Вспомнить все или День Царя Рассола

Китайскую лопату Перца новоявленные и не менее гениальные сыщики отыскали в горшке герани, при чем кто-то старательно закопал улику в землю, потеснив тем самым законную его обитательницу. Чувствительного Перчика охватила лихорадка, и в Ютубе лазили ТнТ и Ватсон, в то время как Ю откачивал чересчур эмоционального парня. Судя по охам „Простихосподинасгрешных“ (говорят, что ТнТ атеист, но в такую минуту он даже в Ю в грязных штанах мог поверить) было понятно, что канал Хренчика пестрил новогодними откровениями. Почитавший комментарии дядя Юра лишь хмыкнул в розовую бороду, а вот СтС побледнел. Покраснел. Нет, все же больше побелел. Кое-как подключив чудо техники к старенькому телевизору веселая и немного настороженная орава рассеялась по залу в предвкушении новогоднего чуда, ой, то есть позора. Первое видео датировалось десятью утра 31 декабря. » — Так, здорово моим дорогим фанатам из теплой и уютной кроватки, — зевнув, чуть помятая морда Перца на весь экран растянулась в золотозубой ухмылке, — какое лучшее занятие на новогоднее чудо-утро? Конечно же аттракцион „Разбуди визжащего Барби! “ Голова Перчика начала медленно поворачиваться вместе с камерой ко второй подушке.  — Хей, детка, не хочешь пошалить? — на месте, где должен был дрыхнуть Ю подперев щеку кулаком нагло ухмылялся ТнТ, заигрывающие подмигивая. Дальше камера выпала из трясущихся рук Перчика, но по звуку, схожему разве что с диким ржанием разыгравшегося в чистом поле жеребца, было ясно, что представление в самом разгаре. Темный экран, так называемый „шов“ между частями видео. Кухня, за плитой неустанно следит Ю в цветастом фартуке и варежке-ухватке. Около стола сидит СтС, стругает в стоящий между ног тазик огурцы. „Девушки“ заметили все еще ржущего где-то за пределами камеры ТнТ и разгневанного Перца, после заметили и камеру. Ее тут же постигла незавидная участь: в телефон Барби тут же запустил полотенцем.  — Вот мы и выбрались из плена подушек и душных квартир, — после недолгой паузы „шва“ показался обшарпанный подъезд, рядом ковылял хмурый ТнТ, — „бабы“ отправили нас в магаз за шампанским и колбасой на оливье, — попугаеволосый хмыкнул, — такое ощущение, что это оливье — блюдо-спаситель всех столов.  — Ничего другого готовить просто не умеют… Магазин „Шестерочка“, камера прыгает, изображение рябит. Полупустые полки, куча народу.  — Только пол одиннадцатого, а народу, как на рынке в воскресный день, — Перчик задумчиво скреб голову около прилавка с колбасой, где одиноко лежали несчастные три колбаски одному черту известных производителей, — хей, народ, это Новый Год, а не конец света! Шампанское и колбаса все же взяты с боем, по разноцветным пестрым полкам ясно, что подошла очередь отдела конфет. Около стеллажа с „Киндерами“ стоял зеленоволосый субъект и старательно осматривал коробки.  — Садистик-мазохистик, какая встреча! — ТнТ рванул к перепуганному очкарику, сгребая его в „дружеские“ объятия. Камера вместе в Перцем тут же кинулась к ним. — Че мы тута делаем? — осведомился тот, — в камеру, в камеру говори.  — Я… да меня тут мелкий попросил конфет ему купить, — НТВ поправил съехавшие на бок очки, не выдержавшие откат синенького, — он с Диснеем сегодня у меня ночевал…  — У-у-у, — понимающе протянул ТнТ, похлопав бедного по плечу, — понимаю, понимаю. Перцева морда на весь экран.  — Шла двадцатая минута ада, а очередь все еще не заканчивалась… Рядом с ним маячили цветные понурые головы. ТнТ все же помогло очкарику выбрать нормальный не просроченный киндер-подарок, и теперь они бессовестно тратили драгоценные минуты Новогоднего дня на стояние в гудящей очереди. Ближе к кассе около неизменных стеллажей с жвачками-шоколадками-и-прочими-прелестями в задумчивости стоял ни кто иной, как 2×2 и что-то вертел в руках.  — Сегодня че, день неожиданных встреч что ли? Дваждыч от неожиданности подскочил, роняя из рук какую-то пачку, ищет предмет звука.  — Что это ты тут делаешь? — ТнТ заботливо треплет немного охреневшего 2×2 по щеке, под хихиканье оператора, поднимает упавший предмет, — о, к незабываемой ночи готовишься? С запахом, м-м-м… Всю камеру занимает изображение синеватой пачки в узорах. Тьма „шва“.  — Шла… сороковая, да? Минута ада, — уставшие и измученные „цветные“.  — Слушайте, а чего это мы тут стоим? , — ТнТ встал в позу „аля первопроходец“, — нам же не сказали, во сколько возвращаться, так? А сегодня праздник как ни как. Парни понимающе переглянулись. Чуть розоватая завеса эффекта. Приятная музыка. Тут на импровизированный подиум — коридор между молочным и рыбным отделом выскальзывает Дваждыч:  — Ай бели-и-ив, ай кен жра-а-ать, — орет он, картинно приложив одну руку ко лбу, второй сжимая на подобие микрофона ту самую многострадальную колбасу. Из-за боков экрана медленно „выплывают“ НТВ с синим, выделывая какие-то фигуры руками, больше похожие на руки-лапша из мема. Камера мелко трясется, видно, что Перчик уже не в силах сдерживать ржач от вида серьезных мордах подтанцовки. „Шов“ Черно-белый экран, потрескивание и полосы. Вдруг из-за ближайшего стеллажа выпрыгивает ТнТ, держа на подобие пистолета банан. Хмуро вглядывается в окружающие его игрушки. Тут китайский трансформер загорелся и из его чрева хрипло послышалось: „Лю-ю-юк, сын мо-о-ой“. Дальше кроме звука „Пиу-пиу“ ничего слышно не было. И видно ничего не было. Видимо горе-оператор зажал камеру пальцем. Чей-то предсмертный хрип. Неожиданный резкий голос „Не снимать!“ и чье-то „Спали-и-ились!“. Черный экран, озабоченная и сияющая подбитым глазом физиономия Перца.  — Ну, спалились мы, ребят, спалились… » Он долго еше что-то болтал, что-то показывал, но на телек никто не смотрел. Все смотрели на Перца. Точнее, на его глаз и на Горыныча-Ю. Глаз был нормальный. — Ой, что-то сердце…, — заторможенно схватился за живот Перчик, опасливо смотря на разъяренного Барби, — ой, се-сердце-е-е…  — Сердце у тебя сейчас не здесь, оно в пятках, — Ю разминал пальцы, —, а я-то думаю, куда мой танальник делся…  — Хей, ну все, брейк, — дядя Юра могучим жестом остановил будущее кровопролитие, — это-то мы помним и знаем. Ну, почти все… Он покосился на вспыхнувшего Дваждыча, которого обнимал вполне себе довольный Первый.  — Что там дальше? Пролистав еще парочку видео о том, как приехала семейка Ю; как Перчик и Юрыч яро спорили о том, кто в доме хозяин; как начали собираться гости; как Дисней с Каруселькой приклеили тапочки Первого „Моментом“ к линолеуму; как ТнТ картинно рвало с „Иронии судьбы“ под гневные взгляды Первого; как раскрасневшиеся с мороза девчонки передавались в ванной, ежеминутно подкалывая друг друга насчет фигуры, которая была отлично видна в камеру. Все это все знали, ну, за исключением репортажа из ванной. Как оказалось, в тот момент камеру стырил 2×2, и теперь он спасался бегством от дышащих огнем девчат и ревнивого Первого. Нелегкая судьба занесла его на и так висящую на соплях люстру. Нам не известно, сколько именно килограммов в оливьешном пузике Дваждыча, но многострадальная старенькая люстра не выдержала и, издав предсмертный крик раненной гиены, рухнула на диван. И, по совместительству, на его обитателей, а именно на Юрыча, НТВ и мелких. Все они спокойно выдержали натиск пластикового хрусталя, который, слава Ктулху, не разбился. При этом дядя Юра умудрился поймать Принцесску на руки. Первый, крепись, мы с тобой. Вместе с люстрой и с Дваждычем на нос Юрычу спикировали алые стринги. Повисла гнетущая тишина.  — Ой, это мое, — Камеди ловко подцепила алое чудо и невозмутимо удалилась в ванную под взгляды, полные невообразимых чувств.  — Та-а-ак, а пролестни-ка, есть там что-нибудь после речи Президента? НатГео, который являлся Хранителем пульта, как самый адекватный из присутствующих, пролистал дальше. Правда, до курантов особо ничего интересного не было, если не считать одного инцидента. Судя по подписи было часов десять-одиннадцать, когда все уже остаточно подготовились к встрече Нового Года с распростертыми объятиями. Вся дружная компания, за исключением мелких — их оставили дома под присмотром Юляши и неожиданно согласившегося остаться с ними Дискавери, а за ним и хмурого НатГео — все отправились пускать фейерверки. Припиравшись на двор какой-то захудаленькой школы, где образовались ледяные горки, спускающиеся в котловину с спортивной площадкой, пьяненький Юрыч стал учить здешнюю молодежь как правильно кататься на ногах с горки. Правда, судя по всему, получался какой-то тренинг по ледяной йоге. Ну, или Камасутре, вам решать. Так вот, камера, перекочевавшая к рогатому, показала Перца, который несся ураганом к горке с криком „За Макса!“, волоча за собой хвостом чью-то нагло сворованную шубу. Судя по орам и указаниям, куда конкретно надо идти, шуба исчезла с плечиков Камеди. Бросив многострадальную шубу перед собой, Хрен с маслом кинул свое проспиртованное тельце на нее и ринулся вниз по горке, разбрасывая на ходу визжащих школьников. Далее на его пути встала попа Юрыча, который рьяно пытался ретироваться, но это ему не удавалось, ибо пьяненьким путь на лед заказан.  Оры, крики, рассуждения, какие у кого матери. Судя по всему, Дваждыч от смеха выронил несчастный телефон, и он отправился в увлекательное путешествия по сугробам. Следующее видео снимал ТнТ. Судя по понурому виду Перчика, шубу у него все-таки отняли. Но героем этого видео был не Хрен, а Дваждыч с СтС. Первый притащил чью-то норковую шапку, а второй раздобыл где-то пачку Корсар-8, и теперь они, смеясь, как два брата-наркомана, начиняли шапку петардами. Наскоро бросив туда зажженную сигарету, они пулей ринулись за объектив. Судя по тому, что камера начала жутко трястись, синий тоже решил уносить ноги. Громыхающие взрывы, чистый русский мат, хохот. Камера опять в снег. Чтож, это судьба. Все эти видео длились не больше пары минут, но сколько эмоций, сколько драмы в зале. Думаю, это не надо описывать, ибо и так понятно, кто от смеха под стол лезет, а кто от стыда. Следующее видео шло уже после ожидаемой всеми речи президента. Дядя Юра, с довольной ухмылочкой на пол лица, молча показывает камере стакан воды и бутылку водки „Враг Боржоми“. На камеру выливает содержимое стакана по елку, наливает стакан водки. Размеренным шагом подходит к столу, отыскивает там скучающего Диснея.  — Парень, на, попей, — Юрыч протягивает ему стакан, — ты неважно выглядишь. Дисней, глядя на дядю полными преданности глазами, припадает к стакану. Бледнеет. Краснеет. Плюется, дыша, аки Нацу на махаче. Пока он носился, обплевывая все и вся, довольные ребята дружно ржали в камеру, попутно слушая предложение Юрыча „А не пойти бы нам на крышу в людишек яйцами покидаться?“. Вскоре Дисней успокоился, сел обратно, не глядя ни на кого уселся обратно. Посидев минут пять, посмотрев пустым взглядом на стол вдруг рухнул в заботливо подставленную ему тарелочку оливье. Смех за кадром, чьи-то руки поднимают уже спящего беднягу, отдирают кусочки колбасы и начинают пуляться в камеру. Тут же подбегают Лав с Камеди, которых дядя Юрка почему-то зовет „Катюхой“ и „Людкой“, начинают делать селфи. Судя по характерным звукам, Диснейка уже звезда Инстаграма. „Шов“-тьма. Крыша, все занесено снегом. Камера резко поворачивается к Перчику, который обнимает Юрыча и что-то горячо шепчет ему на ухо. Далее в объектив влезает ТнТ, показывая камере пачку яиц и горстку грецких орехов.  — Ща мстить будем, — осведомляет зрителей откуда-то взявшийся Ю, — за все. Первый начинает Перчик. К нему подключается Юрыч, Дваждыч, ТнТ, да и даже Первый решил тряхнуть стариной. Вскоре начали пуляться все, кроме ТВ3, который, видимо, и снимал сей шедевр. Вся эта вакханалия еще и пошленькими частушками сопровождалось, что несомненно радовало ее участников, но еще больше бесило потерпевших. орущих на чем свет стоит. Неизвестно, сколько бы все это продолжалось, если бы не возглас Юрыча: — Ой, а это там не менты были? ...» Тьма на экране. Рен в полной тишине открывает следующие видео, длящееся не более минуты. “ — Здорово, поклонники мои, — на весь экран сильно помятая морда Перчика, — я веду прямой репортаж из отделения милиции номер...номер...а хрен с ним. Камера обводит всю честную публику: в обезьяннике собрались все, за исключением мелких, Юляшки и британцев. Видимо, на крыше их тоже не было. Почему-то на Камеди была надета шуба Деда Мороза. Ах да, на крышу-то они высыпали в том, в чем и дома были, одна лишь „Людка“ додумалась накинуть курточку. Видимо, кто-то из полицейских сжалился над пьяной девушкой и укрыл ее тем, что было под рукой. Тут из-за решетки донеслось: — Ребят, а давайте-ка выпьем, сидите вы тут, сидите, а на дворе Новый Год...» Реакция публики ясна, как майское небо. Юрыч виновато опустил головку, пряча глаза. Потом кто-то вспомнил, Ю, кажется, что оттуда их вытащил Михалыч. Видимо, он очень рассердился их выходкой, ибо утром его в квартире не обнаружилось. — Дальше смотрим? — на вопрос Рена ответили молча, полными безнадеги и стыда взглядами. «Зал, все собравшиеся скучающе смотрят на стоящий в центре стола бокал шампанского. — Последний, — объяснил камере понурый дядя Юра. Такое ощущение, что в воздухе повисло напряжение, видимое глазу. Тут синяя и красная стрелы мгновенно ринулись к бокалу. От такого напряжения стакан и лопнул, разбился. Шампанское пузырчатой рекой полилось по руслам белой скатерти между тарелок. Дружное „Не-е-е-е-е-е-ет!“ „Шов“ - Так, нам срочно нужно добыть выпивки, а то мы засохнем тут, — Юрыч мрачно оглядывал все честную компанию. — А пошли по квартирам Дедморозить, — вдруг подал голос СтС. — И Снегурить, — поддакнула брату сестричка. Далее новогодняя вакханалия продолжилась: Дед Мороз — Камеди и ТВ3 — Снегурка (Перчик: „А че, у него же волосы белесые и длинные“) отправились по квартирам поздравлять, то есть бухло клянчить. Камера кочевала из рук в руки. Постепенно компания разваливалась: СтС и ТнТ задрыхли в обнимочку на диване, потом на них сверху завалился и Первый. Каруселька и Дваждыч куда-то пропали, пропали так же и Юлька с честными британцами. В объектив так же перестали попадать и девчонки с хиромантом и садистом-мазохистом. После только одна вещь показалась немного странной: к камере перед исчезновением показались девчонки у которых на руках было написано маркером „Дядя Юра мы тя любим“, тут же в объектив влез Перчик, на его руке красовалась та же надпись. Повизжав, покривлявшись они мягко выпали из кадра. Камера тоже пропала, видео кончилось.» В комнате повисла гнетущая тишина. В этой полной безмолвной тишине ошарашенный Юрыч подошел к не менее ошарашенному Перцу. Закатал ему рукава серой водолазки. На волосатой руке красовалась слегка смазанная надпись. - Ну, хотя бы мы все узнали...  — Слушайте, а кто перчиков телефон подобно кладу к герани подселил, а? Тишина была ему ответом.