Два солнца в одном небе

На мгновение мышцы Кагеямы словно окаменели, и он было подумал, что никогда не сдвинется со своего места. Он не мог нормально вдохнуть, наблюдая за падающими будто в замедленной съемке ветками. Все звуки вокруг утихли; это было невозможно, но увидев, как Натсу приоткрыла рот, он буквально услышал, как она ахнула. Сердце Кагеямы остановилось и прекратило снабжать его мозг кислородом, не давая ему думать и реагировать достаточно быстро. Он не мог толком осознать ситуацию, не мог поверить, что это и впрямь происходило прямо у него на глазах — он не мог заставить себя пошевелить ногами что-нибудь, хоть что-нибудь предпринять. Он чувствовал себя беспомощным и жалким пред лицом такого случая. Я ведь доверяю тебе не только на площадке, знаешь ли. Что-то щелкнуло в его разуме, когда он натолкнулся на знакомые, разумные слова. Разумеется, все было очень просто. Натсу была младшей сестрой Хинаты, а Хината и действительно доверил ее ему, и Кагеяма, к своему собственному удивлению, обнаружил в себе странное желание оправдать это доверие. Она была просто ребенком, совершенно ни при чем — и после такого удара ей явно сильно достанется. Странное чувство тяги резко вернуло его обратно в реальность, а необъяснимая необходимость защитить Натсу одолела и охватила его в считанные мгновения, расставив все мысли по местам и пробудив его от этого дурацкого ступора. Кагеяма был ближе всех к дереву, а даже если бы и не был, какая разница — он немедленно сорвался с места и побежал к тополю как можно быстрее. — Кагеяма! — он слышал крики позади, но не обращал внимания. Он ни за что не допустит, чтобы девочка пострадала, не попытавшись помочь ей, черта с два. Легкие горели от недостатка кислорода, потому что из-за резкого спринта и сильного ветра дышать было тяжело, но ноги сами несли его в нужном направлении, и он, не глядя, перепрыгивал небольшие низменности и корни в земле. Адреналин наполнил его и придал сил. Смотрел он на маленький силуэт Натсу, но в то же время видел падающие ветви — те, что были еще прикреплены к стволу, задерживали падающие, но из этого все равно получался некий обоюдоострый меч, потому что совсем сдержать их они не могли, ломались после столкновения и только накапливались. По крайней мере, это дало ему еще пару секунд. Кагеяма уже оценил, что вытащить он ее оттуда не успеет, поэтому выбора у него особого не оставалось. — КАГЕЯМА! — этот крик чуть не заставил его остановиться, но он не мог позволить себе никаких задержек, не сейчас. Тем не менее, его сердце екнуло — даже не оглядываясь, он понимал, что Хината уже осознал происходящее и догадался, какие последствия оно может навлечь на его сестру. Должно быть, он был в ужасе, даже больше самого Кагеямы. Эта мысль помогла ему еще ускориться, ведь чувство было ему знакомо — оказаться беспомощным в важной ситуации было очень стремно, и почему-то он не хотел, чтобы они через это проходили, ни Хината, ни Натсу. Голос Хинаты был наполнен паникой, ужасом и волнением, Кагеяма знал, что он уже бежит следом, но, естественно, поспеть вовремя он не мог, даже с его высокой скоростью. Тень от кучи веток становилась все больше, а Натсу была уже буквально в паре метров. Она не смела двигаться и сжимала мяч так сильно, что костяшки у нее побелели, но Кагеяма не мог винить ее, ведь он был тоже жутко напуган. Он чувствовал, как ветки снижались, но даже выкрикнуть ее имя не успевал. Он справится. Когда он оказался буквально в паре широких шагов от нее, Натсу внезапно повернула голову и посмотрела на него — напуганная, сбитая с толку и полная паники, но в ее чертах точно сквозило какое-то… облегчение, когда она осознала, что была не одна, что кто-то ей поможет. Эта искренняя и безоговорочная вера, отражавшаяся в ее ярких карих глазах, заставила что-то болезненно сжаться в груди Кагеямы. Боже, Натсу так сильно напоминала ему ее старшего брата. Чувствуя, как давление над ним стремительно нарастало, Кагеяма напрягся, прыгнул вперед как можно дальше и накрыл Натсу своим телом, прижав девочку к земле и спрятав ее под своим туловищем; он попытался сжаться как можно сильнее и ближе к земле, обхватил Натсу руками и прижав согнутые ноги к бокам. Удар был болезненный. Не успел он сгруппироваться и как следует обхватить Натсу, как одна толстая ветка с нижней части ствола ударила его прямо в правый локоть, и вся рука запылала от боли. Он подогнул ее под тело, умудряясь кое-как приобнять ею Натсу от инерции столкновения, но после этого он едва мог ей пошевелить, она была безвольной и бесполезной. Локоть жутко горел и создавалось впечатление, будто кто-то засунул в его плечо раскалённую добела проволоку — похоже, твёрдая кора ударила его прямо в локтевой нерв, а как же иначе. Кагеяма не удержался и тихо вскрикнул от боли, а уже потом стиснул зубы и приглушил все ненужные звуки. Воздух вокруг наполнился звуками трескающегося и ломающегося дерева, пока оно падало на них. Несколько веток ударили его по спине, но не очень сильно; зато следом ему по плечам попала еще одна тяжелая ветка с низу, оцарапавшая ему шею с затылком и прижавшая его к земле. К счастью, спину она, вроде, не повредила, но весьма неудобно выворачивала ему шею. Кагеяма невольно закрыл глаза в попытке игнорировать пульсирующую и обжигающую боль и сосредоточиться на чем-то другом. Самым доступным и эффективным вариантом оказалась сама Натсу — она отчаянно прижималась к нему и не шевелилась, еле дыша. Кагеяма не видел ее лица, потому что она уткнулась в его футболку, но чувствовал ее рваные и поверхностные вдохи, ее дрожь и трепет страха. Он старался двигаться как можно меньше под всеми падающими ветками и как можно надежнее оградить ее от них; лишь морщился, когда очередная ветка ударяла или царапала его. Сейчас он не мог показать слабость, пускай и сам был жутко напуган — ведь в худшем сценарии, один удачно направленный удар в голову или шею мог попросту прикончить его. Но Натсу была настолько поглощена ужасом, что ему нужно было хоть немного ее успокоить и подать надежду, что все будет нормально, ведь он знал, что так и будет. Карасуно были где-то поблизости, они их так не оставят. Он мог на них положиться. Казалось, что прошла целая вечность, но минуту-другую спустя все звуки и шумы сошли на нет. Кагеяма медленно открыл глаза, морщась с каждым вздохом — он чувствовал давление веток на спину, они придавливали его к земле и выжимали весь кислород из легких. Кагеяма осторожно приподнял голову и тут же пожалел об этом — шея хрустнула, и он раздраженно шикнул. Из-за поднявшейся и залепившей его глаза пыли он толком ничего не видел; они лежали под приличным слоем древесины, но местами проглядывали пятна света. Как это дерево вообще так долго простояло? Оно было весьма старым и хрупким, но по-прежнему чертовски крепким, как оказалось. Неудивительно, что лишь несколько порывов сильного ветра сумели его завалить: верхние ветви потянули за собой остальные, как домино. Ствол, к счастью, не завалился, но, судя по количеству завалившихся на них веток и сучьев, это была южная сторона дерева (странно было вспоминать об этом сейчас, но родители брали его с собой в походы, когда он был маленьким, и он достаточно часто терялся в лесу, чтобы разбираться в этом дерьме). Их товарищи все равно доберутся до них довольно быстро. Кагеяма ослабил хватку вокруг девочки, посмотрел вниз и попытался обратить на себя ее внимание, не напугав ее еще больше. — Эй, — прохрипел он, пытаясь совладать со своим дрожащим голосом. — Ты в порядке? — странный получился вопрос, но надо было удостовериться, что с ней все нормально. Натсу вздрогнула, услышав его, медленно подняла голову и уставилась на него широко распахнутыми от шока глазами. — Натсу, ты ранена? — повторил Кагеяма, взывая к своему терпению. Девочка была напугана, разумеется, ей было сложно говорить. Наверное, не стоило на нее давить, или... надо было проверить ее на повреждения... он понятия не имел, как обращаться с детьми. К счастью, тут Натсу сглотнула и заморгала, явно пытаясь справиться с ситуацией. Она пододвинулась поближе к его голове, чтобы ему не пришлось так сильно ее наклонять, и осторожно кивнула, все так же сжимая его футболку и не сводя с него глаз. — Т-ты в п-порядке? — выдавила она голосом, дрожащим, как листья на ветру. Она перестала дрожать, но была очень напряжена и потягивала его футболку, словно пытаясь обнадежить себя. Кагеяма посмотрел на нее, чуть наклонив голову. Она и впрямь интересовалась его состоянием, ему не послышалось? Ну, девочка ведь почти его не знала, а он еще умудрился успеть напугать ее, так почему она задавалась таким вопросом? — К-Кагеяма-чан, ты в порядке? — громче повторила она и слабо затрясла его, требуя ответа. Кагеяма сглотнул ком в горле и спокойно кивнул, желая поделиться с ней своим самообладанием. Он ожидал, что она запаникует и расплачется, ведь обычно они так и делают, но она была удивительно спокойной и собранной, насколько это было возможно в этой ситуации. — Не переживай, — все-таки заговорил он, — твой брат и все остальные скоро нас отсюда достанут, надо просто подождать, — Кагеяма уже слышал какую-то шумиху. Он просто хотел, чтобы они побыстрее с этим разобрались, потому что рука его уже очень беспокоила. Неужели вывихнул... — Не буду плакать, — внезапно покачала головой девочка, выглядя при этом удивительно решительной, но все равно несколько выбитой из колеи, а судя по голосу, она и впрямь была на грани слез. — Онии-чан с-сказал мне, что я могу тебе доверять, Кагеяма-чан, а онии-чан н-никогда не врет, — закончила она, шмыгнув носом. Кагеяма уставился на нее, с трудом пытаясь осмыслить то, что она только что выдала. Так Хината все-таки был серьёзен? Натсу говорила столь искренне, что Кагеяме стало как-то не по себе. Люди боялись доверить ему пас, мяч, не говоря уже о дорогом им человеке. Это было нечто совершенно новое и поразительное, как гром среди ясного неба, к которому он был не готов. Как он мог заслужить столько доверия и веры от одного-единственного человека? Пускай он сам об этом никому не говорил, но у него был... трудный характер. Он почти ничего не знал об общении с другими людьми, потому что ему было попросту наплевать. У него не было в этом необходимости, по крайней мере, он так думал до тех пор, пока его собственная команда не выпнула его прямо в разгар матча. Но этот идиот... он был совершенно вне понимания Кагеямы. Неужели Хината... действительно?.. Он внезапно почувствовал что-то холодное на носу и поморщился, а мгновение спустя осознал, что это была капля воды. Натсу тоже это заметила, нахмурилась и осторожно отёрла ее пальцем. Потом она снова посмотрела на него, чуть склонив голову, будто пытаясь на что-то решиться. Не успел Кагеяма сообразить, о чем она задумалась, девочка подняла руки, отклонившись на плечи, и медленно, нежно отёрла глаза Кагеямы от пыли и грязи. Кагеяма хотел одернуть голову и податься назад от неожиданного прикосновения, но кончики пальцев Натсу были прохладными и мягкими, и он действительно почувствовал себя лучше и стал лучше видеть. Она убрала руки, словно боясь его реакции, но Кагеяма просто пробормотал тихое «спасибо», и девочка ярко улыбнулась. — Натсу! Натсу! Кагеяма! — они оба услышали крики, среди которых выделялся голос Хинаты. Кагеяма вздохнул с облегчением, а глаза Натсу засияли. — Мы здесь, онии-чан! — закричала она в ответ. — Ты его видишь? — спросил Кагеяма, который не мог повернуть голову из-за огромной ветки на шее. — Мы вас достанем, держитесь! — сказал Даичи, и послышались звуки сдвигаемых и отбрасываемых в сторону ветвей. — Только тени, — ответила девочка и внезапно снова посмотрела вверх. Другая капля упала на траву неподалёку, потом еще одна и еще — через пару секунд пошёл дождь, вода заплескалась и застучала по дереву. Как раз вовремя. Натсу беспомощно оглянулась, чуть надув губы и вновь задрожав, промокая все больше. Кагеяма приглашающе кивнул подбородком в сторону своей груди. — Спрячься подо мной и не вылезай, — сказал он ей, и она залезла под свое импровизированное укрытие. Девочка сжалась, пытаясь согреться, и Кагеяма прижал ее к себе, обняв чуть крепче, чтобы не дать ей замерзнуть. Дождь был не очень сильный, но все равно неприятный в такой среде, и вокруг них уже начали появляться маленькие лужи, пока Кагеяма слушал, как члены Карасуно что-то выкрикивали и расчищали путь к ним. Кагеяма тоже невольно задрожал, когда холодная вода начала затекать ему под одежду и впитываться в нее, заставляя кожу покрываться мурашками. Почему дождь должен был пойти именно сейчас? Он шмыгнул носом, неосознанно прижимаясь к девочке, которая излучала приятное тепло, а еще... невероятное умиротворение. Кагеяма не паниковал, ее присутствие шло ему на пользу — хотя, скорее, все было наоборот. Кто знает, что случилось бы, упади эта чертова куча веток прямо на Натсу... Девочка заерзала под ним, вытянула руки и обняла его — ее ладони не доставали друг до друга, но ему все равно было так... приятно. Кагеяма ощутил, как тепло прилило к его щекам. Оно помогло немного разогнать сковавший его холод, и он был за это благодарен. — Натсу! Кагеяма! — голос Хинаты теперь был довольно близко, и только теперь Кагеяма слышал, каким он казался отчаянным и напуганным. Он чувствовал, как давление постепенно уходило с его спины и ног, но вот ближе к его голове была еще целая куча веток. — Онии-чан! — дернулась Натсу, услышав голос ее брата, и из-за этого раненая рука Кагеямы оказалась в неудобном положении. Он зашипел от боли и прикусил щеку в попытке отвлечься от пылающей боли в локте. Натсу напряглась и попыталась рассмотреть его. — Кагеяма-чан, тебе больно? — спросила она обеспокоенным, требовательным голосом. — Кагеяма-чан! — громче позвала она. — Ш-ш-ш, не переживай, все нормально, — ответил он, стараясь успокоить ее, но прозвучало больше похоже на агрессивное шипение. Он просто хотел, чтобы их уже вытащили отсюда. Его предплечье словно отрывалось от тела, только дождь чуть охлаждал его локоть. — Кагеяма, вы с Натсу в порядке? — услышал он сзади строгий, но взволнованный голос Даичи. Конечно, просто прохлаждаемся! хотелось ответить ему; эти ветки уже выводили его из себя. Но его раздражение в этом случае было не совсем к месту — разумеется, им нужно было знать, в порядке ли они, чтобы продолжить расчищать завал. — Да! — крикнул он в ответ. — Мы оба в порядке! — он просто хотел, чтобы они побыстрее вытащили девочку, пока она не успела подхватить простуду или чего похуже. Похоже, Натсу собиралась что-то сказать, но Кагеяма прижал ее покрепче к себе своей здоровой рукой, и ее слова превратились в непонятное бормотание. Если она выдаст что-нибудь странное, они начнут искать путь побезопаснее или что-нибудь в этом роде. Он лишь хотел вытащить ее отсюда как можно скорее. Натсу чихнула, подтверждая его беспокойства. — Натсу! Натсу, держись, мы уже почти добрались! — крикнул Хината, причем и впрямь казалось, будто он... плакал. — Кагеяма! — он сглотнул ком в горле. — Кагеяма, ты ранен? Ответь мне, чертов придурок! — его голос был злым, но таким взволнованным, даже немного истеричным. Неужели они все действительно переживали за него? Кагеяма не мог заставить себя произнести ни слова в ответ. Одну из тяжёлых веток на счёт три сняли с его ног, и ему стало немного свободнее. Мышцы у него затекли, но теперь все равно было полегче. Кто-то похлопал его по голени и сказал: «Не волнуйся, сейчас мы вам поможем» (судя по голосу, это был Асахи, но дождь сильно стучал по древесине и земле, поэтому Кагеяма не был уверен). Но прикосновение все равно его немного успокоило — они скоро их вытащат, и все закончится. — Кагеяма, ты можешь дать Натсу выйти? Может, ты тоже сможешь выбраться, если мы придержим ветки? — спросил его Даичи, и Кагеяма попытался все обдумать. Натсу сейчас была спрятана под его торсом, а коленями он стоял на земле. На его спине еще лежала древесина, но она не была такая тяжелая, он мог ее приподнять. Беспокоила его только чертова ветка на шее; она была тяжеловатая, он боялся сдвинуть ее и даже не хотел думать о том, что случится, если она соскочит с остальных и упадёт ему на шею всем своим весом. — Натсу! Натсу, ты там как? Натсу! — взволнованный и расстроенный голос Хинаты зазвенел у него в ушах вместе с его бешеным сердцебиением. Его желудок будто свернулся, а странное потягивание в груди возобновилось с новой силой. Натсу заёрзала под ним, в попытке услышать и разобрать родной голос, и закричала: — Онии-чан! Онии-чан, я в порядке! Ты скоро нас отсюда вытащишь? Онии-чан! — теперь она уже и впрямь будто готова была заплакать, наверное, происходящее слишком сильно напугало ее. Кагеяма вздохнул, пытаясь оставаться спокойным и собранным (дождь явно не давал ему разгорячиться), и, наконец, принял решение. Пускай поспешное, но ему было все равно. Натсу сильно дрожала под ним, вокруг становилось все холоднее и влажнее, и он просто хотел, чтобы она успокоилась и пришла в себя; того же он желал и Хинате. — Если тебе еще слишком тяжело, мы можем расчистить еще, — предложил Танака. — Я... я выпущу ее, — прохрипел он как можно громче, плохо контролируя свой голос. — Следите за ветками справа, — похоже, древесины там было поменьше, и он собирался создать для нее небольшой лаз, через который она могла бы проползти. Он наклонил голову, поморщился от нежеланного контакта с мелкими колючими ветками и встретился с растерянным взглядом Натсу. — Слушай: я дам тебе немного места, справа... нет, слева, — для нее это было лево, ведь она лежала на спине, но Кагеяма все равно указал в ту сторону подбородком и глазами, на всякий случай, и девочка, вроде, поняла. — Ты там пролезешь, а Хината ждёт тебя снаружи, — в ее ярких радужках тут же мелькнули искорки. — Но будь осторожна, старайся не трогать ветки и не расшатывать их, ладно? — Натсу кивнула, и теперь Кагеяме оставалось лишь надеяться на лучшее. — Кагеяма-чан, с тобой все будет хорошо? — внезапно спросила она, со странной настойчивостью оглядывая его, словно прося, чтобы он ей не лгал. — Р-разумеется, — пробормотал он. — Я пережил компанию твоего брата на протяжении месяцев, не недооценивай меня, — тут Натсу искренне ему улыбнулась и придала некой уверенности. — Готовы? — спросил он и услышал утвердительные крики Даичи, Асахи и Танаки. Кагеяма сделал глубокий вдох и попробовал медленно, дюйм за дюймом поднять спину. Было непросто, но кто-то помогал ему тащить общую кучу и попутно сбрасывал некоторые ветки. Сзади явно просачивалось все больше света, хоть и тусклого. Как только его колени немного выпрямились, он сдвинул правую ногу налево, прижав ее к левой, и создал небольшой проход. Натсу соображала быстро — девочка осторожно развернулась и поползла на выход, и Кагеяма слышал крики одобрения, когда она приблизилась к остальным. Все в его ушах сильно звенело; было невероятно сложно поддерживать такую позицию только с одной рукой, давление будто нарастало, несмотря на то, что они постепенно убирали ветки с его спины. Его ноги дрожали, и дождь, казалось, усилился. Еще несколько секунд. Еще чуть-чуть. Что-то над ним треснуло, и его колени беспомощно подогнулись. — ЧЕРТ! — он увидел, как пара рук выхватила Натсу наружу, и на мгновение он испытал облегчение, тут же сменившееся страхом и паникой. Эта чертова ветка больше не держалась — наверное, она цеплялась за другие, но теперь они сдвинули кучу и сами сучья. Его колени врезались в землю, и несколько веток попадало на него, но самые тяжелые держали два стоящих рядом человека, и к ним тут же присоединился кто-то третий. Они распростерли руки — выглядело это неестественно, разве их не нужно соединять для приема? Рассудок Кагеямы помутился, он старался отделаться от странных, бесполезных идей, но все равно не мог здраво мыслить. — Кагеяма, ты можешь выбраться?! — каким же он был идиотом, надо было сказать им о той ветке над его шеей. Не успел он их предупредить, как что-то болезненно прижалось к его затылку, соскальзывая вниз и царапая его кожу, заставляя его задыхаться. — Подождите! — давление внезапно ослабло, будто кто-то попытался приподнять ветку слева, пускай он и не знал, как там вообще можно было стоять, ведь там еще все было завалено ветками. Кто бы это ни был, Кагеяма был ему благодарен — он снова мог дышать. Шея у него жглась и чесалась, но кислород был намного важнее. — Я помогу, поднимай выше! — это был... голос Энношиты? Кагеяма не мог толком расслышать из-за суеты и фонового шума. Его раненая рука пылала от боли из-за того, что ему пришлось частично перенести на нее вес тела, пока он стоял, и на мгновение ему просто захотелось свернуться и остаться здесь, сдаться и больше даже не пытаться. — Кагеяма! Лишь на мгновение. Каким же он был идиотом. Проиграть куче веток? Да остальные будут вечно припоминать ему это. И он точно не собирался позволить этому придурку Хинате переиграть его в волейбол. Не в этой жизни, да и не в следующей. — Кагеяма, мы держим ветки, ты можешь выползти? — голос у Даичи был более-менее сосредоточенный, но он слышал в нем отголоски испуга. Они поддерживали эту кучу веток для него, он должен был что-то сделать. Кагеяма медленно пошевелил ногами, осторожно проверяя, что там позади. Кажется, место еще оставалось, и он попробовал поползти назад, игнорируя маленькие ветки, скользящие по его спине и плечам. Все было нормально, насколько могло быть — его рука и осторожность немного его задерживали, а еще он почувствовал что-то тёплое и влажное на задней стороне шеи, что было не особенно приятно. — Ты почти вылез! — сказал ему Асахи, и Кагеяма ускорился. Древесина над ним тряслась, некоторые ветки падали. Он и не хотел тут задерживаться. Внезапно что-то над ним затрещало, и очередная большая ветка ринулась вниз, врезаясь прямо в его правую руку до того, как он мог бы отреагировать. Ему словно со всей силы врезали молотком. Ветка сама была толщиной с его руку, и, блин, разумеется, ударила она его именно в локоть. Его рука и плечо запылали от боли, словно их обжигали и переплавляли одновременно. Он не мог — или не хотел — ее чувствовать, даже если для этого надо было ее отрезать к чертям, но он ничего не мог поделать, а глупые мысли ему никак не помогут. Тем не менее, Кагеяма не смог сдержать тихого вскрика после удара, и тут суета позади него утихла. — Кагеяма! — кричали многие, но он почти никого не узнавал из-за жуткого звона в ушах. — Кагеяма, что такое? Ты можешь выбраться? Кагеяма! — Боже, они так громко кричали, да еще и дождь грохотал вокруг. У Кагеямы помутилось в глазах от боли, он был дезориентирован и не знал, что делать, он не мог собраться и угомонить вихрь мыслей в его голове, выудить что-нибудь нужное, это был уже перебор. Он знал лишь то, что надо было двигаться дальше, ползти назад и выбираться из этой чертовой кучи мусора! Но не успел он попытаться, как что-то... чьи-то руки? Что-то крепко ухватило его за лодыжки, и если честно, первым его инстинктом было пнуть. Вот только он даже и не успел — его невероятно быстро вытянули из-под груды древесины и протащили через небольшие лужицы. Секунду спустя Кагеяма резко остановился, и все ветки с сучьями упали на землю прямо перед его лицом, из-за чего повсюду разлетелась пыль (в том числе ему в нос), но дождь быстро прибил ее. Он закашлялся, дрожа от холода, и мгновение стояла абсолютная тишина, а потом все резко пришло в движение. Он тут же оказался окружён людьми — его товарищами — которые постепенно помогли ему сесть, без устали переспрашивая, как он себя чувствовал. Из-за всего этого шума у него только сильнее болела голова, но к его удивлению, находиться в центре этой суеты было даже... приятно. Когда он, наконец, смог более-менее нормально видеть, то понял, что он сидел напротив кучи — она была даже больше, чем казалось. Сугавара сидел рядом с ним и держал его за плечо, все остальные были рядом. Даичи, Асахи, Танака... Энношита вернулся из-под дерева. Кагеяма нахмурился, заметив какие-то движения в самой куче — это был Тсукишима, который осторожно переступал через ветки и шёл слева от того места, где застряли Натсу с Кагеямой, а по пути потирал и хлопал ладонями. Его осенило внезапно, как гром среди ясного неба. Это Тсукишима поднял ту ветку с его шеи. Ситуация была... сложная. Разумеется, глубоко внутри Кагеяма был благодарен — но еще глубже он просто надеялся, что Тсукишима не был достаточно тупым, чтобы заговорить об этом. Все равно он вряд ли горел желанием помогать ему. — Кагеяма, как ты? — спросил Сугавара, сидя в грязи рядом с ним. Его руки и колени были измазаны, а еще немного его футболка. — Мы слышали твой вскрик, ты поранился? А Сугавара, скорее всего, его оттуда вытащил. — У него кровь на затылке, — похоже, это Нишиноя стоял позади. — Киношита, дай мне ту тряпку... — что-то осторожно обернули вокруг его шеи; кожа зудела, и он невольно зашипел от боли, но все равно задней мыслью осознавал, что так надо было. — Да, так лучше. — Спасибо, Нишиноя, — сказал Даичи и присел на корточки напротив него. — Кагеяма, ты так и не ответил. Как ты? Думаешь, сможешь стоять? Кагеяма неуверенно кивнул, не зная, что делать. Он все еще не совсем пришёл в себя, словно напился какого-то снотворного, и ощущения были чертовски странные. К счастью, омывающий его ледяной дождь постепенно возвращал его к реальности. — Надо отвести тебя в тепло, — сказал Асахи и наклонился, чтобы осторожно помочь ему встать. — Мы тебя поддержим, не переживай, — не успел Кагеяма сформулировать свою мысль, как Асахи коснулся его правой руки, и Кагеяма невольно дернулся назад и прикусил язык в попытке удержать все звуки во рту. Это уже точно не было похоже на вывих. — Что-то не так с твоей рукой? — спросил Суга, немедленно приближаясь и присаживаясь напротив него, и аккуратно осмотрел его локоть и плечо. Кагеяма плохо реагировал на некоторые прикосновения, и уголки губ Суги горько опустились. — Вполне возможно, что это даже перелом, — пробормотал он, но все вокруг все равно услышали. Черт побери, разумеется, эта чертова ветка должна была попасть ему в руку — не в ногу, не в голову, но в правую руку. Иначе и быть не могло. Кагеяма испытал странное желание плюнуть на кучу дерева, исключительно чтобы хоть немного отомстить за все случившееся. Теперь мысли его прояснились, и на ум пришли более важные вопросы; он резко посмотрел наверх. — Натсу в порядке? — спросил он, внимательно наблюдая за реакциями сенпаев. К счастью, причин волноваться он не видел. — В целости и сохранности, — ответил Энношита, поворачиваясь в сторону. — Она с... ох, вот они. Ему было неудобно, но Кагеяма повернул голову и тут же заметил две яркие мокрые копны волос буквально в нескольких шагах от него. Обрушившееся на него облегчение было нелепым, но очень приятным. Натсу была в порядке, она была с Хинатой. Девочка жалась к своему старшему брату, глаза у нее были слегка покрасневшие — вероятно, она плакала, но Кагеяма все равно был удивлён тому, какой сравнительно собранной и послушной она была ранее. Она даже слабо улыбалась, и это обнадежило его, что все точно было нормально. Хината держал ее за руку, пока они обошли его — на мгновение Хината оглядел шею Кагеямы и обеспокоенно нахмурился. На самом деле, это ведь была просто царапина, ему повезло, благодаря... неважно. Даичи отошёл в сторону, а Сугавара отстранился и встал, когда эти двое встали перед ними. Сцена была просто нелепейшая — Кагеяма сидел в грязи, Хината с Натсу пялились на него, и шёл ливень. Какое-то время они слышали лишь шёпот дождя, даже их сенпаи и Тсукишима отошли подальше, зная, что им нужно было время, и приглядывая за ними; похоже, они узнавали, когда приедет скорая. Взгляд Хинаты упал на его перекошенную руку, и он осмотрел ее, одновременно прижимая Натсу ближе к себе. Кагеяма не понимал, о чем он думал, но вряд ли о чем-то хорошем. — Ты... — Хината первым нарушил молчание, но растерялся и больше не смог ничего сказать. Кагеяма тоже не знал, как реагировать. Ситуация была... странной, такой по-неловкому странной. — Это... — Кагеяма как следует присмотрелся и к своему удивлению увидел, каким печальным и покрасневшим было лицо Хинаты. Его голос неконтролируемо дрожал, и он словно был на грани слез. Кагеяма лишь отдаленно понимал, что он чувствовал, но, судя по всему, его понимания было мало. И все же, он не хотел, чтобы Хината плакал. — Со мной все будет нормально, — выпалил он, игнорируя всякий словесный фильтр. — Возможно, это перелом, но это мелочи, — слова обжигали язык — ложь, ужасная ложь. Этот перелом мог означать месяц без волейбола, месяц если ему повезет. Он потеряет столько тренировок, развития техники и самой игры... с Хинатой и остальными... Очевидно, Хинате эти за уши притянутые утешения тоже не понравились. — Да заткнись ты! Какие к черту мелочи! Если это перелом, ты минимум месяц играть не сможешь! Блин, да даже не в игре дело! — тон его голоса резко повысился, и он сглотнул, чтобы немного успокоиться. В животе Кагеямы что-то болезненно сжалось. Как бы ему ни хотелось это признавать, даже самому себе, не говоря уже о других, ему не нравилось видеть Хинату таким, ему было больно видеть своего партнера таким, хотел он это или нет. — Ты... ты спас ее, а я не был рядом... Голова Кагеяма дернулась назад, когда он осмыслил то, что услышал. Каким же невероятным он был идиотом. — Ты серьезно собрался винить себя за упавшее дерево, придурок? — рявкнул Кагеяма в ответ. Это каким болваном надо быть! Разве он мог предсказать где и когда и на кого упадёт дерево? Кагеяма оказался поблизости волей случая, благодаря своим чертовым инстинктам. Им всем повезло, что все закончилось именно так, ведь все могло быть намного хуже. — Но я... — серьезно, Кагеяме было холодно, больно, он был раздражён, и его все это достало. — Если не можешь сказать ничего умного, вот и молчи! — закричал он и притих, заметив, как члены Карасуно посмотрели на них. — Послушай, идиот, ты никак не мог это предотвратить. Натсу пошла подобрать мяч, она тоже не виновата. И к несчастью, ветер ты засудить не можешь. Хорошо еще, что я заметил, у всего этого мог бы быть... худший исход. Я рад, что оказался рядом, и рад, что она в порядке, — заткнись, пока не поздно, — и я сделал бы то же самое ради тебя, так что перестань ныть и успокойся уже! На мгновение перспектива оказаться придавленным веткой казалась и в половину не такой плохой, как ситуация, в которую его затащил его собственный неконтролируемый язык. Кагеяма сглотнул ком в горле. Не помогло. К счастью, дождь по-прежнему был весьма сильный, так что остальные не должны были услышать его последнюю реплику — оставалось лишь надеяться. Глаза Хинаты распахнулись, и он чуть приоткрыл рот, уставившись на него, как на какое-то чудо. В его глазах было так много, слишком много эмоций — растерянность, волнение, удивление, обеспокоенность... счастье. Если бы кто-нибудь сказал Кагеяме год назад, что он своими словами сможет заставить чьи-нибудь глаза так засиять, заставить человека выглядеть счастливее, стать счастливее, он бы молча убил этого человека взглядом. Все действительно изменилось. Как бы Хината ни раздражал Кагеяму, как бы ему ни хотелось иногда его придушить или как следует подать прямо в его крепкий череп, ему... было не все равно. Натсу отпустила руку брата, подбежала к нему и осторожно обняла его за шею, чтобы не трогать его царапины. Весь воздух словно выбило из легких Кагеямы, а его глаза распахнулись из-за неожиданного прикосновения. Уголки губ Хинаты едва заметно дернулись наверх, и выражение его лица расслабилось. — С-спасибо, Кагеяма-чан, — хныкала в его плечо Натсу, чуть дрожа. На ней была чёрная куртка Карасуно, но она уже промокла насквозь. — Спасибо! Пускай Натсу больше не отталкивала его, он все равно был жутко растерян. Вот такое выражение чувств... он никогда не поймёт, как у людей это получалось так просто. Хината усмехнулся, заметив, как он был сбит с толку, но ухмылка у него вышла странная. Почему его глаза были такими влажными? Из-за дождя? Хината шагнул вперед, опровергнув его предположения, и рухнул на колени прямо перед ним. Он приземлился в маленькую лужу и разбрызгал воду, но его это не беспокоило. Хината практически упал на него, крепко, но осторожно обнимая его одной рукой, чтобы не тронуть его повреждённую руку и не прижать к ней Натсу. Он уткнулся лицом в плечо Кагеямы, сотрясаясь от всхлипов, как и его сестра — они больше не могли сдерживаться. — Спасибо т-тебе, Кагеяма, — прошептал он, прижимаясь к нему и тщетно пытаясь выровнять дрожащий голос. — Спасибо за то, что спас ее, спасибо, спасибо... Он все шептал, время от времени посапывая, а слезы стекали по его лицу и смешивались с каплями дождя. Кагеяма чувствовал, как он буквально излучал благодарность, она словно была осязаема вокруг них. Натсу обняла Хинату одной рукой, и они сблизились еще больше, а потом и Хината обнял ее левой. Кагеяма почувствовал, как горели его щеки — этот жар поднимался из глубоких, неизвестных его частей, и оживлял каждую клетку, пробуждал странные эмоции и заставлял его чувствовал нечто совершенно новое, что он пока не мог объяснить. Кагеяма сидел в луже под ливнем, и Натсу с Хинатой обнимали его так крепко, что складывалось впечатление, будто он был завернут в большое одеяло. Это было странно, неловко, холодно, даже немного страшно — это можно было описать столькими словами. Но прежде всего, ему было тепло. Тепло, приятно и обнадеживающе. Он вообще не привык к такому общению, но Кагеяма уже подозревал, что, возможно, возможно, он сможет с этим жить. Даже если это означало иметь дело с двумя Хинатами.

* * *

Хината уставился на окна своего дома, удивляясь, почему свет был выключен. Было уже около 10 вечера, их мама, наверное, с ума сошла от беспокойства, ведь Хината в спешке забыл взять с собой телефон с утра. Он лишь надеялся, что она позвонила Даичи, а тот ей все объяснил, или хотя бы попытался. Он ведь все-таки был капитаном, Хината мог на него рассчитывать. Их отец уехал на несколько дней по работе в Токио, и их мама изо всех сил старалась следить за хозяйством самостоятельно, еще и задерживаясь на работе допоздна. Она старалась не возвращаться позже девяти, но иногда выбора просто не оставалось. Может, сегодня так и случилось. Ее работа требовала много внимания, особенно, когда папа уезжал. Казалось, Кагеяма напрягся, когда они приблизились к входной двери. Хината мельком оглядывался на него каждые несколько секунд, проверяя на признаки боли или дискомфорта. Его сердце колотилось, как сумасшедшее, адреналин еще не совсем вывелся из организма. Вся сцена проигрывалась в его голове снова и снова, не оставляя его в покое. Он крепко сжал ладошку Натсу, пока они поднимались по лестнице. Кагеяма остановился. Хината услышал это и развернулся, отдал Натсу ключ в надежде, что она не воткнет его куда-нибудь и не сломает замок (однажды такое уже случалось, повторения истории не хотелось). Девочка подпрыгнула, уже более-менее оправившись от произошедшего, и начала мудрить с замком. — Тебе нужна помощь? — быстро спросил Хината, и Кагеяма фыркнул, одаривая его своим фирменным невпечатленным взглядом. Пускай он был менее опасен со сломанной рукой, его взгляд все равно заставлял мурашки бегать по спине. Хотя, что смеяться — теперь у Кагеямы был солидный кусок гипса, и он явно будет бить больнее волейбольного мяча. — Я руку сломал, а не ногу, идиот, — выдал в ответ он, но Хината был даже рад это слышать. Хорошо, что его партнёр вёл себя, как обычно, это в какой-то степени его утешило. Если Кагеяма его оскорблял, значит, жить точно будет. — Ты уверен, что это хорошая идея? — выпалил он с чуть порозовевшими щеками. Ради Бога, вот почему он затеял это именно сейчас? — Хочешь один пойти домой? — поинтересовался Хината, чуть наклонив голову и приподняв брови; он не удержался и усмехнулся, глядя на озадаченное, ошарашенное лицо Кагеямы. — Уже почти автобусов не осталось, и ты сам сказал, что мама с папой у тебя в командировке. Тебя кто-нибудь может забрать? — Кагеяма открыл было рот, чтобы как-то себя оправдать, но Хината оказался быстрее. — Не-а. Моя мама отвезёт тебя домой, как только она вернётся, а вернуться она должна скоро. Пошли! Он развернулся, услышав, что Натсу все-таки одолела дверь, и слышал, как тихо ругался Кагеяма, поднимаясь за ним. Хината скинул сумки в коридоре и попросил сестру включить свет. Он заметил, как Кагеяма остановился перед дверью, видимо, будучи неуверенным, можно ли ему заходить. Что за парень. — Это ведь не врата ада, заходи давай, — ухмыльнулся Хината, и Кагеяма глянул на него, явно говоря: «Заткнись». Кагеяма зашёл и закрыл за собой дверь, осторожно осматриваясь, проникаясь атмосферной дома. Он очень отличался от его собственного — Хината у него уже как-то бывал, а вот Кагеяма к нему наведывался впервые. Если честно, Хината никогда бы не подумал, что все вообще зайдёт так далеко. На его голосовой почте было сообщение — нет, даже два. Хината нажал на кнопку, чтобы послушать первое. «Шое, извини, мне сегодня придется задержаться допоздна! Не уверена, на сколько, но, думаю, вернусь до одиннадцати. Позаботься о Натсу, ложитесь спать вовремя! Надеюсь, в школе все прошло отлично, завтра мне все расскажете!» Хината глянул на часы. 10:20. Он лишь надеялся, что мама и впрямь успеет до одиннадцати, потому что он не был уверен, что ему делать с Кагеямой все это время... Дисплей телефона заморгал, напоминая ему о втором сообщении. Хината задумался, что еще она хотела ему сказать, и снова прижал телефон к уху: «Шое, ты забыл телефон, я позвонила Даичи, и он все мне рассказал! Вы с Натсу в порядке? И как там Кагеяма-кун? Боже, пожалуйста, позвони, как можно скорее! Даичи сказал мне, что Суга о вас позаботился, но... Извини, я вообще не могла вырваться отсюда, когда я позвонила, он сказал, что вы уже со всем разобрались, и я сейчас никак не могу уйти. Но если что-то случится или что-то будет нужно, что угодно — немедленно звони мне, и я все равно приеду! Шое, прости. Пожалуйста, перезвони мне!». Голос у нее был такой, словно она была на грани слез, и сердце сжалось в груди Хинаты. Забыть телефон было глупо даже для него. Он знал, как тяжело ей было сейчас работать, как она должна была зарабатывать больше, пока отца не было, и он не хотел заставлять ее волноваться. С другой стороны, по крайней мере, Даичи ей все объяснил, а их капитан явно умел говорить лучше него. Хината задумался над тем, что же делать, пока его мама не вернётся, и простой, универсальный ответ пришёл к нему, когда в животе заурчало. — Иди сюда, поедим что-нибудь, пока мама не вернулась, — он быстро обыскал холодильник в поисках чего-нибудь съедобного. К счастью, мама всегда оставляла им еду, потому что иногда Натсу была способна съесть так много, что даже Хината сомневался в ее человеческой природе (хотя, в тренировочном лагере Кагеяма так же отзывался о нем). Кагеяма шёл медленно, будто по минному полю. Он с подозрением и неуверенностью посмотрел на него. — Разве это не будет... — Нет, не будет. Да, это хорошая идея. Ты уже, наверное, тоже проголодался, — Хината достал два заранее приготовленных мамой бенто. Проведя быстрые расчёты, он вернулся к холодильнику, но больше ничего не нашёл. Только продукты. — Хм, видимо, придется поделиться с тобой, — пробормотал он и громко позвал сестру. — Натсу, спускайся, мама оставила нам бенто! — Иду-у-у! — запищала девочка и сбежала с лестницы, уже переодетая в темно-синюю футболку и черные шорты. Он вообще не понимал, зачем Натсу когда-то попросила их, они выглядели очень мрачно и контрастно с ее яркой внешностью. Хотя, Хинате вот цвета нравились. Натсу прыгнула на диван и похлопала по месту рядом с ней. — Кагеяма-чан, садись со мной! Кагеяма выглядел так, будто кто-то только что предложил ему сесть на электрический стул. — Кагеяма, ты ведь руку сломал, а не ногу, — передразнил его Хината и плюхнулся на диван справа от того места, что Натсу забила для Кагеямы. — Садись давай и ешь уже. Хватит ему на сегодня волнений. Кагеяма сглотнул, плотно сжав губы, и сел, совершенно случайно врезав своим гипсом Хинате по голове в процессе. — Эй, больно между прочим! — потёр Хината затылок. Гипс явно был тверже кожаного мяча. — Будет еще больнее, если я приложу усилия, — предупредил Кагеяма и осторожно сел на стул, втискиваясь между ними и тут же напряжённо поджимая руки. Хината просто надеялся, что причиной тому был недостаток его общения с людьми, и тут все было не безнадежно. Кагеяма нахмурился, увидев два бенто с тарелкой на столе. — Я знаю, что ты тупой, но даже ты должен быть способен сосчитать порции еды на столе. — Эй! В холодильнике осталось только два, я с тобой поделюсь, ладно? — Хината открыл первый, заглядывая внутрь в попытке проигнорировать то, как слегка порозовели уши его партнера. Наверное, ему просто показалось. — Ох, свинина с рисом и яйцом. Натсу, это твоё... — он затих, когда в желудке Кагеямы резко заурчало. Натсу выжидающе протянула руку, но тоже перевела взгляд на Кагеяму. Хината вдумчиво его оглядел, сдерживая смех, и тут к нему вернулись воспоминания из тренировочного лагеря. — Это твоё любимое? — Н-нет. Кагеяма не шевелился, выражение лица у него было, как у загнанного в капкан животного. Это было до нелепого забавно. — Это твоё любимое, так ведь, — Натсу наклонила голову набок, а Кагеяма взял бенто из рук Хинаты и передал ей, явно желая закрыть тему. Тем временем, его сестра сосредоточенно разглядывала свой бенто, а спустя несколько секунд вновь посмотрела на смущенного Кагеяму. — Но ведь это мое любимое, — пробормотала она, уставившись на него, словно не понимая, каким образом у них с Кагеямой были одинаковые любимые блюда. Выражение задумчивости на ее лице было бесценным. — Не переживай, Натсу, я поделюсь с ним своим, — сказал Хината, открывая свой бенто, и обнаружил там рис с сырым яйцом. — А-а-ах! — восхитился он. А это было его любимое, ничто не могло сейчас так поднять ему настроение. Кагеяма чуть наклонил голову и нахмурился, а его скулы приподнялись. — Что это вообще? — спросил он, не имея ни малейшего понятия. Хината цыкнул. — Вот невнимательный. Это тамаго каке гохан, и это мое любимое, идиот ты, — Кагеяма медленно кивнул, наблюдая за тем, как Хината отмерил половину своей порции и переложил ее в тарелку Кагеямы. — Мне так много не нуж... — Я тоже могу поделиться с Кагеямой-чаном! — объявила Натсу и быстро спихнула половину своего бенто в его тарелку. Кагеяма моргнул несколько раз, будто пытаясь нормально осмыслить ситуацию (которая уже давно вышла из-под всякого его контроля). — Я же сказал, мне так много не нужно! — Приятного аппетита! — в унисон сказали Хината с Натсу и тут же принялись за еду. Кагеяма беспомощно посмотрел направо и налево, и Хината, уже с набитым ртом, и объяснил ему: — Чебе нувно вольше ешть, ешли хошешь выштрее вернушься на площавку. Кагеяма ответил совершенно невпечатленным взглядом. — Ты жуёшь или говоришь? Определись уже, — Хината проглотил кусок вкуснейшей еды, которая все еще дожидалась его, и сказал: — Ешь давай, тебе нужно больше сил, чтобы твоя рука зажила, и чтобы ты быстрее вернулся в игру. Кагеяма снова посмотрел на свою тарелку, пробормотал еле слышное «спасибо» и взял палочки в руки. Плохая идея. Его левая рука еще не привыкла к такой работе, и он чуть не просыпал весь рис на себя — к счастью, Хината это предвидел и успел вовремя ухватить его за руку, закрепив палочки и позволив упасть только одному семени риса. Он облегченно вздохнул, а в следующее же мгновение осознал, в какой они оказались позиции. Палочки были довольно близко ко рту Кагеямы, и когда опасность прошла, он одарил его испепеляющим взглядом, сделав его как можно более ядовитым. Если ты сейчас же не уберешь от меня свою руку, я тебе ее тоже откушу. Хината по-прежнему не знал, был ли Кагеяма вообще человеком, или же он мог питаться плотью, поэтому рисковать не стал. Хината спешно оттянул руку, ясно увидев убийственные намерения в глазах партнера. Он пошёл на кухню и принёс ложку для Кагеямы, забрал палочки, когда тот съел то, что успел взять ими. — Так будет лучше, — сказал он и присел рядом, чтобы доесть свое. Удивительно, но Кагеяма расслабился — медленно, постепенно, его плечи опустились, морщинка между бровями исчезла, и он молча наслаждался едой. Мне так много не нужно — ну да, конечно. Тарелка была необычайно чистая, где-то осталось только немного соуса. В какой-то момент показалось, что он готов был задремать. Хината уже успел доесть свою порцию и поглаживал гладкую поверхность коробки, невольно раздумывая о том, что сегодня случилось. Ранее они вместе с Сугой пошли в больницу, и тот им очень помог. К сожалению, оказалось, что была сломана его плечевая кость, рядом с локтем. Доктора позаботились о царапинах Кагеямы, особенно тех, что были на шее, и наложили гипсовую повязку. Его правая рука теперь была согнута таким образом, что его ключица, плечо и предплечье в зеркальном отражении образовывали слог «ко» (コ). Его пальцы безвольно свисали. Видеть Кагеяму таким было так непривычно — беспомощным, неуклюжим и немного растерянным, словно незнакомым с протоколом для такой ситуации. Хината никогда не хотел видеть его таким. Но ведь именно он был главной причиной произошедшего. Он не был рядом с Натсу, когда должен был, и Кагеяма вынужден был таким ужасным образом за это поплатиться. Услышав треск древесины, Хината уронил мяч и выбежал наружу, набирая скорость. Что-то упорно нашёптывало ему, что случится что-то плохое, и это что-то было право. Первым делом он заметил Натсу, в шоке смотрящую на падающие ветви и сжимающую мяч в руках. Его сердце остановилось. Слишком далеко, он тут же понял, что был попросту слишком далеко. Со всей его скоростью и рефлексами и он сможет добежать до нее вовремя. Тут он заметил, что к ней на всей скорости бежал Кагеяма — нет, Хината никогда не видел, чтобы он бегал так быстро. Он мгновенно разгадал его намерения, и это осознание вырвало его из затуманенного состояние, жестоко выбросило его обратно в реальность и будто пыльным мешком ударило тем, что двое человек, двое, которыми он так дорожил, были в большой опасности. Ноги сами несли его туда. Он помнил, как позвал Кагеяму по имени — сам не знал, почему. Хината пытался выкрикнуть так много всего одним словом — сказать ему остановиться, убираться оттуда к чертям подальше, но в то же время отчаянно желал ему прибавить в скорости, успеть и спасти Натсу. Вид того, как он подставился под удар, закрыл собой его младшую сестру и защитил ее от кучи падающих ветвей, доломал его окончательно. После этого он почти ничего не помнил. Он побежал туда, начал расчищать завал, но в своём истеричном состоянии был практически бесполезен — Суга оттащил его и пытался успокоить. Хината считал Кагеяму своим партнёром, может, даже другом — он не был уверен, считал ли так сам Кагеяма, — но он никогда бы не подумал, что тот был способен подвергнуть себя такой опасности ради его сестры. Это ошарашило и шокировало его, наполнило жутким чувством вины такой сильной, что на несколько мгновений ему хотелось просто перестать существовать. Что-то ожило в нем, когда он услышал их голоса. Все случилось так быстро, а тогда казалось, будто тянулось целую вечность. Он быстро выхватил Натсу из рук Танаки и обнял ее так крепко, что бедная девочка закашлялась. Его облегчение описать было невозможно — его сестра была невредима. И когда Кагеяма выбрался, когда он увидел его, дрожащего на земле, и подошел, когда все было кончено, и они оба, наконец, были в безопасности... Ему было все равно, что он плакал. Он был самым счастливым человеком в мире, ему было просто все равно. Хината вернулся в реальность, когда дверь скрипнула и вошла его мама, на удивление тихо направляясь прямо к нему. Он подпрыгнул, жутко обрадовавшись, подбежал к ней и крепко обнял ее, а она в ответ обхватила его руками и поцеловала в лоб. — Слава богам, ты в порядке! — выдавила она дрожащим голосом; глаза у нее были красноватые. Его мама посмотрела ему через плечо, явно на Натсу, и в ее глазах заблестело облегчение. — Не переживай, с нами все нормально, — Хината четко разглядел, когда она заметила Кагеяму — на мгновение в ее взгляде отразилось недоумение, но его тут же сменили беспокойство, благодарность и любовь. Хината тоже развернулся и увидел довольно милую сцену. Он не сдержал мягкой улыбки, наслаждаясь таким видом. От него все внутри прямо теплело. — Что случилось? — прошептала его мама и позвала за собой в кухню, чтобы сильно не шуметь. — Ну, его родители в командировке, а дом вообще в другой стороне, довольно далеко, я думал, ты могла бы его подбросить, но... — Никаких но, для этого уже слишком поздно. К тому же, я бы все равно не отпустила его одного в пустой дом. Хината не мог с ней не согласиться. По сути, в первую очередь он так настаивал, чтобы Кагеяма пошёл с ним, именно потому, что он хотел за ним присмотреть — он по-прежнему чувствовал себя очень виноватым и ответственным за его состояние, он волновался за него и, разумеется, не хотел, чтобы он остался один в такой ситуации. Ему нужна была помощь, даже если он сам этого не признавал. Хината кивнул и поставил коробочку из-под бенто на стол. — Я схожу принесу одеяло, — сказала его мама, немедленно направляясь наверх. Хината взял со стола пустую тарелку и другой бенто, быстро их помыл, и тут как раз вернулась его мама с огромным одеялом в руках. — Ну вот, — она отдала его Хинате, и тот чуть было не запутался, но она помогла ему. Одеяло было тяжелое, но очень мягкое и большое. — А ты?.. Хината пожал плечами, не зная, что ответить. Он хотел остаться на всякий случай, но это было бы очень странно и опасно... — Главное, проследи, чтобы вам всем было удобно, хорошо? — попросила его мама, и он хмыкнул в ответ, по-прежнему раздумывая над вопросом. Его мама так посмотрела на Кагеяму, что Хината решил, что тот вовремя успел заснуть; наверное, она бы заобнимала его до смерти, а с его проблемами в общении... — Спокойной ночи, Шое, — она еще раз обняла и поцеловала его в лоб, а он обнял ее в ответ. Мама нежно улыбнулась ему и ушла наверх. Хината какое-то время просто стоял, будучи неуверенным, что делать, а потом вернулся в гостиную, управляясь с одеялом. Он снова посмотрел на диван и какое-то время даже не мог отвести взгляд от этого зрелища. Кагеяма мирно спал, чуть наклонив голову влево; Натсу прижималась к нему, обнимая его одной рукой и уткнувшись ему в бок. Это выглядело так тепло и... мило? Боже, он только что описал этим словом Вечно Недовольного Кагеяму Тобио. Но сейчас он таким совсем не казался. Его лицо выглядело таким расслабленным и умиротворенным, просто невероятно. И спокойствие было явно ему к лицу. Хината осторожно накрыл их одеялом, стараясь не беспокоить их сон. Он подоткнул одеяло под Натсу, оставив на воздухе ее голову, чтобы она дышала свежим воздухом. Хината мягко поцеловал ее в лоб и сдул пару прядей волос от ее глаз. Она засопела во сне. Хината улыбнулся и переключился на Кагеяму, осторожно передвинув ему руку так, чтобы было удобнее, и тоже накрыв его. Его мама открыла окна и запустила приятный свежий ночной воздух, но он не хотел, чтобы они простудились. Не зная, что делать дальше, Хината просто сел рядом с Кагеямой, наклонил голову назад и закрыл глаза. Наверное, ему стоило пойти в свою комнату и поспать. День был таким долгим и утомительным, ему тоже нужен был отдых. Но сидеть тут было так приятно. Он чувствовал себя в безопасности, спокойствии и тепле, все дорогие ему люди были в порядке и поблизости. Его мозг упорно выключался, наотрез отказываясь о чем-нибудь думать. Беспокойные мысли утихли в охватившей его волне сонливости, медленно утащившей его в долгожданное забытье. Все дорогие ему люди были в порядке и поблизости... в конце концов, а чего же еще ему было желать?

* * *

Когда их мама проснулась на следующее утро, первым делом она проверила гостиную. Там она обнаружила, что Натсу практически лежала на коленях Кагеямы, хотя, удивительно, все еще укрытая; голова Хинаты соскользнула налево и лежала на плече Кагеямы, а тот щекой прижимался к его лбу. Ее телефон завибрировал, когда на нем сработал будильник, и она не удержалась, желая сохранить такое прелестное зрелище где-то еще, помимо ее памяти (но показывать это никому она в ближайшее время все равно не собиралась). Кагеяме пришлось носить гипс на протяжении 5 недель, но все было и в половину не настолько плохо, как он ожидал. Хината помогал, как только мог, даже придумывал безопасные способы поиграть с мячом; а если он слишком его бесил, то его супер-крепкая рука отлично в этом помогала. Натсу тоже часто навещала его. Но если она приходила в те дни, когда мама Кагеямы готовила рис со свининой, она просто не могла отказать «милой маленькой девочке» и позволяла ей все съесть (Кагеяма даже не знал, что люди вообще способны так много есть). Хотя, она все равно всегда с ним делилась. Пускай перелом был болезненным, но когда дорогие тебе люди рядом, боль угасает, освобождая место для чего-то намного более чудесного. И ради того, чтобы это испытать, даже перелом казался весьма низкой ценой.