Прогрессивное лето

Когда Елизара спустилась вниз по лестнице, на кухню, она как-то устало и даже без удивления заметила своего племянника, угрюмо хлеставшего неразбавленный "чаек" прямо из горла стеклянной бутылки. Демьян, несмотря на все заверения в том, что он не может опьянеть, сидел вполне себе поддатенький и слегка печальненький, подперев рукой размякшее лицо и глядя в распахнутое настежь окно. На появление своей тети он отреагировал весьма неоднозначно - повернул голову, глубоко вздохнул и снова отвернулся. Ведьма недоуменно вскинула бровь и, забросив многострадальные чайник с чашками в ведро с водой - отмокать, уселась рядом с парнем. - Ну что, Демьяшечка, рассказать ничего не хочешь? "Демьяшечка" опять вздохнул, на этот раз даже не поворачиваясь. У женщины невыносимо зачесались руки стукнуть его по голове чем-нибудь тяжелым. Да хоть той же бутылкой с медовухой. Хотя теперь скорее из-под, мрачно отметила Елизара, покачивая пустой посудой. - Хватит напускать на себя демонический вид, лучше сбегай родственнице за водочкой. - Сама сбегай, чай, не такая старая и больная, как пытаешься казаться, - буркнул ведьмак. Как и ожидалось, он не упустил возможности нахамить любимой тетушке. - Грех издеваться над старым больным человеком, - аккуратно предупредила Елизара, как персона понимающая и очень вспыльчивая. - Старый больной человек может рассвирепеть и стереть тебя с лица земли. - Эх, - махнул рукой парень в неопределенном направлении, и добавил, будто бы не в тему, - даже не спрашивай. - Хорошо, - пожала плечами ведьма, жившая с племянником уже двадцать два года, и прекрасно знавшая, что через три, два... - А хотя ты знаешь, - пылко начал Демьян, поворачивая свой нерукотворный лик закоренелого алконавта к тете, - Вот как так можно? Я ж к нему со всею чистою душою! А он... гаденыш! И самое-то главное, почему?! И кровать ему уступил, и приставать на ночь глядя почти не стал, - тут женщина почувствовала, как стремительно краснеет, - а он отплатил мне черной неблагодарностью! - Ближе к делу, родной! - тетушке явно поднадоело слушать нытье племянничка, и она уже страстно желала перейти ближе к сути. - Ну так вот... - обиженно покосился на нее парень, но все-таки продолжил, - Нет, ты только представь, он сказал, что из меня никудышный наставник. Из меня! Мол, плохо обучаю и ничего непонятно, да и вообще, завтра он подаст заявление на перевод к другому куратору! - Что, не дал? - хмыкнула Елизара, прекрасно узнавая это практически неподдельное возмущение в голосе родственника. Так он распинался только несколько раз в жизни, преимущественно тогда, когда ему отказывали. - Ага, - понуро ответил ведьмак, щелкая по пустой бутылке пальцами. - Надеюсь, это было не прямым текстом, иначе завтра ты приступаешь, непосредственно, к выполнению своих обязанностей: мытью посуды, подметанию полов, готовке, и я еще что-нибудь придумаю. - Как же, после дождичка в четверг, - огрызнулся Демьян, и тут же ехидно добавил, - Позволь у тебя спросить, а что ты делаешь посреди ночи на кухне, хотя твоя добыча сейчас совсем беззащитная, полуголая и... - ... пьяная в стельку, - перебив, завершила ведьма за племянника. Взгляд парня стал в конец недоумевающим, но через несколько секунд начал постепенно проясняться. - О-о, - выдавил он, - о-о-о, - а затем приглушенно расхохотался, прикрывая рот рукой и давясь собственным смехом. - Так ты решила ее споить. Ну, бабуль, жаль, я до этого не додумался. - Ага, споила... - пробормотала Елизара под нос, в очередной раз пропуская намек на свой преклонный возраст, из-за чего ее племянник не на шутку встревожился. - Девчонка даже пить нормально не умеет. Три чашки, а она уже бухая. Ну что за молодежь пошла! - Ага, - печально вздохнул ведьмак, снова погружаясь в пучину собственных проблем. - А пари я еще не проиграл. То, что меня сначала ударили, - он поднес руку к вспухшей скуле, - а потом отшили - ничего не значит! Женщина насмешливо кивала головой на все утверждения Демьяна, которыми, как ей казалось, он пытался больше убедить себя, нежели кого-то еще. Но все же, оба они, - и тетка, и племянник, - оказались в совсем не завидном положении. - Ладно, пойду схожу в погреб, - приподнялся парень с явным намерением с утра страдать от дикой головной боли. Возможно, хотя бы так он сможет разжалобить Белослава и сполна насладиться его раскаянием. - Сиди уж, болезный, - махнула рукой ведьма и щелкнула пальцами. В ту же секунду из деревянного пола начал выбиваться зеленый росток, становившийся все больше и больше, а затем пополз до незаметной двери под лестницей и скользнул под нее. Несколько минут длилось молчание и бездействие, когда росток выполз обратно, зажимая в своих путах глиняный сосуд, запечатанный сургучом, на манер разных грамот и посланий, которыми порой так щедро разбрасывалось государство. Штормовая припомнила, что у нее их тоже полно, и стоит все-таки как-нибудь собраться с силами и выкинуть эти бестолковые бумажки к черту. Ведьмак перехватил кувшин у растения, сразу же усохнувшего за ненадобностью. Сковырнув ногтями печать, Демьян принюхался и отпрянул. - Верховная подери, что это такое? - Моя фирменная настойка, - ухмыльнулась Елизара, явно довольная собой. Парень мученически закатил глаза. О тетушкиных "настойках" он знал не по наслышке, а по очень даже личному и болезненному опыту. Как-то раз, лет эдак в двенадцать, маленький Дема решил, что его любимая родственница хранит в подвале клюквенный морс; однако чуть позже, когда ведьма осматривала его обожженное горло, понял, что это не совсем так. - До дна! - провозгласила женщина, от души плеснув в два высоких стакана. Ведьмак недовольно глянул на Штормовую, но настойку все-таки принял и даже отхлебнул немного, но почти сразу же скорчился, пытаясь сдержать рвотный позыв и наблюдая, как его тетка спокойно опрокидывает в себя все триста. Не зная ее, можно было бы предположить, что она закоренелый алкоголик, однако тут дело было совсем в другом. Елизара являлась наимогущественнейшей ведьмой из живущих (иже природным магом, но она терпеть не могла, когда ее так называли), и ее организм был устойчив ко всем видам алкоголя и прочих ядов, чему Демьян, еще не дошедший до такого уровня мастерства, неприкрыто завидовал. Никаких головных болей с утра, никаких беганий по кустикам... Живут же люди! А тем временем женщина уже наливала себе второй стакан, ничуть не смущаясь возмущенного взгляда племянника. На данный момент ей просто хотелось забыться, но в голову, как назло, лезли исключительно мысли о Василисе, раскинувшейся на широкой кровати в полупрозрачной ночнушке, и заходили чуть дальше, чем мог себе позволить наставник в размышлениях об ученике. В общем-то, ход мыслей Демьяна был похож, - родственники, как никак, - однако в нем было больше обиды, нежели каких-то эмоций, поэтому парень настойчиво отплевывался от всего, что было связано с непутевым, но таким симпатичным Угрем. И желание трахнуть ученика причудливо смешивалось с желанием надавать ему же по морде. Любой здравомыслящий сказал бы что-то вроде "Эй, ребят, вы совсем поехали? Это же зачатки настоящего светлого и чистого чувства!", но и ведьмак, и ведьма, будучи уже практически влюбленными в объекты своего спора, ничего не соображали. Как известно, там, где начинается любовь, логика спешно собирает манатки в узелок и через туман уходит в подполье. И пока родственники по-черному бухали на кухне, ожидая рассвет, Василиса и Белослав спокойно дремали в чужих кроватях, не подозревая, что против них уже начал плестись коварный план по соблазнению, переросшему для их наставников в дело принципа. Это была самая первая ступень.