В прятки с «Прятками»

Эшли

Музыка: Zella Day — High

      Зип унёс меня вдаль, а перед глазами стояло месиво из обломков бетона, что кровь стыла в жилах, дьявольски черное, окровавленное, тонущее в языках пламени, едком дыме и пыли… месиво и все, больше ничего не осталось. Совсем. Ни людей, ни жизни, ни надежды. Они уничтожили все, что только было возможно. Почти все Бесстрашные погибли, у них и шанса не было, против «Вольников», ведь их практически невозможно убить… То, что натворили эти сволочи… чаша жгучей ненависти не просто переполнилась через края, рухнула, раздавив все под собой. Кажется, будто мир сжался до размеров этого чистилища!       Господи, да что же это такое происходит? Как ты это допустил! Нас и так осталась жалкая горстка от всего человечества, неумолимо исчезающая! А теперь всё кончено. Они мертвые, мертвые… Мертвые. Безвозвратно. Не верю. Совсем-совсем. Простите, я ничем не смогла помочь, простите… Трясущиеся пальцы немели, губы сжимались. Мой пульс застыл, а в груди обжигающе вспыхнула ярость. Проклятье!       Спрыгнув на землю, я быстро закатилась в ближайшую щель, изо всех сил стараясь унять мерзкую дрожь и панику, гоня прочь мысли о своих друзьях, которых больше нет. Об Эрике, который остался там, дал возможность мне уйти. Потому что сейчас совсем не было времени окунаться в свою бездну оглушающей боли и отчаяния… Но чувства накрывали меня, заползая внутрь, под самое сердце, и мучили, изощренно терзая, не позволяя дышать. Всякий раз, когда я вдыхала, то чувствовала, что каждую секунду мои внутренности с силой мучительно сжимает, разрывает на куски, дюйм за дюймом, клеточку за клеточкой, наполняя источавшей болью. Спазм перехватывает горло, и я не могу закричать, захлебываясь горечью потерь. Выплеснуть все к чертовой матери, чтобы не сойти с ума, хоть мне невозможно хотелось выть от бессилия. Но я только опустила голову между колен, запуская пальцы в волосы, вцепившись в них, и начала покачиваться, чтобы успокоиться и взять себя в руки, глотая колючий комок в горле. Кажется, на какое-то мгновение, мне было действительно всё равно на то, если меня сейчас кто-то увидит, хотя я знала, что это неправильно. Не сдаваться. Нужно бороться до конца. Но я просто не в состоянии была осмыслить, во имя чего же стоит вообще жить? У нас отняли абсолютно все, что только можно было отнять: дом, веру, надежду, будущее, жизнь…       Я никогда даже представить не могла, насколько это запредельная боль, неизбывная, прошивающая сердце стальными лезвиями, когда ты осознаешь, что уже никогда, никогда не сможешь ничего изменить и исправить. К этому привыкнуть невозможно… Внутри что-то надломилось, нервы оголены до предела. Лучше сдохнуть, чем терпеть такое мучение. В какой-то момент мелькнула мысль пустить себе пулю в лоб и покончить с этим, ведь если не будет меня, у Сэма не останется возможности на свои дальнейшие эксперименты, и в конце концов, вся его армия подохнет без сывороток. Возможно, это было бы самым правильным. Удерживала меня от этого шага лишь мысль: ведь Эрик жив, и он вернется за мной. Он столько сделал, чтобы спасти меня, и если я сдамся — то всё будет напрасно. У меня еще есть за что бороться, есть что защищать, есть ради кого жить.       И пусть, иногда жить намного труднее, чем умереть, но у нас еще есть дело. Мы должны убить Сэма! Я с трудом стряхнула с себя оцепенение, выползая из-под ржавого остова металлолома, и отправилась короткими перебежками в сторону маяка. Разодранная душа ныла, сжавшись в хладный комок, глаза щипало от слез. Сердито смахнула их с ресниц. Нет, не сейчас… Для слез еще будет время, но не здесь и не сейчас. В животе скрутился ужас, но я бежала, не оглядываясь…       Не думать о мертвых, всё потом, сейчас мне надо думать о тех, кто попал в плен и, возможно, мы сумеем вытащить их из этого ада, добравшись до Сэма. Эту кровавую бойню я буду остаток жизни видеть в кошмарах… Дикое отчаяние окатило с головы до ног, до озноба, до слез. Во мне даже страха больше не осталось, нет его, блядь, больше ни капли нет… только острая, колючая ненависть, заливающая истерзанную душу, словно жидким азотом.       До оговоренного места встречи старалась продвигаться осторожнее, придерживаясь укрытий. Временами почти выпадала из реальности, затягиваясь в отрешенность, словно всё моё существо противилось воспринимать окружающий, неидеальный мир. Может, это шок? У меня не выходило сейчас ни принять, ни поверить, ни осознать всего произошедшего, как-будто это просто один долгий, бесконечный, мучительный кошмар. Мне все казалось, я сплю, а как проснусь — все снова будут живы. Не ощущала ни черта, кроме вязкой горечи, словно во мне перегорели все чувства одним разом.       Как же так могло произойти, что Сэм просто уничтожил всех Бесстрашных? Почему те, кто был членами фракции огня, кто был воинами и защитниками города, смирились с захватом власти, и не только ничего не делали, чтобы предотвратить истребление, но и сами убивали? В кого же мы превратились, в чудовищ… Для чего они живут, не понимаю, ради какой выгоды? В чем смысл их существования? Не знаю… да и плевать. Теперь мне на всё плевать. Они сами выбрали такой путь, убивая друзей и близких, сами изломали всё и стерли с лица земли свою фракцию, предав ее манифест и устои.       Я не знала, сколько прошло времени. Я воспринимала все, как будто это происходило не со мной. К маяку я подошла только ближе к вечеру, пробираясь по заброшенным частям города, основательно обходя возможные маршруты патрулей. Они хоть в поле зрения попадались нечасто, а все же были. Нас заметили на крыше, а значит, будут искать. Что дальше делать — не имела и понятия, нужно найти укрытие и дождаться Эрика. Голова просто раскалывалась, чувствовала себя чертовски паршиво. Сил не осталось ни на переживания, ни на что другое, словно из меня выветрилось всё живое. Я знала, что Эрик в порядке, что придет за мной, не знала откуда, но была уверенна, и всё. Кроме него, у меня никого нет.       Сердце раздирало от изводящей боли, но я, сцепив зубы, заставляла себя переставлять ноги, направляясь через старый парк, за которым, среди деревьев проглядывались очертания маяка. Откуда-то из глубин памяти всплыло далекое воспоминание, как мы играли тут в захват флага с ребятами… А теперь их не стало.       Добравшись до контейнеров, я застыла, настороженно присматриваясь: место выглядело не просто обжитым, а даже укрепленным самодельными баррикадами, на которых виднелись следы пуль, так еще и широкий ров перекрывал подход к самому маяку. Кто тут мог обосноваться? Изгои? «Ох, не нравится мне все это. Наверное, идти туда глупо, но раз люди не ушли ни к Сэму, ни к Бесстрашным, может, и повезет. Попробовать осмотреться…» Но только я прилипла к стальному борту дальнего контейнера, снимая оружие с предохранителя, как раздался чей-то голос:       — Да выходи уж, сколько прятаться еще будешь? — голос мужской, немного сухой, и приближающиеся шаги. Они не скрывались, будто не чувствовали от меня опасности. А зря, блядь. Сейчас я хлопну любого без эмоций. Затаив дыхание, попыталась обойти контейнер с другой стороны. — Эй, наверху снайпер сидит, так что давай, без глупостей. Хотели б убить — убили бы, тебя засекли уже давно, еще в подлеске.       Сука, ну какого хрена? Сплюнув с досады, вышла на открытый участок, не убирая пистолета. Пусть только попробуют забрать — хапнут пулю! Но к моему глубочайшему удивлению, никто и не стремился на меня бросаться, несколько человек деловито примостились возле тропинки, ведущей к самому зданию, странно меня разглядывая. Вероятно, я выглядела в этот момент недружелюбно. Одежда на них разномастная, небрежная, выходит, точно изгои. Вооруженные, хотя стволами в меня не тыкали. Один из мужчин сделал приглашающий жест, явно предлагая мне подойти поближе, но я внутренне напряглась — женщин среди них не было, а прошлые встречи с изгоями еще свежи в моей памяти. Я аж передернулась от этой мысли. Все выжидательно смотрели на меня. Никаких приятных перспектив от этой встречи я определенно не ожидала, но и потискаться никто не лез. Аллилуйя!       — Судя по тому, что к нам пришла Бесстрашная, гребанные «Вольники» все же одержали вверх, — заметил один из мужчин, и я ощутила, как окаменела вся изнутри, а на глаза навернулись слезы.       — Нет больше Бесстрашных, штаб-квартира Искренности подорвана, кого не убили, забрали в плен, — сцепив зубы, просипела я, слегка опуская свою руку с оружием. Их было слишком много, здесь шестеро, и, судя по всему, это не все, и огнестрел был у каждого. Замечательно!       — Да, мы слышали взрыв и звуки перестрелки, — отозвался очень высокий мужчина с недовольным лицом. Он обернулся куда-то назад, и я увидела, что из дверей маяка к нам спешил еще один человек с повязкой на глазу. Я опустила оружие, закладывая в кобуру, шагая навстречу. Он изменился, возмужал, немного похудел, скулы стали острее, серьезная складка между бровями, внимательные глаза, золотистые волосы отросли, но узнать парня было можно.       — Эдвард… Это ты?       — Что ты здесь делаешь, Эшли? — нахмурился он, когда я буквально повисла у него на шее — ноги подкосились от облегчения. Хоть кто-то еще живой, слава богу! — Эй, все нормально? Ты ранена? — осторожно отстраняясь, Эд осмотрел меня, и я помотала головой, боясь разреветься. — Настолько всё хуево, да? Идем, поговорим в более подходящем месте. Майра, спускайся, — крикнул он, задрав голову, увлекая меня за собой, а с балкона маяка показалась девушка, держащая в руках винтовку, и тут уж я разнылась окончательно, увидев ее.

***

      — …больше половины Бесстрашных остались с Сэмом после моделирования, остальные с Фором. К нему примкнули выжившие Отреченные и Дружелюбные. Но против «Вольников» у них не было шансов, солдат Сэма почти невозможно убить… Они поднимались и продолжали стрелять, даже после попадания в грудь и в голову… Я не знаю, как такое возможно, но видела собственными глазами.       Мы сидели возле разложенного костра. Немного успокоившись, я рассказала ребятам то, что знала об армии Сэма, о том, что произошло возле Искренности. Оказалось, ко меня никто тут не был настроен враждебно, или это оттого, что Эд взял на себя лидерство. На стенах маяка заметны следы стрельбы, он рассказал про нападение мародеров, про то, что просто пытались выживать, независимо от Сэма и других.       — Ходят слухи о том, что он своим «Вольникам» вводит какую-то сыворотку неуязвимости, возможно, поэтому они и неубиваемые стали. Это пиздец какой-то! — воскликнул взрослый мужчина, кажется, Найджил.       — А еще ходят слухи, — наклонившись ко мне ближе, проговорил Эд, — что Сэм ищет некую Финн. Ты знаешь, о ком речь? — еще тише, делая вид, будто позабыл мою фамилию. — Эшли, ты не была с Бесстрашными в Искренности?       — Не была, меня вообще с ними не было. Эрик знал, что Сэм ко мне приглядывался и увез во время моделирования из города. Все это время я была с ним, мы пытались убить Сэма, но его слишком хорошо охраняют. Нам не удалось до него добраться и во время бойни, нас засекли его солдаты и пришлось уходить. Мы договорились встретиться тут. — По спине пробежал неприятный холодок, и тревога нарастала, потому что Эрик до сих пор не появился. Старалась не нервничать, уговаривая себя, что он просто соблюдает осторожность, чтобы не попасться на глаза патрулю.       — Ты знаешь, почему тебя ищут? — под проницательным взором Эдварда я непроизвольно поёжилась.       — Знаю. Сэм он… мой отец… Не смотри на меня так, самой противно, — усмехнулась я на удивленное выражение лица Эда, пользуясь случаем, что все отвлеклись на обсуждение неуязвимых «Вольников».       — Ты знала об этом? Во время инициации?       — Я узнала об этом совсем недавно, Эдвард. Я вообще увидела Сэма впервые, когда навещала тебя в лазарете…       — С чего же ты тогда взяла, что он твой отец?       — Как бы по-идиотски это ни звучало, но получается, что так. Мой старший брат в Эрудиции, мне удалось с ним поговорить и… он мне рассказал, что к чему. Тут все сложно, я даже не знаю…       — Хм, так может он тебе и ничего не сделает, если ты его дочь?       — Ага. Только ищет он меня не для того, чтобы восстановить семейные узы. В общем, я знаю одно — Сэм бывший Эрудит, он занимался какими-то экспериментами на людях. В том числе и на моей беременной матери, уже перейдя в Бесстрашие. Она сбежала в Дружелюбие, видимо, хотела спрятать меня от папеньки. А теперь он знает о моем существовании, и ему нужна не я, а моя кровь, для продолжения своих ебанных экспериментов. Вот такая охуенная правда жизни! — подвела я итог своего существования. Эд молчал, переваривая информацию, переглянувшись с Майрой.       — Что ты дальше собираешься делать? — спросила его девушка и пихнула мне в руки банку с консервами. — Ты можешь остаться с нами, никто тебя здесь не выдаст, мы все ненавидим «Вольников». Но и говорить им о том, кто ты, не стоит. — Она скосила глаза на расположившихся вокруг костра людей. Не думаю, что моя личность надолго останется в секрете, в городе обо мне каждая собака уже в курсе, раз награду Сэм посулил высокую.       — Я не могу, Майра. Пока жив Сэм, меня будут искать, и все равно найдут. Как только Эрик придет за мной, мы уйдем. У нас с ним своя миссия — добраться до этого всея лидерства и прихлопнуть.       Эдвард посмотрел на меня с сомнением. Я, вообще-то, и сама в курсе, что это дохлый план, до сих пор нам не удалось подловить Сэма, и вряд ли уже получится после сегодняшнего. Но что-то ведь предпринять надо? Может, заманить его как-то в укромное местечко, использовав себя, как наживку, и подорвать ко всем ебеням? Но я не уверена, что у меня хватит духу. Устала ждать чудес. Я больше не тешила себя иллюзиями и прекрасно знала, чем все может закончиться.       Эд отвлекся от меня, переключив внимание на двух мужчин, вернувшихся к костру и чем-то спорящих, раздал указания своим людям, потом привлек Майру к себе одной рукой. В перед моим затуманенным на миг взглядом, встала совершенно другая картина: девушка, со светлыми волосами, сидя на коленях посреди хаоса, бережно гладила рукой мертвое тело своего мужчины так, как она гладила бы его живого, любимого, если б судьба дала другую возможность… Гладила так, словно не ее ладони покрыты теплой кровью, сочащейся из огнестрельных ран, словно жизнь еще не покинула дорогого ей человека, и он чувствовал каждое осторожное прикосновение, слышал каждое слово, что шептали обескровленные добела губы, слышал, как она зовет его…       Резко встряхнув головой, отогнала больные видения и сжала зубы. Предательская слабость окатила кипятком, вместе с приступом удушья, а сердце в груди резко подпрыгнуло… и провалилось вниз живота. Во всяком случае, у меня возникло ощущение, будто оно оказалось именно там. Перед тем, как замереть и пропустить удар, потому что я ощутила на себе тот самый взгляд, который ни с чьим нельзя перепутать.       Это он, Эрик. Пришел за мной. Но почему же он не идет? Может, я ошиблась? Закусила губу почти до крови. Нет. Его взгляд я узнала бы из тысячи. Что-то случилось… он что, хочет оставить меня… Правда? Нет-нет, родной, как же ты можешь? Ощущение взгляда пропало, и не было больше его обволакивающего тепла, не было уже, наверное, вокруг ничего, даже отчаяние куда-то испарилась, только пустая горечь и… печаль.       Казалось, я никогда больше не смогу дышать, так сейчас сдавило горло… Вскочив на ноги, не могла оторвать глаз от темного парка, чувствуя только то, что он отдаляется. Уходит. Неужели Эрик решил меня бросить? Слезы бисером выкатились на щеки. Меня кто-то усадил обратно, к огню, а я не могла поверить. Горло сдавило в хватке, колючие спазмы заполнили легкие. Я прикрыла глаза, чтобы никто ничего не понял. Почему? Может, что-то не так во мне? Я ему мешаю? Нет это… это другое… Он увидел принявших меня людей и решил оставить с ними. Наверное, Эрик посчитал, что так будет лучше. Сердце сжало в тиски, а душу рвало на части… Что же ты делаешь, думаешь, что я смогу без тебя?       Все мысли, события последних дней, чувства, ощущения, скрутились в беспорядочный водоворот, где-то в груди у меня разрослась пустота и безнадежность. Вокруг люди начали о чем-то спорить, кто-то даже засмеялся, словно не было никакой войны. А потом странный свист отдался в ушах, всполох яркого света и ахающий за ним взрыв, толчком отдающийся по земле. Страшный грохот, взметнувшаяся в воздух пыль, запах гари, выбитые стекла маяка, бенгальским огнем разлетелись в стороны, обломки и куски бетона, под нами содрогнулись, сбивая с ног, люди повалились на землю, словно марионетки. Звенящая тишина заливала уши…       Вот и все, призрачному спокойствию и здесь пришел конец… А я даже не чувствовала уже того одуряющего разочарования. Наверно, все так и должно было кончиться, раз Эрик меня бросил… В ушах какой-то отвратный гул, встряхнула головой, пытаясь сморгнуть слезы и подняться на четвереньки. На голову посыпалось мелкое крошево, были слышны неразборчивые крики боли и матершина. Все плохо. Я не хотела видеть, что происходит вокруг, но невольно повернула голову на полные ужаса и безнадежного отчаяния вопли мучений, а прямо передо мной лежало несколько искалеченных разрывом человек, бьющихся в предсмертной агонии…       Тупое оцепенение, словно контузия, мешало сконцентрироваться и мыслить здраво, мне хотелось закрыть глаза и ничего этого не видеть. Начало омерзительно мутить от запаха гари и паленой плоти, но надо срочно подниматься и уходить. Со стороны контейнеров, совершенно не скрываясь, приближалось множество силуэтов. Да ёбт вашу мать!       Я дернула пистолет из-за пояса, пока остальные мельтешили, приходя в себя, довольно бесцеремонно отпихивая с линии огня одного из изгоев. Пошли все на йух, свою шкуру я продам только на собственных условиях! Выстрел. Эхо звуков разнеслось по окрестностям. Один из «Вольников» упал, пуля угодила в голову, но надолго ли это его остановит… Второй как-то так неловко подвернулся под автоматную очередь, выпущенную из наполовину разваленного здания. Хлопнуло еще несколько выстрелов, нападающие поперли вперед. Кто-то протяжно заорал, раздавая указания. Местные быстро подключились, хватая оружие и прорежая первые ряды наступления, «Вольников» отталкивало, но не убивало. Блядство какое-то, я ж говорила, что их так не убить.       — В голову стреляйте! — сглотнув тошнотворный ком в пересохшем горле, заорала я, отстреливаясь. Зарево от расходящегося пожара освещало сходящихся в рукопашной людей. Большинство уродов ломились ко мне, оттесняя от остальных. Да чтоб вас, суки, черви слопали! Они откуда-то знали, что я здесь. Выследили или ждали? У меня всего один магазин патронов, и я валила их остервенело, ругаясь на чем свет стоит и пятясь назад, расстреливая как обычные мишени в тире, без малейшей дрожи в руках и какого-либо чувства протеста в душе. Ни сожаления, ни жалости не осталось. Некоторые падали на землю, поднимались, спустя десяток секунд, и шли на меня. Отовсюду летели пули, не пойми где и кто, только грохот выстрелов, звуки боя и драки.       Магазин закончился, возвестив меня о пиздеце сухим щелчком в тот самый момент, когда перед взором вырос мужик с глумливым смайликом на роже, растопыривший руки так, словно собрался ловить кошку. Секунда на вдох и, отшвырнув бесполезный уже пистолет, я блокировала выпад ублюдка левой рукой, коротко отоварив его в живот коленом. Согнулся, забросила руку ему на шею и перекинула через бедро, как учил Эрик. Судя по удивлению этого придурка, сопротивления он от меня совсем не ожидал, ну и зря. В крови закипело бешенство, растекаясь по венам адреналиновой волной. Тяжелое тело плюхнулось на землю. Воспользовавшись заминкой «Вольника», я дернула нож и всадила лезвие прямо в глаз, что б повредить мозг. Вот так, может, хоть теперь не встанет!       Но их слишком много. Прежде чем я успела с кривого замаха проткнуть шею подоспевшему верзиле, оказалась скручена парочкой мужиков. Все отчаянные попытки вырваться завершились полнейшим фиаско и ударом ногой по ребрам, аж в комок свернуло, а меня уже потащили от маяка в сторону парка, аккурат к драгстеру. Ох ты ж блядь, крепко я встряла!       Глаза начали слезиться, а горло разодрал кашель от едкого дыма. Мне с трудом удалось различить фигуру Эда, пытающегося подняться с земли, он явно ранен. «Вольники» навалились со всех сторон, но их стало заметно меньше. Выстрелы продолжали прошивать воздух, укладывая силуэты в сине-черной форме, а меня толкнули к дверям драгстера, не обращая никакого внимания на сопротивление и пронзительные вопли. Успела цапнуть одного урода за кисть со всей силы, он замахнулся на меня, но тут же отлетел в сторону, словно в него врезался мощный таран, а большая высокая фигура мгновенно оттеснила меня за свою спину, как стеной отгораживая от всего, расстреливая второго конвоира. Эрик. Он все-таки пришел за мной!       Сердце сделало восторженный кульбит в груди, на миг позабыв о подбирающихся «Вольниках». Какой-то частью сознания удивленно отметила в ладони тяжесть и холод металла оружия, брошенного мне лидером, и, обхватив рукоятку пистолета крепче так, что по­бе­ле­ли паль­цы, выстрелила в высунувшегося из-за контейнера сученка, пока Эрик вздергивал с земли снесенного плечом ублюдка и сворачивал ему шею, будто пластмассовой кукле. На долю секунды мне показалось, что я видела его заволоченные бешенством глаза. Ноздри хищно раздувались, он хмурился, весь взвинчен до предела, похожий на тугую пружину, сметающий все на своем пути. Готовый защищать меня, что бы ни случилось. Эрик просто резал, с ожесточением вгоняя сверкающее лезвие в чужую плоть, ломал и сворачивал шеи, попавшимся под руку «Вольникам», и мне казалось, что сейчас он абсолютно счастлив, находясь в своей стихии. «Монстр» получил требуемые жертвы. В нем столько агрессии, угрозы, жестокости, словно в диком, опасном первобытном звере. Это страшное зрелище, но я не могла отвести взгляда…       — Эшли, кто это? — изумленно заорал Эд, устало сползая по стене контейнера.       — Все нормально, это Эрик. Я говорила, что он должен прийти…       — Ну он за нас или за них?       — Насколько я понимаю, он за меня, так что не попадайся ему под горячую руку, Эд… — парировала я, чтобы не вздумал сунуться ближе.       «Вольники» падали один за одним, попав в кольцо, Майра расстреливала их с крыши контейнера, остальные разбивали им головы, чтобы они не смогли уже подняться, резали глотки, убивали… Весь бой виделся мне как со стороны, действовала просто на автомате. Никто не должен уйти отсюда живым и сообщить о нас…       В какой-то момент оказалось, что люди растерянно стоят среди погибших, опасливо глядя на Эрика, добивавшего свою последнюю жертву, размозжив тому голову об обломок здания. Он отшвырнул тело в сторону, весь покрытый кровью, и тяжело дышал, с присвистом, обводя изгоев безумным взглядом. Я подошла к нему очень осторожно, протягивая ладонь к его ладони. Вздрогнул, чуть не отмахнувшись, почти непонимающе глянув на меня, когда я сжала пальцы, окрашенные красным, но руку не выдернул. Всё хорошо, теперь все будет хорошо.       — Ты все-таки вернулся… — прошептала я, пытаясь рассмотреть, есть ли у него ранения. Но Эрик буквально весь был покрыт кровищей. — Не уходи больше, — уткнувшись лбом в широкую грудь, я прикрыла глаза. Как же хорошо, что он пришел. Тяжелая ручища накрыла мою спину, привлекая к себе ближе. Сердце его долбило, как заведенное, все мышцы напряжены, но он успокаивался понемногу.       — Ты не боишься меня? — совершенно не своим, шипящим голосом, спросил Эрик, глубоко и шумно вздохнув.       — Нет, — помотав головой, выдохнула я ему прямо в окровавленную куртку, измазавшись, но облегченно переводя дух. — Ты вернулся. Почему?       — Не хотел, чтобы они причинили тебе вред. Это можно только мне, — почти со смешком выдал лидер, и готова поклясться, что он еще и ухмыльнулся при этом.       Вокруг нас собрались оставшиеся выжившие, большинство ранены, но на ногах стоять в состоянии. Они смотрели так пристально на Эрика, словно вот-вот ожидая, что он на меня бросится и разорвет на части… Он пугал, несомненно, пугал: лицо в брызгах крови выглядело устрашающе, вот только в данный момент мне все равно. Он мой монстр. Крупные ладони резко легли мне на плечи, лидер строго нахмурился, внимательно разглядывая меня. Сумрачные всполохи исчезли из радужки его глаз, сменяясь блестящей сталью. Чуть прищурился.       — Эшли, ты что, ранена? Ты в крови вся!       — Это не моя, — посмотрев на встревоженное лицо, непроизвольно улыбнулась, ощущая заботу. — Не уходи больше без меня. Хорошо?       — Черт. Нам нельзя здесь оставаться, эти уроды могли успеть сообщить о вас! Эдвард! Сколько у тебя людей? — оглядываясь, почти взрыкнул Эрик, глядя на подходящего к нам Эда.       — А что, у тебя есть какие-то предложения? Нам больше некуда идти…       — На железнодорожную развязку. Отсюда идти далеко, но если выходить прямо сейчас, мы можем скрыться до появления подкрепления. — Эд посмотрел недоверчиво, с какого-то хрена решив медлить. Браво идиотизму! Как будто им есть куда податься. — Хрен с вами, — пожал плечами лидер, видя чужое замешательство, явно не собираясь расшаркиваться ножками, — можете оставаться и давать отпор «Вольникам», а мы уходим, — и, схватив меня за плечо, развернул к подлеску парка и подтолкнул вперед.       — Эшли, ты, правда, хочешь с ним идти? — раздалось нам вслед, а я обернулась, согласно кивая.       — Да, Эд. Я говорила тебе, у нас своя миссия. Ты можешь пойти с нами, а можешь остаться, но Эрик прав, очень скоро тут будут солдаты и они просто добьют вас.       Да соглашайся же ты, твою мать, неужели не понимаешь сам, что тут вам точно конец!       — Мы уходим, Эшли, — коротко бросил Эрик, подхватив пару автоматов с трупов «Вольников», и размеренно зашагал вперед.       — Стойте! — выкрикнул Эдвард. — Ты можешь гарантировать нам, что мы найдем ночлег и еду там, куда ты нас тащишь?       — Слушай меня внимательно, Эдвард, — развернулся к нему лидер, раздраженно покатывая желваками на скулах. — Я предложил пойти со мной, но ни кров, ни еда не даются просто так. То, что вы разорили тут базу Бесстрашных, допустим, сойдет вам с рук, но то, что я вам предлагаю, это только в обмен на вашу помощь. Которая понадобится нам для претворения плана по ликвидации Сэма в жизнь. Так что если ты и твои люди могут нам помочь, то да, я могу предоставить вам все это. Если же нет, тогда мы сами по себе. Тебе решать.       — Да хрен с ним, Эд, пошли! — вступил один из мужчин. — Если сюда сейчас опять нагрянут эти уебальники, нам с ними не сдюжить, а мужик дело говорит. Потом разберетесь, кто и зачем нужен, а сейчас надо съебаться отсюда!       — Ладно. Пошли, — сведя брови, согласился Эд, оглядывая разрушенный маяк и его окрестности, засыпанные мертвыми телами. — По дороге поговорим. Майра!       — Если бы вы так долго не мерились бы пенисами, мы могли бы быть на полдороги к укрытию, — вынесла вердикт наблюдавшая за своеобразными «переговорами» девушка, пристроившаяся рядом со мной, пока я успела подавить смешок в ладошку. Мне не смешно, просто нервное. Сказывалось пережитое и усталость. Слабость такая, что ноги подкашивались, но не время расслабляться, необходимо как можно скорее оказаться подальше отсюда. Если нигде не задерживаться, меньше шансов нарваться на других «Вольников». Подгонять со сборами этих людей, быстро подхватывающих оружие с земли и идущих следом, не было нужды, каждый, видимо, немало уже пережил в своей жизни прежде, чем осесть на маяке.