Помоги мне вспомнить (сиквел к Прощению)

Полгода спустя. Зимой рано темнело, но снег, так кстати выпавший перед Рождеством, да и многочисленные огни Нью-Йорка делали вечер светлым и искрящимся. Город сверкал накануне праздника. Все куда-то неслись, спешили купить подарки, боясь опоздать… «Ох уж эта предпраздничная суета», - Джастин не спеша шел по шумной улице, слушая Рождественские гимны, доносившиеся со всех сторон. Даже музыка на мобильниках прохожих стала сплошь вся тоже рождественской. Есть свои плюсы в том, что не надо ходить каждый день в офис, не надо спешить забрать ребенка из детского сада, можно вот так не спеша прогуливаться по заснеженному городу, погрузившись в свои мысли. Джастин не жалел о том, что ушел из агентства полгода назад, что опять начал рисовать — и довольно успешно, что было весьма удивительно (у него уже прошли две выставки в прошлом месяце и одна — в этом, — пусть и небольшие — всего по несколько картин, но все же)… Снова пошел снег. Белые пушистые хлопья падали медленно и лениво, опускаясь на шарф и пальто, как белые мотыльки. Окутывая, порхали вокруг, кружились и танцевали. В городе царила сказка, мир был цветным и восхитительным. Джастин улыбнулся этому ощущению счастья и покоя внутри себя. Он сделал правильно, что перечеркнул все свое прошлое. Ни Мэтту, ни Брайану не было места в его жизни. Надо все начать с чистого листа. Он рисовал, часто гулял с дочкой, занимался только тем, чего хотелось ему самому. Подарок для Лили был уже давно куплен и завернут в красивую бумагу, и они проведут это Рождество вдвоем, — это только их праздник. Желания видеть родственников или друзей так и не появилось, но Джастин был этому только рад. Заводить какие-либо отношения тоже не хотелось. Иногда он ходил в клубы, но домой никого не водил. Это было только их с Лили жилище, где всюду были небрежно раскиданы многочисленные наброски и детские игрушки. Сейчас он заберет дочку из детского садика, они зайдут в свое любимое кафе и съедят по порции любимого шоколадного мороженного. А потом вернуться в свой, хоть и скромный по размерам, но персональный рай для них двоих. Вечером, когда они возвращались в свою уютную квартиру, консьерж передал Тейлору письмо, которое почтальон принес совсем недавно. Но только ночью, когда Лили уже давно спала, Джастин решился открыть конверт. Было много сомнений перед этим: хотелось порвать, выкинуть, сжечь, — уж слишком знакомым почерком было написано его имя на конверте. Но он понимал, что это не решит проблемы. Строки были ровными и аккуратными. Джастин усмехнулся про себя, думая о том, что в наше время никто уже не пишет настоящих писем, не электронных, да еще и ручкой на бумаге. Какой до нелепости романтичный жест, так не свойственный автору этого письма! Тейлор налил себе немного виски для храбрости, сел в свое любимое кресло и начал читать. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ «Если ты думаешь, пизденыш, что я написал это письмо, чтобы извиниться, то лучше сразу порви его. Я никогда не извиняюсь и ни о чем не жалею. И не думай, что для тебя я сделаю исключение. Я просто хочу рассказать, почему я так поступил. Пять гребаных лет я держался. Не скажу, что сидел и рыдал каждый вечер о том, что отпустил тебя, да ты и не поверишь в это, просто иногда накатывало. Трахал парней, внешне похожих на тебя, покупал еду, которую любил ты, потом выбрасывал, — короче, жил более-менее сносно, особо не заморачиваясь по поводу того, что ты никогда не вернешься. А потом стало хуже. Когда ты женился и года два-три прожил со своим мужем, я понял, что это реально: ты больше не принадлежишь мне. Не то чтобы я страдал из-за потерянной любви — я такой хуйней не занимаюсь, — просто с тобой мне было удобно, и я подсознательно был уверен, что сколько бы лет разлуки и километров между нами ни было, ты всегда ко мне вернешься. Но не в этот раз. Это я понял, когда ты три года назад приехал на свадьбу сестры. Я увидел это в твоих глазах. Ты любил его, не меня. И тогда мне снесло крышу — и совсем не в позитивном и жизнеутверждающем смысле. Я забил на работу, скинул все на Теда и Синтию, не виделся с сыном, почти ничего не ел, зато много пил, трахался с утра до ночи и всерьез подсел на таблетки и кокс. А потом мне стало плохо, и я отключился прямо в Вавилоне. Загремел на месяц в больницу. Нет, рак не вернулся, но иммунитет пострадал конкретно из-за того образа жизни, который я вел на протяжении многих месяцев. Мой онколог сказал, что еще немного, и все могло бы быть уже непоправимо. Посоветовал мне сходить к мозгоправу. Врача я послал куда подальше, но к психотерапевту сходил. Один раз. Потом вернулся домой, выпил бутылку виски и выкурил три косяка. И подумал, что вот теперь мне реально хорошо — никаких белобрысых Тейлоров, гребаных лесбийских розовых соплей, а только полный всепоглощающий кайф. Мне было классно, мысли были такие легкие, что хотелось улететь. А утром я подумал, что хрена с два Кинни сдастся. Никогда я не прогибался и в этот раз не поддамся. Я буду бороться. Я не жалкий алкоголик и наркоман, и уж точно не героиня мексиканских сериалов, страдающая по потерянной любви. Я – Брайан Кинни, который всегда добивается того, чего хочет. А хотел я тебя. Я нашел частного детектива; нет, он не следил за тобой постоянно, просто собрал для меня кое-какую информацию. Все подтвердилось: ты был счастлив, любил мужа и дочку, строил карьеру… но не рисовал. Жил жизнью, имитирующей жизнь гетеросексуалов. А я тебя не этому учил, не такой жизни для тебя хотел. Да, я - гребаный эгоист, да, я придумал этого Маркуса Митчелла, да, я разрушил твой брак. Я попросил Синтию позвонить твоему Мэтту в качестве секретаря этого Митчелла и спросить, когда мистер Тейлор закончит свою картину, вынудив его этим поинтересоваться, что же ты такое секретное рисуешь, что даже решил скрыть от мужа единственный за три последних года заказ на свою работу. Но те звонки от придуманных любовников – не моя идея, это, скорее всего, твой муженек постарался, чтобы забрать ребенка себе. Я вообще не думал о твоей дочери, хотел вернуть тебя, но раз ты идешь в придачу с «хвостом», то просто воспринял это как должное. Мне было все равно, останется твой ребенок с тобой или с твоим бывшим, главное, что ты был уже свободен. Я поехал в Брайтин, засел в кабинете, составляя план реконструкции дома. Смотрел на твой автопортрет и представлял, как я буду трахать тебя в каждой комнате этого поместья, как ты и хотел когда-то. А потом я вдруг посмотрел на другую картину, самую маленькую из трех, на изображенные на ней детские ладошки, подставленные под листочек, с которого капает росинка. И что-то вдруг перевернулось внутри — хрен знает, что, но мне как-то стало дурно, как после очередного отходняка, и я понял, что где-то прокололся, заигрался, что-то сломал — и все испортил… Нет, никаких сожалений не было, просто мысль о том, что я перегнул на этот раз палку, ни в какую меня не оставляла. И тогда я решил отказаться от задуманного, не вмешиваться больше в твою жизнь. Я оставил тебя в покое, хотя заставить себя отступиться от такой близкой и желанной цели было очень сложно. Но я продержался целых три месяца, пока не приехал Гас на каникулы и случайно не увидел у меня в столе твои фотографии, снятые детективом. Я придумал какую-то историю, из правды рассказав только, что ты развелся. А через три дня он выдал мне свой план с подробным распределением ролей, готовым сценарием и предоставил согласных помочь родственников и друзей. Ну, а дальше ты все знаешь. Я хочу, чтобы ты понял меня, мои мотивы и поступки. И чтобы ты знал, что я не жалею ни о чем. Хоть ты и считаешь, что я разрушил твою жизнь, лишил тебя счастья с человеком, которого ты любил, но я не раскаиваюсь в этом. Я хотел, чтобы ты жил, как истинный гомосексуал, а не прозябал, как серая толпа натуралов. И я не прошу, чтобы ты меня простил — мне это не нужно. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив». ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Джастин полчаса смотрел на стену, ничего не видя перед собой, и думал. Обо всем и ни о чем конкретно. А потом встал и решил позвонить единственному человеку, с которым мог обсудить волнующую его проблему. - Линдси, привет. Извини, что звоню так поздно. Нет, ничего не случилось. Да, Лили спит. Хотел задать тебе один вопрос: почему ты выбрала Брайана отцом для своего ребенка? ***************************************** Брайан возвращался из Брайтина, когда солнце уже село. Сегодня он подписал акт подрядчику на выполненные работы по реконструкции дома, лично проверил, как был сделан ремонт, обе детские, гостиную, кухню, столовую, несколько гостевых комнат и, конечно, спальню – его гордость и центр всего поместья. Проверил, как была оборудована мастерская и все ли в доме работает должным образом. Он планировал переехать сюда сразу же после Рождества и не хотел бы иметь на праздники никаких проблем с отоплением. Брайан еще раз мысленно вспоминал текст письма, которое послал Джастину, когда ехал назад в Питтсбург. Снег лежал вокруг красивыми большими и пышными сугробами. В этом году им повезло, перед Рождеством редко выпадает снег. Завтра приезжает Гас, и хоть в Торонто снег лежит на улицах намного чаще, он далеко не такой чистый и мягкий, как на огромных полях возле Брайтина. «Он уже должен был прочитать это гребаное письмо, - Брайан подымался по лестнице в лофт, в который раз за эти полгода игнорируя старый лифт, - нам нужно было это время, чтобы остыть, разобраться в себе, друг в друге, в своих мыслях и желаниях. Я слишком хорошо тебя знаю, Солнышко, чтобы просчитать твои поступки. И я убежден, что мой настоящий план обязательно сработает. Я просто уверен в этом. А по моему главному и истинному плану, - Брайан открыл тяжелую дверь, обитую металлом, отодвигая её в сторону, - сейчас… - Черт тебя подери, Брайан! Где ты шляешься весь вечер, да еще и в сочельник? У тебя в холодильнике кроме попперсов и воды нихуя нет! А у меня ребенок голодный! КОНЕЦ.