Глава 18. Бартон
28 января 2016 г., 19:49
Эшли
Музыка: Deema ft. Alina- — I Saw Him
Как только сумерки окончательно накрыли перелесок, отделяющий наше убежище от города, я выскользнула из вагона, прихватив собранный рюкзак. Оглянулась, окидывая взглядом залитые тишиной окрестности, так и не найдя Эрика, отправилась уже знакомой тропинкой вглубь перелеска, в сторону ручья. Несмотря на искушение упасть и не шевелиться, уставшее тело требовало не только отдыха, но и чистоты, а в голове мелькали события последних дней, не дающих спокойно забыться сном. «Охота на «Вольников». Сэм — мой отец. Ну надо же, неожиданно… Твою мать! И что мне делать с таким «счастьем»? Чего же он ожидает, что я при встрече, вместо того, чтобы хлопнуть ублюдка, проникнусь и брошусь на шею, размазывая по щекам слезы от внезапного приобретения родителя? Ага, разбежалась… Пожалуй, это даже забавно. Плохо ты меня «папенька» знаешь! Господи, в голове не укладывается, какой же сукой надо быть, чтобы ставить эксперименты на собственном ребенке? Значит, мама перешла из Бесстрашия, чтобы уберечь меня от него? Сэм колол ей какие-то сыворотки, прекрасно зная о беременности…» В груди разливалась огненная ненависть, что ни вздохнуть, ни выдохнуть не выходило, воздух колючим клубком застрял в горле. Это не просто бесчеловечно, я даже слово подобрать такого не могу, чтобы охарактеризовать «отца». Отец? Нет. Бен Финн был моим отцом, пусть не родным, но самым настоящим, который растил меня, любил и заботился. А Сэм… ему нужна моя кровь, как оказалось, я всего лишь эксперимент, причем, видимо, удавшийся, раз меня так активно искали. И Дин, несомненно, прав — рано или поздно меня найдут, не так уж и сложно, имея большую армию в подчинении, прочесать весь город. И как бы мне не было мерзко, противно и больно, но это правда. Сэм скоро, гораздо быстрее, чем я могла надеется, доберется до меня, и тогда… я запретила себе даже думать об этом. Мать вашу, как же мне страшно теперь… Ах, какая ж паршивая жизнь! Эрик как-то на удивление спокойно принял новость о том, что я дочь нашего врага. И плевать ему на то, что я часть какого-то там эксперимента, впрочем, как и он сам. Я видела его «монстра», когда поцеловала. Он проявился, глаза затопило всполохами безумия, пытаясь причинить вред, но Эрик смог обуздать эту сущность, не позволил обидеть. Мне все еще немного странно, конечно, трудно привыкнуть к тому, что его «монстр», хоть меня и рьяно защищает, но все еще иногда жаждет моей крови… А каково Эрику? Он привык, что его все должны бояться, сторониться, чувствуя исходящую от него опасность, поэтому и отталкивал меня, стараясь лишний раз не прикасаться ко мне, не разговаривать, желая таким способом уберечь от самого себя, и не мог принять, что нужен мне любой. Я знала, лидер уверен в том, что я должна его бояться, но я больше не боялась «монстра», потому что Эрик мог его сдерживать ради меня. Надежда охватила всё моё существо. Правда, он так и не сказал ни слова, вернувшись совершенно мокрый, только прищурился, стягивая губы в тонкую нитку. Окинул меня взглядом полным горечи и тоски, где не было ни намека на безумие и агрессию, и тщетно пытаясь принять безразличный вид. А потом поспешил исчезнуть на разведку, оставив меня тонуть в мыслях и ощущениях произошедшего. В воспоминаниях о медленном касании пальцами его шеи, заставляющее чуть вздрогнуть, но не отшатнуться. Тогда я боялась только одного, что он оттолкнет, не оставляя ни единого шанса. Но Эрик не шевелился даже, позволяя скользить пальцами по своей разгоряченной коже. Только прикрыл веки, не сдерживая прерывающегося дыхания, а потом распахнул глаза, и затуманенный взгляд был так близко, заставляя сходить с ума… От горячих, жадных губ, почти укусов, оставивших все еще ощутимые следы на моих губах, помнящих вкус его поцелуев. Одурманивающий запах, рельеф и тяжесть мужского тела. Такое острое желание… И кончики пальцев покалывало, будто, все еще они чувствовали под собой тепло его кожи. Вокруг сердца разлилось что-то особенное… Фух, надо срочно отвлечься. Оказавшись на берегу небольшого ручья, сморгнув волнующие картинки, замелькавшие перед глазами, я стащила пропотевшую за день одежду и зашла в воду. Ой, холодная какая… кожа моментально покрылась мурашками. Быстро окунувшись, намылилась, краем глаза следя за окрестностями. Оружие, предусмотрительно лежало рядом, на берегу, на случай, если кто пожалует. Вокруг тихо, казалось, ни души, но в какой-то момент появилось ощущение, что за мной наблюдают. Которое стало слишком навязчивым, и я резко выпрямилась и огляделась по сторонам, готовясь броситься за пистолетом. Но поняв, что не чувствую опасности от этого взгляда, расслабилась. В последнее время Эрик еще чаще оказывался рядом, словно без причины. Бросая быстрые взгляды, просто украдкой наблюдал за мной, что-то делающей или тренирующейся, постоянно приглядывал, оберегал. Иногда спрашивал что-то совсем неважное, чтобы оправдать свое присутствие, или же, наоборот, старался оставаться незамеченным, вот как сейчас. Я почувствовала, что румянец заливает щеки, а сердце замирает. Пусть у Эрика даже такая своеобразная забота, но она, безусловно, была приятна. Почему-то я уверенна, что он никому не позволит меня обидеть, даже себе. Он единственный, кто будет защищать меня до последнего вдоха. И я тебя, родной… Осторожно плескалась, не создавая много шума, обводя глазами ближайшие деревья. Темно, но я точно знала, что он там. С довольно сильно отросших волос, по спине текла вода, заставляя ёжиться, я внимательно осмотрела свое тело, смывая мыльную пену. М-да, худющая и в синяках… Интересно, я еще красивая? У Эрика же не спросишь. Купание закончила почти в рекордно короткие сроки, уже ощутимо стуча зубами. И одевшись, наконец, в теплое и чистое, благоразумно потопала обратно, к составам. Если бы Эрик захотел подойти, то подошел бы сам, не стоило его так неосмотрительно провоцировать, ему тоже нелегко. Через несколько минут за спиной раздались чуть слышные размашистые шаги, которые все приближались и приближались. Пф-ф, тоже мне, верный страж! — Замерзла? — спустя минуту послышался совсем близко голос Эрика, вплотную приблизившегося и напряженно глядящего куда угодно, но только не на меня. — Не успела, — ответила я, подавив в себе озорную искру ляпнуть что-то вроде: «А ты что, согреть хочешь?» — Какие у нас планы на завтра? Охота? — Всё как обычно. А у тебя есть какие-то предложения? — Я просто физически ощущала, как он усмехается, нависая огромной тенью за моей спиной. — Да нет, ты — командир. — Неплохо было бы сообщать о своих передвижениях, а не срываться без предупреждения. — Эрик даже изобразил строгость на лице и, наблюдая за моими руками, спешащими продемонстрировать оружие, с которым я не расстаюсь ни днем, ни ночью, пояснил: — Тут только кажется безопасно, на самом деле странно, что нас до сих пор не выследили. — Но ведь эта развязка находится довольно далеко от территорий фракций. Патруль сюда не заходит… — Зато изгои знают про это место. Ведь это мы их отсюда выдворили и устроили тут базу. Конечно, просто так сюда они не попрутся, но зная, что тут кто-то обитает, могут и прийти. По наводке. — Хорошо, как скажешь, буду докладывать обо всех своих действиях. Скажешь, когда тебе это окончательно надоест. Я пожала плечом, аккуратно скосив на него глаза, пытаясь скрыть улыбку при виде непривычно неодобрительно-озабоченного лица Эрика. Мазнув по моей мокрой макушке быстрым взглядом, он предсказуемо нахмурился, поспешив меня обогнать, и бросил через плечо, замедлив на мгновение шаг. — Не отставай. Сегодня тренировок больше не будет, — сделал послабление лидер, умолкая до самого прихода в наше убежище. — Вот уж спасибо так спасибо, а то я уже готова рухнуть от усталости. Только есть очень хочется! Что у нас на ужин, мясо и фасоль? Хлебушка бы свежего, м-м-м… — мечтательно протянула я, залезая в вагон, и застыла, потому что на столе действительно лежал хлеб и… — Что это? Молоко? Эрик, а откуда… — изумилась я, округлив глаза и оглядываясь на него, усердно прячущего улыбку в уголке губ. — Выменял за патроны, когда Сэм привозил халявную жрачку изгоям, в надежде зазвать оставшихся в свою армию, — нарочито безразлично пожал он плечами, торопливо прикуривая. — Ешь и ложись спать. Надеюсь, сегодня ты не будешь верещать на все депо. — Я тоже надеюсь. Хоть какой-то позитивчик, — тихонечко бурчу и, не церемонясь, ломаю огромный ломоть хлеба. Боже ты мой, знал бы кто, кайф-то какой! А как пахнет, слюной захлебнуться можно! А завтра нас ждет очередной, тот еще приятный денек! Под ложечкой неприятно заныло, душевная боль, немного отпустившая, вернулась и принялась терзать с новой силой, что хотелось утопиться, не сходя с места. Мне тяжело давался каждый этот день, отделяющий меня от прошлой жизни, сосредоточенной сейчас в череде убийств и мести. И с каждым новым убийством где-то внутри меня все медленно отмирало, заливаясь жидкой, ледяной пустотой. Накатывала просто дикая апатия и отвращение. Я как будто превращалась во что-то черствое, ожесточенное и темное, все меньше и меньше способное ощущать радость, страх, сочувствие, боль… Только ненависть и чувство долга. И, кажется, хорошее человеческое чувство, оставшееся во мне, просто рано или поздно исчезнет, вместе с душой, заставив разорваться мое сердце на сотни ломких осколков. Я не хотела, до дрожи по телу не желала превращаться в беспринципную тварь. Не хотела убивать. Я не такая сильная, какой казалась. Но мне не оставили выбора, правда? Я больше не могла по-другому. Я просто больше не могла. Лучше я буду сражаться, чем сидеть в ожидании смерти. Принятие собственного решения было для меня попыткой вновь стать хозяйкой своей судьбы. Это закон выживания — не убьешь ты, убьют тебя… и тех, кто тебе дорог. Тех, кого ты любишь. Так надо. Иначе нельзя. Иначе ничего не закончится.Эрик
Музыка: Poets of the Fall – War
— Нездоровая канитель какая-то творится, смотри! — передала мне в рацию Эшли, видимо заметив, как возле Искренности останавливаются несколько бронемашин и из них высыпают люди в боевой форме. — Кажется, Сэм решил не ждать наступления. Я, выцелив в оптику Сэма в окружении Бесстрашных, двигающегося в штаб-квартиру Искренности, почти перестал дышать. Вот он, наш шанс! Мы залегли на десятом этаже высотки в районе Искренних с самого утра, надеясь, что Сэм усилит охрану в связи с готовящимся бунтом, но он решил объявиться сам. Это немыслимая удача! Особенно, если возникнет заварушка. — Смотри внимательно, — тихонько сказал ей, — или сейчас, или когда выходить будут. Бесстрашные плотной толпой обступили лидера, не удавалось прицелиться как следует. Хотя, наверное, с ее позиции лучше, она как раз должна видеть его сбоку. На пороге штаб-квартиры показались Бесстрашные, которые до сих пор были в Искренности, завязалась перестрелка, и Джойс утащил Сэма за драгстер, низко пригибая его голову и закрывая своим телом. — Неужели не было, блядь, ни одной возможности?! — раздраженно выговорил ей. — Он у тебя как на ладони с твоего ракурса! — Был бы на ладони, был бы уже трупом, — огрызнулась Эшли. — И можешь не пиздеть мне под руку? Язык бы ей укоротить, совсем распоясалась в последнее время. Твою мать, наша жизнь с ней напоминала хуйню какую-то: днем мы на охоте, вечером сваливаемся, уебанные в дюпель, только по ночам иногда приходится вскакивать от ее пронзительного голоса. Опытным путем я выяснил, что если лечь рядом, то она согревается и перестает орать, но наутро смеривает меня недобрым взглядом, так что практиковать такое получается редко. После той ночи в бункере, она не делала попыток поговорить со мной или как-то показать, что на нее подействовало то, что там произошло. Мы говорили с ней, но наши разговоры больше касались нашего нынешнего положения, чем каких-то призрачных отношений. Кажется, это было единственно правильным в этой ситуации, но… Я никак не мог забыть тот внутренний свет, к которому я тянулся тогда, ночью. Этот свет неумолимо угасал в ней, с каждым новым убийством, с каждым днем, что мы проводили вместе, он выгорал в ней… Каким-то внутренним сознанием я понимал, что мог бы что-нибудь сделать для нее. Но я не видел нашего будущего. Кто бы ни выиграл в этой войне, мы все равно уже проиграли. Мы предатели, изгои этого нового мира, мы нигде не угодны. Один раз я чуть было не сорвался. Это неправильно, но ее близость все еще действовала на меня. Когда она дотрагивалась до меня, инстинктивно хотелось ее оттолкнуть, чтобы уберечь, но при этом не меньше хотелось прижать покрепче. Такая разрозненность не приносила ничего хорошего и приходилось всего себя отдавать физическим нагрузкам, чтобы не думать больше ни о чем. Во время тренировки по стрельбе, когда я показывал и помогал перезаряжать винтовку, она случайно или нарочно, прислонилась ко мне. Закрыла глаза. Глубоко вздохнула. И немедленно в голову полезли мысли: почему, зачем я отталкиваю ее? Если так вышло, что мы теперь повязаны, так может, нам и остаться вместе? Но как только я дал слабину… Опять потерял контроль. Зверь. Он сейчас был спокоен, спал где-то в глубине сознания, но я чувствовал его. Он не появлялся больше, последнее его появление было там, во время спарринга, а когда мне грозила опасность, он не вылез наружу. Если бы я только понимал, как происходит его появление, по какому принципу, наверное, я мог бы сказать что-то определенное… Она осталась со мной несмотря ни на что. После побоев, стрельбы, издевательств. Мы даже как-то научились общаться без обид — когда я говорил ей что-то едкое, она отвечала мне, и меня это больше не бесило, как это было всегда. Она неплохой стрелок, хороший солдат. «Годится!» — как бы сказал Шепард, мой первый командир на улицах Чикаго. А теперь, когда я знал, что она дочь Сэма… Старался не думать о ней, но получалось плохо. В какой-то момент отчего-то стало казаться, что пока она рядом, зверь не появится вовсе, но, как оказалось, чем она ближе, тем сложнее мне сдерживаться, я мог причинить ей вред. Да у меня получилось обуздать эмоции, я ничего ей не сделал, но… все это слишком на грани. Я не знал, как и когда появляются эти приступы, а значит, не мог ничего планировать. Если моделирование завершилось и это теперь навсегда… — Эрик, блядь, ты уснул, что ли? — зашипела рация голосом Эшли. — Смотри, у них там перестрелка! Могу снять парочку Вольников, но мне нужно твое добро, и патронов нет. — Снимай, у меня в выкладке запасник есть. Его хватит, если что… Черт, нельзя отвлекаться! А у Искренности разворачивались настоящие военные действия. Мы с Эшли, чертыхаясь через раз, видели, как «Вольники» прижимали Бесстрашных, прорывались внутрь. Ну сколько мы снимем, патронов у нас не так много. Мы обычно считали, если один-два «Вольника» в день удавалось убрать, то охота прошла удачно! А их тут… В этот момент, со стороны противоположного здания высыпали бойцы и стали окружать изгоев Сэма. Отлично Итон, все сделал как надо, я бы тоже устраивал засаду. Скорее всего, они знали, что Сэм приедет на… вот эти, так называемые, «агрессивные» переговоры и ждали их. — Эрик, там… — Вижу, все отлично. Давай, снимай сколько сможешь! — В этом все и дело, Эрик. Я попала в одного, а он повалялся и встал… — Херню не лепи! — отозвался я раздраженно, и в этот момент очень удачно удалось зацепить Вольника. Выдох, выстрел, смертельная пилюля ушла по назначению. Изгой упал, как подкошенный, и я пристально смотрел на него в оптику. Валялся, как миленький, ублюдок. Я уже хотел перевести прицел дальше, когда объект зашевелился… и стал подниматься. — Теперь видишь? Видишь? — Да твою же мать… — только и удалось процедить, глядя, как «Вольник» поднимается, будто не ему сейчас прострелили грудину. Что у них за бронежилеты, что их не берет крупный калибр? — Кажется, мы тут бесполезны, — протянула Эшли, — надо уходить отсюда, некоторые уже озираться начинают. — Надо Сэма дождаться. Он должен выйти, когда они расчистят вход. — Эрик, их невозможно убить, мы только патроны тратим! — В голову стреляй! — Я попала в голову, они все равно поднимаются! И тут я увидел… Парня, в одежде «Вольников», у которого не было полбашки, но при этом он двигался, и даже держал в руках автомат. — Да что же за… — это значило, что у бойцов Итона не было шансов. Не было вообще никаких, ни одного. Бесстрашные падали один за другим, а «Вольники» вставали и перли на них, расстреливая всех подряд. Сначала показалось, что все закончилось как-то очень быстро. У Итона почти не осталось бойцов, а тех, кто ранен или лишился оружия Бесстрашные-предатели с синими повязками на рукавах арестовывали и сгоняли в драгстеры. — Эрик! Фор! — в отчаянии выкрикнула Эшли, и я попытался найти его. Он лежал на ступенях здания штаб-квартиры Искренности, вокруг его головы натекло уже прилично. К нему прорвалась блондинка — Трис, прислонила ухо к груди, посмотрела на окровавленную руку. Он что без броника, вот так просто в бой полез? — Черт, — сквозь зубы выцедил я. Надо убираться отсюда. Уже хотел было подняться, когда дверь драгстера открылась и показался Сэм, к которому сразу же кинулась его охрана. — Эшли! Последний шанс! — Вижу! Я не промажу! Я все пытался прицелиться, но эти рожи вокруг… Черт да снять их всех. Четкий выстрел снял Бесстрашного, который тёрся справа, быстрая перезарядка, но они уже поняли, что по ним работает снайпер. Джойс заозирался, и в какой-то момент у меня было явное ощущение, что он смотрит прямо на меня. — Эшли, нас засекли, уходим немедленно! — Сейчас, у меня уже почти… сейчас, — бормотала она, а Саммерс уже отдавал приказы, показывая рукой на наше здание. — У нас сейчас будут гости, Крошка! — предупредил я ее. — Вижу. Секунда… — приглушенно хлопнул выстрел… и Джойс свалился кулем к ногам охраны, а Сэма затолкали обратно в драгстер. — Все, теперь быстро… Но Эшли лежала, не поднималась. Отправив винтовку за плечо, я подскочил к ней и вздернул наверх. Эшли смотрела, не моргая, а я не мог понять причину ее ступора. — Да что такое? — встряхнув ее, постарался заглянуть ей в глаза, которые наполнялись почему-то вдруг слезами. — Эшли, за нами идут уже, прямо сюда! Да отомри ты уже! — несильная, но хлесткая пощечина вернула ее взгляду осмысленность. Она машинально схватилась за щеку и стала искать винтовку. — Она у меня, быстро уходим. С высоты мне было видно, что здание уже окружают. Кажущаяся точкой блондинка все так же и сидела перед Итоном, к ней подбежали Бесстрашные, пытались ее оттащить. Это было последнее, что бросилось в глаза перед тем, как мощнейший взрыв потряс улицу, и мы с Эшли повалились на на пол. Подняв голову, огляделся, но здание уже заполнялось едким дымом и пылью. Эшли лежала подо мной и ни на что не реагировала. — Эшли, давай, приходи в себя, скорее! — попытался я привести ее в чувство. Она открыла глаза, и я потряс ее немного, потому что все движения у неё были немного заторможены. — Я в порядке, — обвела она пространство чумным взглядом, а я потянул ее к окну, чтобы выбраться отсюда. — Эрик, что там… они что взорвали штаб-квартиру? — пролепетала она, а я не ответил ей ничего. Во-первых, плохо слышал — в ушах до сих пор гул и белый шум. Во-вторых, не было времени на разговоры. Нам необходимо пробраться на соседний небоскреб, воспользовавшись суматохой, потому что в это здание, с которого мы вели охоту, частично разрушено, и с него никуда нам не убежать. А на высотке у меня припасен зип-лайн, который унесет нас отсюда подальше, прямо к выходу из Искренности. — Приходи в себя и нам надо выбираться отсюда, — снова встряхнул Эшли за плечи, пытаясь привести ее в чувство. — Спускаться будем по веревке, так быстрее, а потом огородами вон в то серое здание… — А почему не как обычно? — Могли засечь, мы тот зип уже несколько раз пользовали, нужно другой! — ответил я ей, обрадовавшись, что она задает вполне разумные вопросы. Мы спустились немного ниже, чувствуя, что по нашу душу уже бегут «Вольники» или Бесстрашные, фиг их теперь разберешь. Сейчас у нас в запасе только время и скорость, которые мы должны использовать на полную катушку. Даже неважно, заметят нас или нет, чем быстрее мы окажемся у зипа, тем лучше. Когда мои ноги коснулись земли, а Эшли все еще была на уровне второго этажа, веревку почему-то заело, а со спины к нам уже подходили бойцы Сэма и открыли огонь. Твою мать, а у меня только винтовки и пистолеты, автомата нет, когда он так нужен. Отстреляв по уродам два магазина, я понял, что Эшли так и не спустилась. — Ты там как подвесная мишень, давай режь веревку и спрыгивай! Тебя не задело? — Нет, но я никак не могу освободиться! — Режь не жалея, я тебя поймаю, ну! — Сейчас, — взвизгнула она, пригибая голову, потому что прямо рядом с ней в стену врезалась пуля. — Ну же, давай, скорее! — Не могу перерезать никак! — Ах ты ж, черт возьми! Автоматная очередь так кучно легла возле ее головы, что у меня невольно похолодела спина. Ну, блядь! — Пригнись-ка! — перезаряжаю магазин, выцеливая веревку и молясь, чтобы глазомер не подвел, и у этих мудаков отсохли руки нахрен. Выстрелил несколько раз в трос, который обрвался, и я еле успел подставить руки, чтобы поймать Эшли. Она вцепилась мне в шею руками, челюсти сжала, а тело слегка потряхивало. — Ты как, идти можешь? — Наверное, мне придется. Мочь, — кивнула она утвердительно, и я поставил ее на ноги, запихивая в укрытие, пока нас не расстреляли тут нахер. — Тебя не задело? — Оглядел ее всю. — Ты чего такая заторможенная, голова целая вроде! — Я в порядке, пошли уже, — недовольно и слегка раздраженно бросила она мне и понял, что она совсем пришла в себя. Отстреливаясь, пробираясь укрытиями между развалин, мы, наконец, достигли серой высотки и побежали к скоростным лифтам. — Эрик, нас поймают… — Этот лифт единственный работающий. Пока они поймут в какое именно здание мы нырнули, мы уже съедем, не ссы. Она прислонилась к стене и закрыла глаза. — Денек выдался, мать его, — пробормотала, сцепив зубы. — Я почти попала, почти, блядь. А тут он… твою мать… Я старался не обращать внимания на ее истерики уже довольно давно и почти уже привык вот к таким проявлениями ее эмоций, несмотря на то, что глухое раздражение все равно заставляло сжимать губы в тонкую полоску. — Не ной. Ты сделала все, как надо. Джойс сам выбрал себе эту судьбу. — Ну да, так же, как и мы. Добровольно-принудительно. Мне нечего было на это сказать. Мы все уроды, нас всех такими сделали и мы поступаем в соответствии с тем, в какие условия нас поставила жизнь. И люди, которые этой жизнью управляют. Ровно до тех пор, пока ею не станем управлять мы. — Быстро, у нас есть пять минут, — бросил я ей, когда лифт гостеприимно открыл двери на последнем этаже. Поднявшись на крышу, я сразу побежал к зип-лану, проверяя и налаживая обвязку. Слишком сильно дернув за крепление, я обнаружил, что оно осталось у меня в руках. Да твою мать, что сегодня за день, ебановрот! Второе крепление было рассчитано только на одного, двоих не выдержит. — Давай, залезай быстрее! — скомандовал я Эшли, пока она не поняла, что случилось. Она полезла, бросив мимолетный взгляд на оторванное крепление, и вроде бы ничего не поняла. Только перед самым стартом она вцепилась мне в руку. — Эрик, а как же ты? — Помнишь, где маяк? Где мы играли в захват флага? Жди меня там, выбери место, где спрятаться. Или, может быть, найдешь дорогу к поездам? — У маяка. Там, — коротко кивнула она, и я спустил ее по тросу.***
Дым и копоть, осаждаясь, рвали горло. Никак не удавалось избавиться от першения, от взрыва здания улица немедленно наполнилась угарным газом; взвесь бетона и песка, попадая в глаза, заставляла их слезиться, что напрочь лишало зрения. Бля, ну не продохнуть, кашель раздирал грудину, а выдавать себя нельзя, здание уже окружено. Лифт застопорился между десятым и одиннадцатым этажом, мать его за ногу, ну как вовремя, не передать. Лучше бы ты сорвался ублюдок, чем вот так зависнуть. Хотя… может быть, так даже и лучше, поищите меня теперь уроды! Сквозь тонкие перегородки я слышал равномерный топот пробегающих мимо солдат. — Он точно был здесь, парни его видели вместе с девкой, они сюда забежали! — раздался чей-то знакомый голос. — Мы сто лет одним отрядом будем здание обыскивать! — Он не мог далеко уйти, тут спуск всего один — по лестнице! — А если он по стене? — С двадцать пятого этажа? Вы ебнулись, такой веревки даже у нас не было! — Проверьте лифты, может быть, они работают! — черт, да это же Бартон! Бартон тоже работает на Сэма, да твою же мать! — Не лифты все стоят. Не реагируют ни на что! Топот стал удаляться, парни переговаривались еще о чем-то, вроде бы даже упомянули Эшли. Черт, надеюсь, она спустилась без проблем. А мне надо выбираться отсюда, пока парни не поняли, что я тут как в мышеловке засел. Уперев пальцы в разъем дверей, поднатужившись как следует, мне удалось разомкнуть их настолько, чтобы пролез ствол винтовки. Используя его как рычаг, мне с пятого раза все-таки удалось протиснуться между створками настолько, чтобы уперевшись спиной и руками разжать их до конца. Проблема была в том, что лифт застрял, не доехав до этажа всего ничего. Из такого положения разомкнуть створки на этаже будет более проблематично. Провозившись ебаное количество времени и удивляясь, как они меня еще не запалили, мне все-таки удалось, наконец, выбраться, правда винтовки пришлось бросить, бегать с ними совершенно не удобно. Оказавшись на свободе, я понял, что все Бесстрашные в здании обследуют лестницы, значит, по ним не спуститься. Патронов для пистолета достаточно, нож при мне, определенная доля удачи — и убраться отсюда можно будет без проблем. Ныкаясь среди ветхих стен и стараясь ступать как можно тише, если это возможно в разрушенном здании, где пол усеян стеклом и бетоном, мне удалось спуститься по запасной лестнице еще на три этажа, когда и там показались Бесстрашные. Одного я снял выстрелом, от двух других пришлось уворачиваться и вступать врукопашную, выбив у парня оружие и закрываясь его телом. После в ход пошёл нож, перерезал ему горло в качестве акта устрашения. Можно было бы шею свернуть, но когда натыкаешься на окровавленное тело друга, это… слегка деморализует. Собирал с трупов пистолеты, у одного даже автоматом удалось поживиться. Штука одноразовая, у меня все равно к ним патронов нет, хотя в запасниках базы, возможно, и есть. С автоматом дело пошло на лад. Очередью выкосив еще двоих, мне удалось немного расчистить проход и попасть на пятый этаж, а оттуда планировал спуститься по веревке. Выглянув в окно, я увидел, что вокруг здания все та же суматоха. «Вольники» и Бесстрашные пихали в машины своих же бойцов, живых, но покалеченных и страшно заторможенных. Они двигались и могли идти даже те, кому попали в голову, но движения их хаотичны и бестолковы. Что же ты создал, Сэм, ты хочешь быть лидером у вот таких вот воинов? Или он их потом использует на подсобных работах. С чем мы боремся, вашу ж мать? — Интересный вид, да, лидер? — раздался голос за мной. Медленно обернувшись, я встретился глазами с Бартоном, который наставил на меня свой пистолет. — Сдавайся, твоя карта бита. — У меня есть туз в рукаве, Бартон. Не дури, ты же не стал приспешником этого зомбодела, — постарался я отвлечь его внимание от медленного, но верного продвижения к кобуре. — Руки, Эрик, покажи, чтобы я видел. Дернешься, нашпигую тебя свинцом по самое небалуй. — Сэм приказал меня доставить живым? — Да нет. На тебя ему до пизды, а вот девка ему нужна. И то, что она везде таскается за тобой, может помочь лидеру в ее поимке. — Хочет меня задержать, чтобы девка к нему пришла? Не выйдет, Барт, у меня с ней ничего нет. — Ага, ну да, заливай. Ты терся с ней по кустам почти месяц и у тебя с ней ничего нет, ага как же. — Барт, вы взорвали Искренность… — Эти долбоёбы сами себя взорвали, ясно! Мы приехали на переговоры, потому что Сэм и Кан договорились о сотрудничестве. Мы приехали, а эти ублюдки на нас напали! Они нас предали уже в который раз! А потом, когда наши прорвались в штаб-квартиру, они и взорвали себя сами. Это явно Фор придумал, если уж ему не победить, то умрем и вас всех с собой заберем! Что еще ждать от Отреченного! — Как у Сэма служится? — задал я вопрос, дернув щекой. — Кормит-то он вас неплохо? — А как тебе спится после убийства Ворона? Кошмары не мучают? — А с чего бы? Это война, он сам подставился. А ты, значит, Сэму продался с его идеями о непобедимой армии. — Лучше быть со своими лидерами, чем по кустам с предателями. Ты всегда был гнилой, Эрик, я тебе никогда не верил. Так что руки за голову и пошли отсюда. «Бартон, что у тебя там?» — ожила его рация, и мне этого хватило. Он дернулся было ответить, а я резко пригнулся и, подкатившись под него, выбил пистолет и вдарил ему по роже. Он отшатнулся, и я успел подобрать оружие и выстрелить в него. Несколько пуль попали в грудь, а одна прошила ему шею, из которой немедленно брызнула фонтанчиком кровь, а Бартон инстинктивно зажал рану рукой. — Сука ты, — прохрипел он, захлебываясь кровью. — Скорее всего, не меньшая, чем ты, — я хотел сказать это безразлично, но в голос все равно пролезла горечь. — Продался уроду за чашку супа. Все мы тут ублюдки, Барт, — выставив руку перед собой, я выпускаю несколько пуль, разнося ему голову, втайне надеясь, что Сэм не вколол ему ничего, что через пару минут оживит. Но Бартон повалился на пол, прямо в ошметки своих мозгов, а я услышал, как бежит подмога. Что ж самое время смываться, как мне кажется.***
Музыка: Sonata Arctica — Full Moon
Воспользовавшись хаосом, пока «Вольники» и Бесстрашные пытались как-то организовать порядок после бунта, я закатился в подвал одной из башен, чтобы подождать, когда Сэм вместе со своими уродами свалит отсюда. Конечно, меня искали бы, если бы вообще знали, что я ушел от преследования. Бартон и Джойс мертвы, все, кто мог вычислить и выследить меня — тоже. Остальные такие лохи, что можно было бы даже и не отсиживаться, но я не мог привести за собой хвост. Слишком опасно выдать наше место, поэтому я схоронился до поры, пока тут не рассосется. Когда сумерки окончательно скрыли город, и меня в том числе, от посторонних глаз, я решил, что можно выбираться. Тщательно проверяя за собой слежку, я удачно ушёл из этой части города, стараясь держаться зданий и избегать редких прохожих, а также вялый после сегодняшней вылазки патруль. Для того, чтобы добраться до маяка, мне понадобилось несколько часов. Я, может быть, и дошел бы быстрее, но постоянные простои в попытке избежать хвоста и пара стычек с патрулем нещадно меня задерживали. На подходе к пирсу, я с удивлением заметил ловушку. Темнота — хоть глаз выколи, люминесцентная палка не очень-то хорошо помогала, но растяжку я заметил каким-то внутренним чутьем. Так-так-так, кто это у нас тут обосновался? Эшли сказала, что будет ждать меня тут, а что если тут нас ждали и ее схватил патруль. Черт, там на крыше я не подумал об этом, все же понадеявшись, что она не побежит сюда открыто, а хватит ума спрятаться. Видимо, не хватило. Вытащив пистолет и дослав патрон в патронник, я прислушался к звукам и шорохам. Обойдя Баллрум по окружности, проверил помещение, но ничего там не нашел. Никого не было, а ведь мы с ней тут условились встретиться. Значит, точно патруль ее схватил. И стоило столько времени тратить, на то, чтобы… Мои досадливые мысли прервали голоса. Я успел спрятаться за колонну, когда увидел двоих… изгоев, которые шли прямо на меня. — Тебе показалось, Рой. Никого тут нет, патруль сюда сто лет не заходил. Да и сегодня им поприжали хвост, это, скорее всего, шпана какая-нибудь чудит. — Сработала растяжка… — Да псина какая-нибудь напоролась на твою растяжку! Я уже задолбался с тобой бегать на каждый шорох! Мужики, еще немного помявшись, пошли обратно, к маяку, не переставая переругиваться. Ого, стало быть, тут кто-то обитает, и этот «кто-то» не «Вольники», по всей вероятности. Интересно. Пробираясь потихоньку в полной темноте, я, наконец, заметил причину тревоги изгоя. У самой вышки выкопан ров с открытой стороны, и уже довольно заросшая подлеском равнина скрывала людей с другой. Возле самого здания бывшего маяка вокруг костра толпились изгои, раздавались голоса, и даже негромкие вспышки смеха. Выудив бинокль и настроив его на режим ночного видения, я стал рассматривать толпу. Ну как толпу. Человек двадцать. Резкие жесты, сдерживаемые, но все равно довольно громкие голоса. Посеченная выстрелами стена маяка. Бесстрашные. На маяке живут Бесстрашные. Нашли запас продовольствия и патронов, значит. Ну что ж, не самый плохой вариант. Я почти ожидал увидеть ее среди них. Если она тут оказалась и нашла бывших Бесстрашных, они должны были принять ее. Так и есть. Они пустили по кругу банку с фасолью, она съела совсем немного, передала следующему, улыбнулась… К огромному своему удивлению заметил среди прочих Эдварда, которого узнал по повязке через глаз и буйной шевелюре. Насколько успел разглядеть, Эд тут главный, большинство обращались к нему с какими-то вопросами. Она довольно органично вписалась в компанию. Ну что ж, значит, так тому и быть. Убрав бинокль, я откинулся, прислоняясь к чахлому деревцу, среди которых прятался. Идти до развязки далеко, можно было бы сократить через тоннели, но я пойду через пустырь, а в районе Бесстрашия сверну. В тоннелях сейчас тоже небезопасно, встретить Вольников лучше на открытом пространстве. В первые секунды мне показалось отличной идеей оставить ее на маяке с Эдвардом. Мне одному будет легче. Ей без меня будет лучше. Мы это поняли, приняли решение и сейчас самое время этому решению последовать. Ее внутренний свет угасал рядом со мной, все к чему я прикасался — гибло, и ее ждала та же участь. Самым правильным решением будет сейчас уйти и никогда больше не вторгаться в ее жизнь. Но отчего-то я просто не мог заставить себя сдвинуться с места. Она ведь глупая, да? Раздражающе бестолковая, вечно влезающая во всякое дерьмо. Да, она меня раздражала, всегда раздражала, с того самого момента, как я ее увидел. И никакие ночи в бункере, никакая ебля в машине и совместные вылазки не должны нарушать настроя бросить ее тут и больше никогда не касаться ее. Не должны… И не будут. Я закрыл глаза, и всё погрузилось в самую настоящую кромешную тьму. Надо привыкать, скоро моя жизнь будет именно такой. Кромешная тьма без намека на просветление. Я ведь для этого создан, машина для убийства, и должен делать то, зачем меня создали. Не должен оглядываться туда, где все еще чувствовал себя человеком. И на того, рядом с кем я это чувствовал. Мне это не нужно, ни к чему. Ведь так? Так? Поправив на плече рюкзак и перехватив поудобнее автомат, который я все-таки взял с собой, я уже сделал несколько шагов в нужном направлении, когда черт меня дернул посмотреть в сторону костра еще раз. Все та же толпа, переругивающаяся и смеющаяся, вот только Эшли больше не сидела с ними расслаблено, а привстала, озираясь. Ее рот беззвучно открывался, и мне казалось… что она смотрела прямо на меня. Какого… черта? Она поняла, что я пришел? Почему? И откуда, твою мать! Она все вглядывалась во тьму, кто-то из толпы дернул ее за руку, принуждая сесть обратно к костру. Эшли подчинялась, но все равно вертела головой, а меня почему-то так приковало это зрелище, что я смотрел на нее и не шёл никуда. Я даже будто слышал ее голос, который звал меня, ведь за все это время, что мы провели с ней практически наедине… он почти вживился в меня, стал частью моего существования. «Надо срочно напомнить себе, почему я должен уйти. Потому что она меня бесит. Я не могу больше быть с ней, она калечит свою жизнь рядом со мной. Мне важно, что будет с ее жизнью? Да черт возьми, почему мне не может быть это важно. Она спасала мою жизнь не раз, я тоже должен отплатить ей тем же. Я должен избавить ее от своего присутствия, и тем самым спасти ей жизнь. Потому что… так надо». Засунув поглубже в рюкзак бинокль, чтобы больше никуда не смотреть, я пошел по равнине, держась в тени подлеска. Если окончательно устану, переночевать можно будет и в развалинах, на подходе к нашей бывшей разрушенной фракции. Вряд ли сегодня будут бесчинствовать патрули, после заварухи у них не осталось достаточно здоровых бойцов, чтобы проявлять какую-то активность без наводки. Это единственно правильное решение. Мы выяснили, что Сэм ее отец, у нее брат в Эрудиции, и даже если ее кровь каким-то образом нужна Сэму для эксперимента, то это лишь вопрос времени, когда он нас выследит и все равно возьмет ее в плен. А без нее мне будет легче пробраться в Эрудицию и оставить там несколько подарочков нашему дражайшему лидеру. А дальше… Когда не будет Сэма, не будет и опасности для нее. А значит, можно больше ни о чем не волноваться. Однако… от мысли, что сейчас придется вернуться к поездам и залезть в одиночестве в вагон, настроение портилось сильнее и сильнее. В раздражении я стал пинать едва заметные на дороге камни и понял, что стало совсем ни к черту, когда камень, подлетев, опустился мне на голову. Да блядь! Что же такое?! Ответом мне стал ахнувший и содрогнувший землю взрыв со стороны маяка. Резко обернувшись, я успел только увидеть зарево, как в ночной тиши до слуха долетели крики людей и приглушенные автоматные очереди. Сомнений в том, что звуки идут от маяка не было. Стало быть… я привел за собой хвост. Ноги сами понесли меня обратно. Я не задумывался, как и что я буду делать, одна-единственная мысль о том, что ей грозит опасность, вытеснила не только все остальные чувства, но и логическое мышление вкупе с разумом. Так быстро я, наверное, никогда не бегал в своей жизни. По хрену на рюкзак, автомат я сразу же выудил из-за спины, на изготовку, потому что сейчас дорога каждая секунда. Был взрыв, значит, у них есть как минимум гранатомет. Они выследили меня и что? Привели с собой подкрепление? Или они давно наблюдали за этим местом, ожидая, что рано или поздно мы туда все равно нагрянем. Пох*й, сейчас это неважно. И ничего больше неважно, кроме того, что я бросил ее там, вместе с бывшими Бесстрашными, хотя должен был встретиться там с ней! Какого хрена я уперся! Уже издалека было слышно, а вскоре и видно, как разворачиваются боевые действия. Кто-то залег на крыше, отстреливался, но в основном все шли врукопашную. Маяк разнесли, уже заметны первые трупы… «Да вашу ж мать, хуй вы угадали, ублюдки!» — и это была последняя моя мысль.
