тот же интерьер… Брайтин совсем не изменился. - Я думал, ты его продашь. Или сделаешь ремонт и устроишь закрытый загородный клуб. Знаешь, как в том фильме с Томом Крузом. Будешь тут трахать элитных гостей. - У меня была очень похожая идея. Но трахать их я могу и в Вавилоне. Кстати, надо сходить туда завтра, хочу чтобы ты оторвался по полной, – Брайан усмехнулся и затушил бычок о ближайшее полено, ждущее своей очереди попасть в жар камина. - Еще успею натрахаться со всеми твоими звездочками в Вавилоне. Сейчас я хочу только тебя. Ты ведь дашь? - А не оборзел ли ты вконец? С хуя я должен тебе давать чаще, чем раз в месяц? - В качестве компенсации морального ущерба, - Джастин продолжал выводить узоры, постепенно прорисовывая их все ниже и ниже, плавно спускаясь под простынь, которую они небрежно накинули на себя, остывая после недавно пережитого оргазма, - вот до сих пор не могу уместить в себе все то, что ты мне рассказал! Я ведь замечал, все время видел все эти странности в твоем поведении, но так боялся потерять вновь обретенное хрупкое счастье, что старался многого не замечать. - Солнышко, эта игра зашла слишком далеко. Я хотел, чтобы ты вспомнил, чтобы вновь полюбил, но не то убожество, что мне пришлось изображать в течение этих двух кошмарных недель. Наипаршивейших за все последние годы, между прочим. - Я вот только одного понять не могу, вы все сговорились разыграть передо мной это представление, чтобы я вернулся в Питтсбург? Ты устроил показательное выступление в стиле «Кинни-тиран» у меня в офисе, и Тед, рассказавший о наших прошлых отношениях всем моим коллегам, — все было сделано специально, чтобы я в порыве гнева и стыда решил уехать из Нью-Йорка? - Ну, вообще-то, да, идея была приблизительно такой. Только ты не совсем прав, не все согласились на этот спектакль. Ни Деб, ни Линдси не захотели участвовать, ссылаясь на «недопустимость вмешательства в личную жизнь». Но я рад, что Дебби потом передумала, сказав: «Я должна быть там, проконтролировать, чтобы мои мальчики не наломали дров», — ведь если бы она не унесла тогда ребенка, то хрен знает, что было бы с психикой твоей дочки сейчас, особенно учитывая такую наследственность… - Охуеть, как смешно, Брайан. Между прочим, я на самом деле испугался, когда думал, что ты сошел с ума, сюсюкаясь с Лили. И все эти твои нежности… Нет, мне, конечно, было приятно, но я вполне могу обойтись и без них. Я хочу тебя, того Брайана Кинни, которого я всегда знал, помнил и любил, тебя настоящего. - Твой ребенок, эта белобрысая пиявка была самым сложным моментом в нашем плане. Мел и Майк пытались меня учить общаться с маленькими детьми, но, блядь, учти: если твоя соплячка обрисует мой белый кожаный диван или поцарапает пол своими игрушками, будешь лично языком все вылизывать. - Я знал, что ты её полюбишь. Лили невозможно не любить — она же просто чудо, а не ребенок, - Джастин улыбнулся и еще сильнее прижался к любовнику. – А то, что ты мне говорил? Ну, про потерю контроля, и что тебе сносит от меня крышу? - Блядь, не напоминай! Этот текст, что я выдал в офисе после нашего траха, писал Эммет, я учил его две недели и все никак не мог запомнить. Тед чуть повторно весь не поседел, слушая, как я в очередной раз, вместо «перевернул мою душу» и что-то там про цепи и решетки, сказал: «Повилял передо мной своей офигенной задницей и заставил тебя трахать, пока мой член еще мог стоять» - Ой, да ладно тебе, он у тебя все время стоит, — смотри, как ему нравится, когда я его так глажу… - Ну, еще бы ему не нравилось, - Брайан улыбнулся, довольный, как кот, объевшийся сметаны, притянул к себе за шею своего мальчика и впился в его губы. - Ммм… еще разочек? Джастин кивнул и перекинул ногу через бедра Брайана. Час спустя огонь в камине почти угас, но, несмотря на то, что вечер был довольно прохладный, двум мужчинам, лежавшим на одеяле посреди огромного зала загородного особняка, по-прежнему было жарко. Но нужно было возвращаться в город — не оставаться же ночевать в необжитом Брайтине, и они нехотя поднялись и начали одеваться. - Слушай, я совсем забыл спросить: если тебе так не понравился этот план по моему соблазнению и возвращению в родные пенаты, кто же все-таки его придумал? – Джастин решил задать главный вопрос, мучивший его последние несколько дней. Очень даже насыщенных и потрясающих дней. Дженнифер забрала к себе Лили сразу же, как они спустились с трапа самолета, аргументируя свой поступок тем, что её «внучке нужен отдых от стресса, которому подвергли ребенка нерадивые папаши, да и вам, мальчики, нужно побыть вдвоем, не так ли?», и подмигнула при этом Брайану. Джастин не сопротивлялся, его мама безумно любила единственную внучку, ведь Молли не торопилась обзаводиться собственными детьми. Да и в лофте совсем не было места для двухлетнего ребенка. Предстоял большой капитальный ремонт в Брайтине, с обустройством всех комнат и большой и светлой мастерской на месте конюшен, потому что Джастин уже твердо решил оставить свою работу в Нью-Йорке и заняться снова живописью. - Ты никогда в жизни не поверишь, когда узнаешь. - Кто? Эммет? Мелани? Моя мать? Ну, кто же, Брайан? Ну, признавайся… - Джастин в шутку легонько бил Брайана по груди и плечам. - Гас. - Да ну? – Тейлор, опешив, широко открыл глаза. – Никогда бы в жизни не подумал. - Ну, мы в последнее время очень сблизились. Он действительно хочет, чтобы я был счастлив, так же, как его матери. Не сердись на него, он, и правда, вырос неплохим парнем. Что весьма удивительно, учитывая, что его растили лизуньи. После того, как мы узнали, что ты развелся — не спрашивай, откуда, это длинная история, — все сразу решили, что это мой шанс, и я ни в коем случае не должен его упустить. Но прошло уже десять лет, да и ты был далеко не в том состоянии, чтобы сразу же после разрыва столь длительных отношений с головой окунуться в новые. Вот Гас и придумал весь этот план, аргументируя тем, что «надо ковать железо, пока горячо». И убедил в необходимости его осуществления почти всю нашу сумасшедшую семейку. А тут, как раз кстати, Генри Джонсон выставил свое агентство на продажу, я предложил ему цену на 15% больше, чем оно стоит, чтоб у него и мысли не было передумать. Джастин подошел к своему партнеру, взял его лицо в ладони и нежно поцеловал в губы. - Я люблю тебя, Брайан. - Ну, я, как бы, тоже. Только не думай себе там всякую хуйню, я не собираюсь это слишком часто повторять. И насчет всех левых трахов… - Успокойся, Брайан. Я никогда не требовал от тебя моногамии. Я люблю тебя таким, какой ты есть на самом деле. Каким ты был всегда, начиная с той самой первой ночи, с того фонаря у Вавилона. И знаешь, что я люблю в тебе больше всего? Что никто не знает, какой ты настоящий. Даже Майки. Только я. Эммет был прав, я действительно порвал все эти цепи и снес решетки, но хрен я кому разрешу увидеть то, что за ними спрятано. Это только мое. А оболочка, маска, так и быть, пусть достается остальным. Я же заберу себе главное – твое сердце. - Блядь, как бы еще вытряхнуть всю эту сентиментальную хуйню из твоей белобрысой головки? Они рассмеялись и начали собираться, как в этот момент зазвонил сотовый Брайана. - Кинни слушает… Тед, какого хуя?... Да, я занят… Это что, не терпит до утра?... Свяжись с Синтией, пусть она утрясет эту проблему… Что значит, «не доступна»?... За что я ей тогда плачу?... Что им конкретно не понравилось?... Продолжение разговора Джастин не слышал, потому что Брайан вышел на улицу, на ходу прикуривая сигарету. Тейлор сложил одеяло и осмотрелся по сторонам, решая, куда его положить. Как вдруг вспомнил, как Брайан упоминал, что на втором этаже была чистая комната. Он включил свет (камин уже совсем потух) и пошел вверх по лестнице. Первая же дверь слева была приоткрыта, и Джастин понял, что это именно то место, которое он искал, – своеобразный кабинет Брайана. Тейлор зашел в комнату, включил свет и хотел положить одеяло, когда его взгляд упал на картину на стене. И тогда он понял, что падает. Долго-долго, прямо как Алиса в кроличью нору, медленно и мучительно болезненно. Осознание всей правды, реальность происходящего камнем повисла на его шее, сдавила горло, прекращая доступ воздуха, убыстряя падение. Одеяло выпало из рук, ноги перестали держать, и Джастин упал на колени, судорожно открывая рот и пытаясь дышать. Но у него не получалось, пред глазами уже плыли черные точки, и он понимал, что сейчас провалится в спасительную темноту. Ибо едва взглянув в голубые газа на своем автопортрете, он понял, что умирает. ************************ Брайан сообразил, что произошло, как только вернулся с улицы в гостиную. Телефон выпал из рук, а Кинни уже несся на второй этаж. Но не успел. Джастин лежал на полу в позе эмбриона и судорожно всхлипывал. Брайан подскочил к нему, пытаясь обнять и успокоить. - Тише, Джастин, тише, мой хороший, я тут, успокойся, дыши, - Кинни сразу вспомнил все те приступы, которые были у парня после нападения, и пытался говорить и делать то же, что и тогда. Только в этот раз что-то не сработало. «Черт, черт, черт, как я мог так проколоться!» Джастин широко открывал рот, пытаясь дышать; слезы текли по щекам, и его всего трясло. Брайан гладил его, целовал, шептал что-то, только бы успокоить, только бы он пришел в себя. Двое мужчин на полу пустого кабинета, небрежно скомканное одеяло рядом, злосчастный автопортрет на стене, — а за окном занимался рассвет. Багровый и кровавый. Как вся та ложь, что была скрыта, как предательство, которому нет прощения… «Как он мог?... Как он мог… всех обманул… семью, меня… я был счастлив, я любил… зачем он разрушил мою жизнь?... Как он мог так поступить со мной?... За что?... Почему?...»