Место, куда я вернусь

Сколько себя помню, во мне всегда жило неприятное чувство, нагоняющее на сердце неприятную ноющую тоску. Я никогда не мог привыкнуть к людям, вошедшим в мою жизнь. Меня зовут Ким Минсок и сегодня окончились мои первые отношения, длившиеся более четырех лет. Не было скандала, не было слез, лишь тихий щелчок закрывающейся двери и мирно лежащие на кофейном столике ключи. Возможно, нужно было догнать этого человека и вернуть его, но в голове промелькнула только мысль о том, что он не потерял ничего, потому что даже спустя десять минут после его ухода я не ощутил никакой боли. Только тогда я понял, что чувство, точившее всегда меня изнутри, называлось одиночеством. Теперь меня встречала чистая тихая квартира. Не было гама, который так любил устраивать этот человек. И лишь давно остывший кофе, сваренный второй порцией по привычке, напоминал о том, что здесь когда-то кто-то был. В первый день мне впервые приснился серый и скучный сон за долгое время. На следующее утро, проснувшись от монотонного писка будильника, меня посетило ощущение, что здесь слишком жарко. Ведь этой ночью никто в очередной раз не стянул с меня теплое одеяло, чтобы замотаться им с головы до пят. Не было утреннего рамена, который этот человек делал всегда для меня, потому что больше ничего другого готовить не умел. Не было галдежа, стоящего в прихожей, пока я надевал пиджак, и легких объятий с коротким «Задержишься – убью». На второй день я стал замечать, как много раньше было в моей жизни этого человека. Этим вечером меня встретила такая же тишина, но я слишком устал, чтобы обратить на это внимание. Мои мысли не были о нем, но этой ночью мне приснилась наша первая встреча. – Чертов Ким Чондэ, найду – убью, – матерясь под нос, я старался найти правильную дорогу. Не то чтобы я боялся леса, но не особо приятно стоять на почти заросшей тропинке, не зная, в какой стороне находится лагерь. Если бы не чертов Ким Чондэ, с его "А давайте поедем всем отделом на природу", я бы сейчас спокойно досматривал очередной боевик, в котором как всегда было слишком много взрывов и крови. Пройдя еще каких-то сто метров, я смог выйти на небольшой пятачок. Краем глаза заметив что-то необычное я повернулся в ту сторону. Моему взору предстало необычное строение, напоминающее дверной проем, только сделанное из толстых прутьев. Меж деревьев была протянута веревка, за которую крепилось несколько разветвленных сучьев, издалека напоминающих стаю взлетающих птиц. Это было восхитительно. И если бы не треск рядом, неизвестно бы сколько времени я стоял и смотрел на это как завороженный. Почему-то мне и в голову не могло прийти, что звук могло создать какое-то дикое животное. Наверное, я все еще был в потрясении от найденной работы. Оглянувшись к источнику звука, я заметил молодого парня, у которого в руках была горсть толстых палок. – Не закончена? – беспечно кивнул в сторону работы я. – Еще несколько штрихов, – улыбнулся мне парень и, подойдя ко мне, сунул в руки свою ношу. – А ты сейчас мне поможешь. Я хмыкнул. – Кстати, меня зовут Лу Хань, и эта вещь… – начал было он, но я его перебил. – Называется лэнд-артом, – схватив падающий сук, договорил я, и, выпрямившись, добавил: – Мое имя – Ким Минсок. Это была странная встреча. Странная, как и наши отношения. Он никогда не ревновал меня, да и я его тоже. Наверное, мне было все равно. Даже когда он перебрался ко мне жить, все, что он говорил – утреннее напутствие с небольшой угрозой. Просыпаясь в этой постели снова один, понимаю, что чего-то стало недоставать. На третий день я заметил, что его присутствия в моей жизни было гораздо больше. Взгляд падает на оцарапанные обои. Наши поцелуи всегда были излишне страстными. Снова остывший кофе на столе. И в этот раз уже мой. Почему-то этим утром у него испортился вкус. Мерно тикающие настольные часы, как напоминание о первом свидании и перевернутая рамка с фото. Я всегда считал эту работу лучшей. Мне нравился аккуратный переход от болотно-зеленых листьев к темно-фиолетовым. Помню, как матерился, пока помогал ему в поисках подходящих частей. Да, в этом он был слишком требовательным. Но, в конце концов, это стоило того. Сегодня мне стало неуютно от этих светло-коричневых обоев. Они слишком напоминали о нем. В сердце на мгновение кольнуло. Я никогда не считал это место своим домом. Я не горел желанием приходить сюда. Это была вынужденная необходимость. Лишь едкое «При Хане ты не задумывался об этом» отдает в голове. А ночью мне снилась закрывающаяся дверь и поблескивающие ключи на столике. Этим утром не хотелось вставать. Казалось, словно я утопаю в этой кровати, которую мы когда-то купили на двоих. Кофе было спущено в раковину, ведь от запаха уже начинало тошнить. Сколько себя помню, во мне всегда жило неприятное чувство, нагоняющее на сердце неприятную ноющую тоску. Я никогда не мог привыкнуть к людям, вошедшим в мою жизнь. Меня зовут Ким Минсок и недавно окончились мои первые отношения, длившиеся более четырех лет. Только сейчас понимаю, что скучаю по нему. Он слишком глубоко осел где-то внутри меня. И каждый раз, возвращаясь сюда надеюсь увидеть яркий отблеск очередной безумной идеи в карих глазах и услышать теплое «Баоцзы, я здесь немного подумал и решил...», но вместо этого меня встречает пустая комната со светло-коричневыми обоями, мерно тикающие часы, которыми он так восхищался и запылившееся фортепиано, которое он так любил мучать, в попытке научиться играть «Лунную Сонату» Бетховена. Я всегда был одинок. Иногда даже казалось, словно я родился с этим чувством. Оно не причиняло мне неудобств, но и не вызывало радости. Мне казалось, что когда я вновь останусь один, вернусь снова в «мир без него», то испытаю лишь небольшое разочарование. Но почему это так больно? Крепко сжимаю его комплект ключей. Пожалуй, это было моей ошибкой. Беру мобильный, чтобы позвонить по заветному номеру, но меня прерывает звонок в дверь. В подъезде стоит Лу Хань. Мой Лу Хань. Он ничего не спрашивает, просто молча смотрит в глаза. Отхожу от проема, позволяя ему войти и занести вещи. Тихий щелчок поворачиваемых в замке ключей разрушает тишину.