Два солнца в одном небе

— Натсу, будь послушной девочкой и веди себя хорошо в школе твоего брата, ладно? — попросила мама Хинаты, протягивая девочке рюкзак с парочкой перекусов. Та вытянула руки, помогая маме натянуть лямки ей на плечи, и кивнула, выглядя решительной как никогда. Сегодня она была в оранжевой футболке и черных шортах — как специально под цвет команды волейбольного клуба. — Д-да! — выдавила она, и женщина усмехнулась, заметив сосредоточенное выражение её лица. — Не переживай, все будет замечательно, — она погладила девочку по плечу, и Натсу посмотрела на неё. — Друзья твоего брата — хорошие мальчики, я уверена, они тебе понравятся! — малютка внезапно опустила взгляд, пряча яркие радужки глаз под ресницами. Скорее всего, она стеснялась и волновалась из-за предстоящей встречи со столь многими людьми, но её мама точно знала, что на месте та разберётся быстро. Натсу казалась тихоней примерно... первые секунд тридцать. Потом она становилась самой обычной, громкой и жизнерадостной собой. — Ты справишься, — добавила она, и тут из-за угла выбежал Шое с торчащими во все стороны волосами, сжимая в руках свою сумку. Натсу тут же повернулась к нему, и в её глазах на мгновение вспыхнули огоньки, но потом она сразу же нахмурилась, явно стараясь выглядеть серьезной. — Старший братик, мы ведь из-за тебя опоздаем! — отругала она его, и Шое, казалось, запаниковал ещё больше. Он торопливо подскочил к ним, на ходу удостоверяясь, что Натсу была собрана и готова, а потом крепко сжал её маленькую ладонь своей. — Знаю, надо бежать! — он нетерпеливо, но все же осторожно потянул её за собой, позволяя девочке подстроиться под его темп. — Я буду дома к десяти! — позвала их мама. — Смотрите, чтобы к этому времени уже дома были! — Хината обычно не возвращался домой слишком поздно, но тут он впервые брал с собой Натсу, поэтому она все равно немного переживала. — Конечно! — выкрикнул в ответ Хината. Она услышала, как он отстегнул велосипед и помог Натсу забраться на него, а та попросила его перестать ерзать, чтобы она могла как следует за него ухватиться. И они почти сразу поехали; старший мальчик вертел педали, как сумасшедший, а его сестра восторженно смеялась, пока её обдувал ветер. Они явно потрясающе проведут время в Карасуно.

* * *

Они все равно немного опоздали; тренировка началась уже где-то минут пять назад. Пока Хината припарковывал велосипед, Натсу старалась осмотреться и все разглядеть, широко распахнув глаза. Хината не сдержал ухмылки — она казалась такой впечатленной, а ведь она ещё не встретила его товарищей. Вот этого он ждал с нетерпением. Он снова взял её за руку, как можно скорее направляясь к спортзалу, но она постоянно оглядывалась и вертела головой, поэтому идти было сложно. — Натсу-чан, мы так опоздаем! — воскликнул Хината, таща её чуть сильнее. — Не переживай, я ещё успею тебе потом все показать. — Я не могу идти так быстро, как ты, братик! — пожаловалась девочка, оттягивая его назад. Иногда она была такой упрямой. Хината вздохнул и внезапно развернулся, присел на корточки, схватил стоящую сзади сестру за ноги и подскочил вверх, чуть согнувшись, чтобы она не упала и уцепилась за него руками. Натсу рассмеялась, сжимая его бока ногами — она всегда любила кататься у него на спине. — Теперь держись! — предупредил Хината и сорвался с места, быстро ускоряясь, пока Натсу просто радостно хихикала и старалась держаться покрепче. Хинате и самому было весело, он был вовсе не против поиграть с ней, но сейчас у него была тренировка. Если после неё время останется, можно будет даже поиграть снаружи. Но на самом деле, он дождаться не мог, чтобы познакомить товарищей со своей сестрой. Разумеется, он был несколько на взводе и даже нервничал, но что-то ему подсказывало, что все будет хорошо — это ведь все-таки Карасуно. Они пережили Кагеяму с Тсукишимой, так что Натсу им точно будет нипочём, пускай иногда она и заставляла Хинату задуматься, была ли она его сестрой или, может, каким-нибудь хитрым манипулятором. Каким-то образом девочка умела вить веревки из кого хотела, и иногда это приводило к большим неприятностям…

* * *

Кагеяма отрабатывал верхнюю передачу над собой и пытался считать и думать одновременно. По большей части его интересовало куда, черт побери, занесло Хинату — он никогда не опаздывал на тренировки, а сегодня даже уроков не было, так где же ещё этот идиот мог задержаться? У них были большие планы на эту тренировку, много упражнений, а в конце тренировочный матч. Почему он не мог быть чуточку более ответственным? Это всем облегчило бы жизнь. — Кагеяма, сколько? — спросил Даичи, подходя к нему с мячом под мышкой. Кагеяма скорчил мину — он сбился со счету. То ли двести с чем-то, то ли триста... он не мог вспомнить. Упражнение было довольно легким, особенно с его меткостью, и ему уже несколько наскучило, но он не останавливался. Не успел он придумать какое-нибудь число, как Даичи ухмыльнулся, войдя в его положение. — Можешь заканчивать; пора заняться подачами. — А где тренер? — поинтересовался Кагеяма, заметив его отсутствие. — У него важные дела в магазине, он придёт к тренировочному матчу, если успеет, — ответил Даичи, разворачиваясь и проверяя, все ли закончили. Кагеяма сделал последний пас повыше обычного; времени ему хватило на то, чтобы на мгновение расслабить затёкшие руки, сжать и разжать кулаки и вытянуть пальцы, чтобы, наконец, поймать мяч, но... — Извините за опоздание! — слова достигли его ушей ещё до того, как он заметил движение сбоку и неосознанно повернулся влево, уже зная, чего ожидать, но там... там было что-то ещё... ярче обычного. Это поставило его в тупик, привлекло его внимание и заставило целиком повернуть голову, чтобы как следует рассмотреть, что его беспокоило. Кагеяма Тобио впервые испугался, что у него случится настоящий, смертельный инфаркт. Он словно наблюдал за восходом солнца — начиналось все скромно и тихо, но с каждой секундой сияние становилось все ярче и ярче, и оно взмывало над всеми облаками вокруг, ослепляя его. Он попросту уставился на новоприбывших, пытаясь стряхнуть с себя навязчивое чувство дежавю и взять себя в руки, черт побери! Он был всего лишь удивлён, вот и все. Пора уже закрыть рот, а то Тсукишима где-то спереди уже ухмылялся. Ничего из ряда вон выходящего в этом не было, нет, вовсе нет. Он ведь давно об этом знал, так ведь? И все же, это было так... странно и неловко, потому что теперь он и впрямь не знал, как ему себя вести. Он и с Хинатой-то едва уживался, с его бесконечной энергией и улыбками, жизнерадостностью, детской наивностью, однако... Их и правда двое. Он встретился со смущенным взглядом маленькой девочки, поражаясь тому, как её глаза были копиями глаз Хинаты, а потом внезапно ощутил легкий удар в голову — привет передавал тот самый подброшенный им мяч, о котором он совершенно забыл. Ударившись о его макушку, он отскочил куда-то в сторону. Все повернулись к нему, недоуменно глядя на мяч, но Натсу захихикала первая — это был яркий, булькающий смех, и все игроки Карасуно не удержались и присоединились к ней. Кагеяма потёр макушку, чуть поморщившись и пытаясь переварить происходящее, даже не обращая внимания на издевающиеся ухмылки Тсукишимы. И почему это при каждой встрече с членом семьи Хинаты его ударяло по голове? Хотя, в тот момент это не так сильно его волновало. Да не могло в мире существовать двух Хинат. Просто физически не могло, но невозможная парочка стояла прямо перед ним и глядела на него. Хината тянул младшую сестру за собой, попутно говоря что-то капитану, а девочка... её звали Натсу? Боже, Кагеяма даже ее имя запомнил. Она осматривалась, явно шокированная размерами спортзала и самими игроками — все тоже внимательно за ней наблюдали. Хината никогда не приводил с собой сестру, так почему сейчас? Хотя, не то чтобы Кагеяму это беспокоило — покуда она не будет мешать тренировке, какая ему разница. — Эй, Кагеяма! — воскликнул Хината, уверенно направляясь к нему. Кагеяма испытал внезапное желание отойти назад. Нет, нет, даже не думай... Этот рыжий идиот подбежал к нему, схватил его за руку и вложил маленькую ладонь Натсу в его, на мгновение прижимая пальцы Кагеямы своими, будто желая закрепить эту хватку. — Натсу-чан, это Кагеяма-кун, — пояснил он, жестом указывая на его лицо и чуть не огревая его пощёчиной. Кагеяме жутко хотелось вбить в его тупую голову хоть немного здравого смысла, но он не мог пошевелиться, его мышцы будто внезапно окаменели. Почему этот ребёнок так сильно на него влиял? Он едва ли не чувствовал отскакивающие от их рук искры и очень хотел её отпустить, но по какой-то непонятной причине не стал. Тем временем, девочка посмотрела наверх, будучи намного ниже Кагеямы, и вгляделась ему в лицо, чуть наклонив голову и приоткрыв рот, словно она задумалась о чем-то очень серьёзном. Тут её глаза внезапно распахнулись, и она повернулась к Хинате, сжимая палец Кагеямы, который она ухватила покрепче. — Ах, так это тот потрясающий и талантливый свя-зу-ю-щий, — она притихла на мгновение, вероятно, пытаясь понять, правильно ли она произнесла последнее слово, — с жутко страшной улыбкой, о котором ты мне рассказывал! — выкрикнула она, широко улыбаясь; похоже, девочка была довольна тем, что вспомнила столь важную информацию. Кагеяма медленно перевёл взгляд на Хинату, чьё лицо внезапно побледнело; он явно сглотнул. Прошу прощения? Танака с Нишиноей угорали во всю, стараясь не рухнуть со смеху, а остальные члены команды тихо посмеивались. Кагеяме явно стоило серьезно поговорить с Хинатой после этой тренировки. Судя по выражению лица его партнера, он прочёл его мысли и попросту решил смыться. — Кагеяма, присмотри за ней, я пойду переоденусь, — выпалил он, срываясь с места и направляясь в раздевалку. Кагеяма только и успел открыть рот, собираясь поставить его в известность, что он не собирался этого делать, но Хинату словно корова языком слизала. Кагеяма чуть ли не зашипел от раздражения и сжал губы в тонкую линию, наклонив голову и глядя вниз, где Натсу смотрела на него с вопрошающим выражением лица. Девочка моргнула, по-прежнему склоняя голову набок, а потом внезапно закрыла глаза и заулыбалась, словно нашла миску конфет или чего-то такого. — Кагеяма-чан! — захихикала она и потянула его за футболку свободной рукой, слабо, но настойчиво дергая его свободную руку. Великолепно. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь ее хихиканьем, а потом все вокруг разразились смехом. — Ха-ха-ха, а девчушка-то не промах! — сказал Танака, потирая глаза и пытаясь успокоиться. Нишиноя хлопал его по спине в попытках остаться на ногах. — Похоже, младшая сестра Хинаты умнее своего брата, — заметил Тсукишима с удовлетворённой ухмылкой на лице. Кагеяма глубоко вздохнул и выдохнул, пытаясь успокоить расшатанные нервы, что было весьма проблематично. Он снова глянул на Натсу, намереваясь положить этому безобразию конец. — Эй, — позвал ее он, удивившись тому, как низко прозвучал его голос. Реакция не заставила себя ждать — когда Натсу посмотрела на него, ее глаза распахнулись от ужаса, и она дернулась в сторону, вырывая свою ладонь из его. Наконец-то. Похоже, он даже немного переборщил, потому что она отошла еще дальше и спряталась за Асахи, который стоял неподалёку. Кагеяма фыркнул и развернулся, направляясь за мячом, который он уронил ранее. С детьми у него никогда не ладилось — блин, да не только с детьми, с людьми в принципе — почему Хината вообще попросил его присмотреть за его младшей сестрой? Ему было так неуютно и неловко в ее присутствии; Хината часто ребячился, но она-то все еще была ребенком и не до конца осознавала, что делала и говорила, а винить ее за это не было смысла. Но Кагеяма не знал, как вести себя с ней, не знал, что делать со всей этой прямотой, наивностью и бесконечным оптимизмом, словно в мире не было ничего плохого. Он наклонился, подбирая беглый волейбольный мяч, и развернулся как раз вовремя, чтобы пронаблюдать за дальнейшим развитием событий. Судя по всему, Натсу, наконец, заметила, за кем спряталась, и начала пятиться назад, испугавшись размеров Асахи, но тут внезапно вмешался Суга, который присел на корточки напротив нее и нежно улыбнулся. — Привет, — поприветствовал ее он удивительно мягким, ровным голосом. — Я Суга, а тебя как зовут? — скорее всего, он слышал ее имя, когда Хината представлял ее Кагеяме, но он все равно спрашивал ее... зачем? Натсу не сдвинулась с места, будто внимательно его изучая, в то же время нервно дергая край своей футболки. — Н-Натсу, — выдавила она, выжидая его реакции. Разумеется, действия Суги были безупречны. — Ты такая яркая, прямо как наше летнее солнце! — ответил Суга, не отпуская тёплой, доброжелательной улыбки со своего лица. Как люди вообще были на такое способны? Похоже, Натсу тоже это почувствовала, расслабилась и улыбнулась с сияющим в глазах любопытством, а потом подбежала к Суге и обняла его. — Суга-чан! — крикнула она в его плечо, когда сенпай обнял ее в ответ, мягко усмехаясь и выуживая что-то из кармана. Как только она отстранилась, он показал ей ту вещицу, и Кагеяма узнал конфету. Откуда она вообще у него там взялась? — Хочешь? — спросил он, и ее глаза радостно заблестели; девочка выхватила конфету из его рук и быстро забросила ее в рот. Она закрыла глаза, разжевывая ее и явно наслаждаясь вкусом. Потом она снова открыла глаза, чтобы поделиться своими великолепными впечатлениями с ее благодетелем. — Как вкусно! — с пылом закивала Натсу, проглатывая все, что оставалось. Суга подмигнул ей и мягко потрепал ее волосы. — После тренировки дам еще одну, — прошептал он, и девочка пискнула от восторга. — Спасибо, Суга-чан! — она быстро и неловко поклонилась, явно в попытке быть вежливой, но это скорее выглядело... очаровательно? Пасы Кагеямы, например, были результатом тяжелой работы, многочасовых ежедневных тренировок и невероятной страсти к волейболу; способность же Сугавары вот так успешно общаться с ребенком была просто чистой магией. Все остальные, кроме Тсукишимы, которому было все равно, и Даичи, который пытался уберечь девочку от чрезмерного внимания, окружили новоприбывшую. Натсу легко вписалась в атмосферу, выслушивала имена игроков и, скорее всего, не запоминала ни одного, но все равно радовалась и веселилась, много жестикулировала и вообще безо всяких усилий вливалась в компанию Карасуно. Всего лишь одна девочка, а сколько шума. — Натсу-чан, я Нишиноя, бог защиты! — гордо объявил их сенпай, показывая на себя, олицетворение скромности. Натсу ахнула, он явно ее впечатлил, а Тсукишима продемонстрировал фейспалм где-то на заднем плане. — Ух ты-ы-ы, как круто! — восхитилась девочка. — Еще бы! — подтвердил Танака, отпихивая своего друга и вставая на его место. — Я Танака, потрясный нападающий, поэтому можешь звать меня Танакой-сенпаем! — Танака-ча-ан! — захихикала девочка, подпрыгивая на месте, и Танака мягко ухмыльнулся ей в ответ. — Тебе можно звать меня даже Танакой-чаном! — боже, ее большие карие глаза явно сделали свое дело, это было видно даже издалека. Несомненно, его сенпаи были умелыми и талантливыми, но иногда могли быть такими глу... такими наивными. Танака, заметивший попытки Натсу забраться повыше, быстро подхватил ее на руки, отчего девочка удивленно, но восхищенно запищала, и посадил ее на широкие плечи Асахи. Она тут же обхватила его голову, то ли от страха, то ли от восторга — с детьми не поймёшь — и напугала самого Асахи; он невольно дернулся, но Нишиноя с Танакой удержали его на месте. Собравшись с силами, Асахи мягко улыбнулся, не видя саму девочку, и осторожно взял ее за ноги, удерживая у себя на плечах. Натсу отпустила его лицо, явно принеся Асахи большое облегчение, и тот начал расхаживать вокруг; похоже, его использовали в качестве коня. Эта девочка была прям каким-то манипулирующим маньяком. — Глянь, она его даже не боится, — прошептал Нишиноя Танаке, пока они тихо посмеивались. Она поприветствовала Энношиту, Киношиту и Нариту, которые попробовали ее пощекотать, но когда она начала пинать Асахи в процессе, он убежал от хитрых второгодок. Ямагучи сказал ей, что она была очень милой, и девочка прямо засияла. Нишиноя тоже попробовал прыгнуть Асахи на спину и присоединиться к ней, и их диагональный чуть не упал лицом в пол (зато Натсу, похоже, было очень весело), и Даичи решил положить этому конец к радости Кагеямы и Тсукишимы (ну хоть на что-то у них были общие взгляды). Их капитан подхватил Натсу сзади, осторожно снял ее с плеч Асахи и поставил на пол; двери раздевалок тут же распахнулись, и оттуда выбежал Хината в поисках сестры. — Вот ты где! — выкрикнул он, подбегая к ней, и поднял ее на руки, смеясь и щекоча девочку. — Ты ведь не разозлила Кагеяму-куна, пока меня не было, да? А то он ведь мне в голову подаст, а не тебе, — усмехнулся он, вернув сестру на землю, взял ее за руку и отвёл к скамейкам. Девочка повернулась и мельком глянула на Кагеяму, но он так и не понял, зачем. Хотя, ему все равно было неинтересно — наконец, началась нормальная тренировка, и он мог заняться тем, зачем пришёл.

* * *

Они еще немного поразминались, поработали над подачами, блоками и приёмом. Карасуно устроили перерыв, чтобы попить, и Киеко, Ячи и Натсу, которая уже успела крепко привязаться к девочкам и ходила за ними хвостиком, спрашивая обо всем на свете, раздавали и собирали бутылки с водой. Киеко принесла какой-то пакет и позвала Хинату. — Твоя форма пришла из химчистки, ты забыл ее вчера забрать, — сказала она, а Хината неуклюже поклонился и забрал пакет. Натсу внезапно подбежала к нему и вырвала сумку из рук. — Эй, Натсу! — рассмеялся Хината вместо того, чтобы забрать пакет обратно. Кагеяма не понимал его поведения. Тем временем, девочка пошарилась по пакету, тихо хихикая, и выудила футболку Карасуно; ее глаза засияли, а челюсть отпала к полу. — К-красивая! — выдавила она, немедленно натягивая форму на ее собственную оранжевую футболку. Хината хотел было ей помешать, но было слишком поздно. Рубашка доходила ей почти до колен, явно не по размеру, но ей было все равно. Все вокруг заворковали от такого зрелища. — Она очаровательна! — закричал Танака, и девочка одарила его лучезарной улыбкой. Сенпаи. Кагеяма отвернулся ровно на пятнадцать секунд, чтобы положить мяч в корзину. Когда он повернулся обратно, они уже фотографировали Натсу, которая позировала в самых странных позах и явно наслаждалась процессом. Наконец, Хината схватил ее сзади, пока она красовалась перед Киеко с Ячи, которые на полном серьезе считали ее наряд милым, и забрал свою форму. — Я тебе покажу ее попозже, — сказал он, осторожно уводя ее к скамейкам. — А мы хотели еще пофотографироваться! — возразил Нишиноя, но их капитан спас ситуацию. — Пора еще поработать над приёмом! — объявил Даичи, подбирая мяч. Тренера не было, поэтому подавал он сам, а игроки быстро осуществляли приём в порядке живой очереди. Девочки стояли рядом на случай, если мяч отскочит. Натсу держалась за края рубашек Ячи и Киеко, стоя между ними. — Готовы? — спросил Даичи, и Суга кивнул, будучи первым на очереди. — Поехали! — капитан дал подачу, и Суга прекрасно ее вернул; следом были Асахи, Танака, Тсукишима, а дальше должен был быть Ямагучи, но Даичи случайно переборщил с замахом и послал мяч несколько вбок, куда Ямагучи не мог дотянуться. — Из... — внезапная вспышка привлекла всеобщее внимание, а их самый маленький игрок ринулся назад, следуя за мячом с невероятной скоростью. — Раскаты... Ну вот, начинается. — ...грома! — рука Нишинои дернулась вправо, и запястье встретилось с кожаной поверхностью мяча с мягким шлепком. Мяч вернулся Даичи чуть ли не в руки, и тот сделал лишь шаг, чтобы поймать его, а Нишиноя вновь выпрямился, гордо стоя с расправленными плечами и вызывающей улыбкой. На пару мгновений воцарилась тишина — Нишиноя уже давно этим не занимался; неужели он просто... — Это б-было так круто, Нишиноя-сенпай! Пожалуйста, научите меня! — заскулил Хината со своего места, распахнув глаза, полные восторга и восхищения. Нет, Кагеяма понимал, что приём был клевый, но Танака был прав насчёт названия... Разумеется, своей цели Нишиноя добился, ухмыляясь еще шире, явно довольный собой. — Недели усердных тренировок могут помочь тебе, Шое, но только под моим чутким руководством! — ухмыльнулся он, и Тсукишима фыркнул позади. Тут Кагеяма внезапно услышал чей-то вздох, и все повернулись, наблюдая за тем, как Натсу подбежала к Нишиное с лицом, излучающим умиление и восхищение. — Э-это было потрясающе! — похвалила его маленькая девочка. Нишиноя тут же растаял и любяще потрепал ее по голове. — Видите! Устами младенцев глаголет истина! — обрадовался он, подняв кулак в воздух. — А ты... — Натсу на мгновение притихла, словно собираясь с мыслями и подбирая правильные слова. — Можешь сделать это еще раз, Нишиноя-с-сенпай? — прочирикала она, глядя ему прямо в глаза своим умоляющим взглядом. Какое хитрое создание! Кагеяма видел, что сенпай был уже потерян. Нишиноя заморгал, будто переваривал, что услышал, и тут его челюсть отпала, а он уставился на девочку, как на какое-то чудо. — Конечно! Смотри внимательно, Натсу-чан! — он подмигнул ей, а девочка кивнула, вероятно, настроенная даже не моргать. Либеро отошёл в сторону, вытянул руку и попросил мяч: — Я гото-о-ов! — завопил он, и несколько сбитый с толку Даичи подал чуть влево, ближе к Натсу — сестра Хинаты не успела и двинуться с места, как Нишиноя был уже перед ней, отбрасывая на нее тень и крича: — Раскаты... — мяч, поданный практически без вращения, внезапно ринулся к земле, но Нишиноя попросту прыгнул вперед, вытягивая руки, и как раз вовремя дотянулся до него, возвращая подачу Даичи. —...грома-а-а! — звучно закричал он, победоносно подняв руки. Глаза Натсу засияли, она ахнула и захлопала, чуть не прыгая от восторга. — Еще раз! Еще раз! — запищала она счастливым, веселым голосом. Все вокруг засмеялись и улыбнулись, глядя на то, как маленький демон обводил Нишиною вокруг пальца, но самого либеро это не напрягало — как только Даичи поймал мяч, Нишиноя позвал: — Еще раз! — он покачал руками в ожидании подачи. — Нишиноя... — Еще раз, еще раз! Нишиноя-сенпай! — эхом отозвалась Натсу, поворачиваясь к Даичи и глядя на него своими умоляющими щенячьими глазами, пока Нишиноя пытался взять себя в руки после того, как его многократно назвали сенпаем. Она не пыталась им нарочно манипулировать, нет — у нее просто был этот... взгляд, который заставлял людей делать то, что она хотела, пускай сама она об этом и не подозревала. Натсу действительно понравилось это зрелище, и ее восторг, судя по всему, тронул даже Даичи. — Ладно, последний раз, — предупредил он и хорошенько подал мяч, вновь заставляя Нишиною за ним гнаться, на то Натсу опять запищала и рассмеялась. — У них умение льстить врожденное, что ли? — спросил Тсукишима Ямагучи, приподняв бровь, а его друг попросту пожал плечами, улыбаясь и наблюдая за маленькой девочкой. Должно быть, Тсукишима оказался прав. Это был далеко не последний раз. Кагеяма сбился со счета. С каждой подачи Натсу радовалась все больше, и все захотели подать Нишиное мяч, чтобы снова увидеть ее реакцию. Судя по всему, Даичи решил дать им поблажку — тренера все еще не было, большую часть упражнений они сделали, а члены волейбольного клуба были так очарованы и увлечены маленькой девочкой, что это было просто нелепо. Тем не менее, у Натсу действительно была такая аура — она будто привлекала людей, заражала их своей жизнерадостностью и тем самым пробуждала в них желание сделать ее счастливее. И всех это устраивало (кроме, разумеется, Тсукишимы, который как обычно был выше этого и наблюдал издалека с привычным невпечатленным выражением лица). Нишиноя, похоже, ни капли не уставал, бегая направо и налево, как заведённый, возвращал мячи с поразительной точностью и скоростью и потом довольный выслушивал богатые похвалы Натсу. Хината каким-то образом оказался рядом с Кагеямой; выражение лица у него было гордое, но слегка смущенное, виноватое. Кагеяма раздражено глянул на него краем глаза. — Ты знал, что все так и будет, да? — ядовитым голосом спросил он. Хината вздрогнул, но не повернулся к нему, наблюдая за своей сестрой с какой-то любовью в глазах, которую Кагеяма, будучи единственным ребенком в семье, понять не мог. — Ну, я ожидал чего-то подобного, но точно не в такой степени, — усмехнулся он. Кагеяма фыркнул в ответ, и на какое-то время они замолчали, глядя на то, как Натсу гонялась за мячом, пытаясь поймать его быстрее Ямагучи, который должен был подавать. Вот только одна глупая мысль не давала Кагеяме покоя. Он не мог выбросить ее из головы, постоянно возвращаясь к ней; она терзала его и пыталась заставить что-то сказать, так как Хината стоял рядом, но Кагеяма не был уверен, стоило ли его о таком спрашивать. — Эй, Хината. Ну, теперь думать об этом уже поздно. Хината повернулся к нему, по-прежнему вслушиваясь в то, что происходило на площадке. — Да? Почему он вообще заговорил об этом. Кагеяме хотелось врезать себе, но раз уж он завёл эту беседу, отступать было некуда. — Почему ты привёл Натсу ко мне? — даже произносить эти слова было так странно и неловко, что он практически выдавливал их из себя. — Т-ты знаешь, что я не лажу с детьми, — боже, это было так глупо. С чего ему вообще это было интересно? — Ты мог сразу отдать ее Суге, так почему ты привёл ее ко мне? — наверное, он просто ближе всех стоял ко входу в спортзал (Кагеяма помнил, что это было не так, но пытался убедить себя, что причина была именно в этом). Хината нахмурился на мгновение, а потом расслабился и мягко усмехнулся, вновь поворачиваясь к площадке и Карасуно. — Я ведь доверяю тебе не только на площадке, знаешь ли, — выпалил он и хотел было сказать что-то еще, но тут Натсу начала тянуть Асахи за волосы (погодите-ка, когда она вообще успела забраться на спину диагональному?), и Хината побежал туда, чтобы исправить ситуацию. Кагеяма остался стоять на месте, поражённый и загнанный в тупик; он чуть отклонил голову назад, пытаясь осмыслить то, что услышал. Я доверяю тебе не только на площадке. Разумеется, он был... мягко говоря, благодарен Хинате за то, что тот верил в него и доверял ему, прыгал с закрытыми глазами и знал, что Кагеяма всегда доставит мяч к его руке; за то, что он никогда не сдавался, даже после стольких неудачных попыток и совершенных ими на тренировках ошибок. Для Кагеямы это было нечто невероятное, он по-прежнему не мог окончательно это осознать. Но он не думал... и не надеялся... что нечто подобное случится за стенами спортзала? Для него это был просто гром среди ясного неба. Он смотрел на то, как Хината стащил Натсу со спины Асахи и закружил ее, а девочка смеялась и махала всем вокруг. Раз она была его младшей сестрой, должно быть, она была ему... дорога, верно? А Хината доверил ее... ему. Боже, даже сама мысль казалась ему неправильной. Нет, ему явно нельзя было доверять такие вещи. И он не хотел этой ответственности, она была ему не нужна. Так почему же тогда слышать это было столь... приятно и обнадеживающе? Вся ситуация слишком сильно выбивала его из колеи. В какой-то момент Натсу решила сама попробовать принять мяч. Нишиноя вытянул ее руки, показывая, как обращаться с мячом и объясняя это на том языке, который не понимал никто, кроме Кагеямы, но, ко всеобщему удивлению, Натсу кивала, выглядя решительно настроенной и готовой, как никогда (может, она попросту его не слушала). Ямагучи легонько бросил ей мяч прямо в руки, а девочка высунула язык, желая ударить по мячу любой ценой. — Раскаты... — пробормотала она, когда мяч достиг высшей точки; ее ноги напряглись, словно она готовилась прыгнуть. "Р" у нее звучала забавно, Кагеяма услышал пару смешков. —...грома! — завопила она, и мяч коснулся ее рук. Естественно, все тут же пошло не так: во-первых, мяч приземлился слишком близко к ее локтям, создавая неправильный угол. Во-вторых, вместо того, чтобы мягко передать мяч вперед, Натсу попыталась ударить по нему, резко подняв руки вверх, и послала его куда-то не туда. Удар у нее был сильный, Кагеяма отдал ей должное; мяч мгновенно отлетел в сторону, направляясь прямо к... Да быть не может. Мяч врезался прямо в отвлеченное лицо Тсукишимы, отчего его очки тихо звякнули, и отскочил от его головы обратно к Натсу, которая стояла с раскрытым от шока ртом. Тишина была оглушительной. Рот Кагеямы дернулся в странную ухмылку, и он подавил смешок. А вот Карасуно не сдерживались — все вокруг расхохотались, Танака с Нишиноей чуть ли не по полу катались, а остальные пытались хоть немного приглушить свой смех. Ладно, теперь Кагеяма чуть больше зауважал Натсу, даже был ей доволен. Тсукишиме, вроде, не сильно досталось, даже его очки каким-то чудом остались целыми, свиснув вниз на одной дужке. Выражение лица у него было... ну, бесценное. Он выглядел совершенно ошарашенным, но раздражённым, словно гадал, кто оказался достаточно наглым, чтобы таким образом его побеспокоить. Давно Карасуно не смеялись так громко. Только Ямагучи казался обеспокоенным (вероятно, потому что приём был сделан с его подачи) и подбежал к Тсукишиме, растерянно глядя на него. — Извини, Тсукки! — выдавил он, понятия не имея, что делать. Тсукишима даже не шевелился, не сводя с девочки недоброжелательного взгляда. Хината с искаженным от ужаса лицом шагнул было к сестре с непонятными Кагеяме намерениями, но та внезапно побежала к Суге. Кагеяма думал, Натсу хотела спрятаться, но она встала на цыпочки и что-то прошептала вице-капитану. Через несколько секунд Суга одобрительно кивнул, достал что-то из кармана и передал ей. К тому моменту все притихли и внимательно наблюдали за девочкой. Натсу подбежала к Тсукишиме и ухватила его за пальцы, заставив его поморщиться. Наверное, Кагеяма в ее присутствии выглядел так же. Хината направился к ним — может, хотел схватить Натсу и спасаться бегством? Кто знает. Тем не менее, последовавшие за этим события удивили многих. — Ты в порядке? — с искренним беспокойством в голосе спросила она. Не дождавшись ответа и даже не посмотрев на его лицо (на котором отражались весьма смешанные чувства), Натсу крепко его обняла. Тсукишима был в шоке и окончательно выведенным из равновесия, но он не смел двинуться, вытянув руки в стороны, будто не знал, выкарабкаться из ее хватки или просто стянуть девочку с себя. Интересно. — Извини, Тсукки-чан! — пробормотала девочка в его рубашку, и Тсукишима пристально посмотрел на Ямагучи, который пожал плечами, явно умиляясь. Кагеяма услышал щелчок затвора и заметил, как Энношита снял это действо на телефон. Хорошая идея; Тсукишима, пытающийся разобраться с ребенком, даже не заметил. — Я правда не хотела попасть в тебя! — Даичи с Сугой мягко усмехнулись, а сам Тсукишима сделал глубокий вдох и выдох, вероятно, стараясь взять себя в руки. Или пытаясь. — А девочка-то быстро учится, — ухмыльнулся Энношита вместе с остальными второгодками. — В-все нормально, только отпусти меня, — прошипел он, но недостаточно устрашающе, чтобы избавиться от Натсу. Девочка была упёртой (а Тсукишима, наверное, уже не таким страшным после Кагеямы). — Вот, — шмыгнула она и вложила что-то маленькое в его ладонь. Тсукишима нахмурился, изучая неизвестный объект, который, разумеется, оказался конфетой. Он понятия не имел, что с ней делать, и пытливо посмотрел на Натсу. — Можешь съесть, — кивнула девочка, явно побуждая его к действию. Тсукишиме это не помогло, и Суга внезапно добавил: — Это была моя последняя. Осознание постепенно перебороло шок на лице Тсукишимы, и он разочарованно глянул на сенпаев, а потом неохотно развернул конфету и зажевал ее. — Видишь? Все нормально. Теперь опусти меня, — Натсу лучезарно заулыбалась, даже не заметив, как его голос стал чуть резче. Она, наконец, отпрыгнула от него, а Тсукишима вздохнул, раздражённый донельзя, и поправил очки на носу. Тем временем, Нишиноя с Танакой оба дали Натсу «пять», и каждый хлопнул ее ладошку двумя своими. — Похоже, она невольно отомстила за своего брата, скажите? — предположил Даичи, и Суга с Асахи усмехнулись. Натсу первая схватила мяч и бросила его Ямагучи, который инстинктивно отбил его куда-то в сторону. Он отскочил от стены и выкатился наружу, Натсу немедленно погналась за ним, размахивая руками во все стороны. — Ведь правда, пошли поиграем на улице! — крикнул Танака, и все его поддержали, но инстинктивно сначала повернулись к капитану; спорить с Даичи никто не собирался. Признаться, к этому моменту Кагеяма уже немного разозлился. Тренировка превратилась в игры с этой маленькой девочкой, он не смог нормально позаниматься и не сделал ничего полезного, разве что опозорился, даже не раз. Почему они просто не могли нормально потренироваться? Почему все должно было превратиться в детский сад? Даичи повернулся и посмотрел на часы — тренировка уже почти закончилась. Класс. Капитан вновь посмотрел на игроков и их умоляющие взгляды и вздохнул, решив пойти на уступки. — На полный комплекс у нас времени все равно не хватит, а тренер так и не показался... он написал мне, что, вероятно, не сможет прийти, но давайте пока не расходиться — если он все-таки придёт, может, успеем еще небольшой тренировочный матч провести. Карасуно согласно закивали и поспешили на улицу за жизнерадостными писками Натсу; Хината выскочил быстрее всех. Ямагучи потащил следом даже Тсукишиму, и вскоре Кагеяма остался один в спортзале. Он задумался, какие можно было поделать упражнения на пасы, несмотря на то, что делать это в одиночку было глупо (Тсукишиме, вроде, не хотелось играть с остальными, но черта с два он позовёт его позаниматься). А что ему оставалось делать? Он не собирался играть с Натсу и остальными громкими, радостными игроками, и... он не мог этого объяснить, но он чувствовал себя не в своей тарелке в такой атмосфере, она плохо на него влияла и лишь еще больше раздражала. Тут из-за дверного проема показалась голова Хинаты с растрёпанными волосами и улыбкой от уха до уха. Последние лучи золотистого солнца освещали его сзади, и он словно... немного светился. — Эй, Кагеяма, давай к нам! — он подавил внезапное желание пойти следом, чтобы присоединиться к остальным и не оставаться одному. — Нет, — ответил он. Хотя, он все равно не хотел вновь иметь дело с ярким, даже ослепляющим темпераментом Натсу, еще и вместе с Хинатой. Это... ставило его в тупик. — Да ла-адно тебе, не будь таким занудой! — заныл Хината, держась за дверь и наклоняясь вниз. — Мы попасуем в кругу, а ты ведь хочешь поиграть, да? Кагеяма прикусил губу. Будь он проклят. — Я понимаю, тренировка сегодня не особо удалась, но я должен был взять ее с собой, — добавил Хината удивительно тихо. — Я думал, вы поладите, но... — он покачал головой. — Неважно, пойдём уже! Кагеяма всё думал над его последней репликой, «Я думал, вы поладите». Неужели Хината и впрямь думал, что он понравится Натсу, а Натсу понравится ему? Он ее, конечно, не ненавидел и не испытывал к ней особых негативных чувств, просто ее общество слишком его напрягало, заставляло думать о разных непонятных вещах и вообще странно себя вести. Но, похоже, выбора у него больше не было; Хината был чертовски упрямым, а пасы в кругу были всяко интереснее пасов от стены, пускай и то, и другое было слишком простым. Он пробормотал что-то неразборчивое, бросил мяч, который держал, в корзину и вышел из спортзала. На улице было действительно хорошо: воздух немного пах дождем, порывы прохладного ветра омывали его, освежая и охлаждая его горячую кожу мягкими прикосновениями. Солнце еще висело в небе, лаская их удивительно тёплыми лучами, хотя уже приближался закат. Карасуно собрались возле одной из стен спортзала и встали в неровный круг; там были их менеджеры и даже Тсукишима, которому тоже стало достаточно скучно, чтобы присоединиться к этому безумию. Натсу была в гуще событий, бегая от одного игрока к другому с мячом в руках и отказываясь его отдавать, а остальные пытались его отнять. Она бежала быстро и тут оглянулась на Нишиною, который преследовал ее, показала ему язык и сама не заметила, как врезалась прямо в Кагеяму. Тот даже не дрогнул, с легкостью удерживая равновесие и глядя на нее. Девочка медленно подняла голову, наконец, осознала, что натворила и мигом вернулась к остальным игрокам, крепко сжимая мяч. Нишиноя последовал за ней с криком: — Не переживай, он никого не убивает! Не при свидетелях! — Хината хихикнул, но Кагеяма выразительно на него посмотрел, и они присоединились к команде. Натсу старалась оставаться серьезной, но тщетно. Разумеется, она не умела нормально принимать мяч, но несмотря на это, все пасовали ей время от времени. Она либо ловила мяч, либо пыталась принять его, как остальные; и почти каждый раз мяч прилетал кому-нибудь в лицо, это было невероятно. Даже Хината не обладает ее меткостью в приеме макушкой и стрельбе по головам на поражение. Больше всего доставалось стоящему рядом Ямагучи, и Натсу постоянно извинялась перед ним и говорила, что хотела играть так же круто, как он, и искренность в ее глазах при этом зашкаливала. Ямагучи немного краснел от такой настойчивой похвалы, потирал затылок и улыбался ей. К своему удивлению, Кагеяме стало намного лучше. Знакомая среда, приятный вес мяча в руках, холодный ветер, теребящий его футболку и Карасуно вокруг — все это заставляло его почувствовать некое... умиротворение. Даже Натсу уже не так его беспокоила, возможно, казалась ему несколько... милой? Не исключено, но он молча поклялся себе, что если Натсу действительно намеревалась научиться играть в волейбол в будущем, он приложит все усилия к тому, чтобы не позволить Хинате учить ее самостоятельно, особенно основам. Это будет катастрофа, и он не хотел, чтобы она пошла по стопам своего старшего брата. Хватит с Кагеямы подач в голову, вот уж спасибо. Они играли еще какое-то время, а ветер постепенно набирал силу, пускай и не мешал игре. Ячи с Киеко еще раз дали всем попить, и они вернулись к игре после небольшого перерыва, расширив круг. Чуть позже девочки стали уставать, даже Натсу — она тяжело дышала и бегала медленнее, но была такой же упрямой, как ее брат, и не собиралась жаловаться. — Натсу, давай поиграем втроём? — предложила Ячи, пока Суга поднимал потерянный мяч. Менеджеры тоже старались отдышаться; Киеко устала меньше всех, но тоже согласно кивнула. Натсу посмотрела на них, широко улыбнулась и выкрикнула: — Давайте! Хината одобрительно посмотрел на девочек; даже если Натсу сама этого не замечала, она устала, и ей следовало отдохнуть. Они могли спокойно поиграть рядом, а команда могла бить быстрее и свободнее, не сдерживаясь. Ветер уже все равно поднимался, Кагеяма подозревал, что они скоро разойдутся. — Хината, возьми им другой мяч, — попросил его Даичи, и не успела Киеко возразить, что она и сама могла за ним сходить, как Хината забежал внутрь. Киеко с Ячи вывели Натсу из круга, держа ее за руки. — Давайте проведём розыгрыш, пока Хинаты нет, — предложил Суга, и все согласились, вытянув руки и приготовившись к приёму. Суга дал пас Киношите, потом мяч полетел к Асахи и Танаке, но Нарита, который был следующим на приеме, случайно совершил ошибку, и мяч полетел назад. Порыв ветра подхватил его, и тот укатился до огромного тополя, который рос в десятке метров от спортзала. Его листья шуршали на ветру, а то, как медленно качались ветви, чей тихий треск был едва слышен из-за ветра, заставило желудок Кагеямы завернулся в узел. У него словно сработали инстинкты, предупреждая о чем-то, но он попытался отмахнуться от странного предчувствия. Это было нелепо; он что, испугался дерева? — Извините... — пробормотал Нарита, направляясь было к тополю, но тут кто-то ярким оранжевым пятном пронёсся мимо него, поблескивая в золотистых лучах садящегося солнца. — Я его подберу! — крикнула Натсу, смеясь и прыгая к тополю. Карасуно мягко улыбнулись, но Кагеяма не мог отвести от нее глаз. Что-то было не так, что-то было чертовски неправильно. Он даже не мог понять, что конкретно; его сердце заколотилось, а мышцы напряглись, пока он наблюдал, как Натсу добежала до дерева и наклонилась, чтобы поднять мяч. Он просто беспокоился попусту. Скорее всего, он просто устал и проявлял нетерпеливость, вот и все. — Кагеяма? — услышал он голос Даичи и, наконец, заметил, что уже успел выйти из круга и сделать несколько шагов в сторону дерева. Блин, вот угораздило же. — Что-то не так? — нет, все было нормально, просто глупые мысли и порождаемые ими предчувствия сыграли на нем злую шутку. Но почему же тогда он не мог отвернуться, посмотреть на товарищей и подтвердить, что все было нормально? Натсу была всего лишь в десятке метрах от них, уже с мячом в руках. Почему она не возвращалась, вот ей так нужно было стоять там и рассматривать чертов мяч, как будто она его впервые видела? Ну вот, она глянула на них и помахала, готовая возвращаться. Треск. Особенно сильный порыв ветра взлохматил волосы Кагеямы, и пара прядей залезла ему в глаза, но он все равно видел, как выражение лица Натсу изменилось меньше, чем за секунду, когда она посмотрела на него и услышала треск над собой. Ее глаза распахнулись, полные шока, непонимания и страха, а девочка быстро посмотрела вверх. Ветви склонились над ней, опускаясь все ниже и ниже с набирающим обороты ветром, и буквально мгновение спустя они достигли своего предела… ломаясь.