Надежда Лаптаргии

Лукас закрыл глаза. На свете не осталось никого и ничего, что могло бы его сейчас заставить разжать руки. Он обнимал своего сына. Им не мешали. Над головами пестрело небо белыми пятнами, а лица обдувал ласковый ветер. Дэнни молчал. Всем телом он ощущал родное тепло и ему хотелось прижаться к папе еще сильнее. От Лукаса пахло лавандой и солнцем, домом и печалью. Для Дэнни всё связанное с жизнью рядом с Жабой, по-прежнему было окрашено болью и глухой тоской. Он с удивлением отметил, что сравнялся ростом с папой. Он вырос или это папа стал меньше? Дэнни слегка отстранился и с беспокойством посмотрел на Лукаса. — Пап, папочка, как ты? Лукас пожал плечами. Говорить он не мог. Горло сжал спазм. Мужчина замотал головой и снова прижал к себе сына. Мир качался и кружился вокруг них, а они с сыном стояли в центре этого бесконечного вращения предметов, звуков, мельтешения цвета… Лукас чувствовал себя счастливым и одновременно беспомощным. Он уткнулся лицом в шею Дэнни, до боли в пальцах сжимая его плечи. — Папочка… — жалобно проговорил парнишка, — я никуда не денусь, вот честное слово, не бойся… ох, какие у тебя руки сильные! Синяки точно будут. Лукас ахнул, разжал пальцы, виновато заглядывая в лицо сыну. Глаза Дэнни смеялись. — Пап, это же мы… — вдруг изумлено прошептал он и потерся носом об нос Лукаса, — мы… это же ты, пап? — Я… я так скучал! — прохрипел Лукас. — Всё теперь будет хорошо. — Конечно, пап. А иначе никак! Тебе теперь не надо ничего бояться. Никого и ничего! Слышишь? Уголки рта мужчины приподнялись. Они как будто поменялись местами. Отец и сын. Теперь Дэнни успокаивал его, обещал защиту. Но разве это правильно? — Не волнуйся, — ответил Лукас, — за меня не волнуйся. Мне надо многое рассказать и тебя выслушать. Пойдем? — А куда? — А давай по берегу… я тебе покажу кое-что. И дом наш. — Дом? — Его твой отец строил. Для нас. Там так… тебе понравится… очень. — Пап, а я не один. Папочка, я встретил своего альфу! Истинного! Это Слун. Вот он, пап. Лукас кивнул, немного растерянно глядя на приближающегося альфу. Замешательство и смущение Лукаса оказали на Слуна мгновенное действие, подняв в нем желание защищать и оберегать папу своей пары. — Я рад нашему знакомству, Лукас. Я люблю вашего сына и спасибо вам за него такого чудесного, — торжественно произнес Слун и смущенно кашлянул. Дэнни рассмеялся и сжал руку альфы. — Спасибо, — сдавленно произнес Лукас, — я тоже… я счастлив за вас… всё теперь и правда будет хорошо. Все замолчали. Омега моргнул и стал теребить, поправлять манжеты на рукавах своей рубашки, чтобы сын не заметил, как дрожат его руки. Это ведь от внезапно налетевшего прохладного ветра, но никак не по причине того, что у Дэнни появился альфа. Сзади на его плечи опустились широкие ладони. Рыжий бета под неодобрительным прищуром Слуна и подозрительным Дэнни, нагнулся и тихо спросил: — Испугался? Эти ничего… это ведь хорошо, когда дети вырастают. Вот и твой мальчишка вырос. Посмотри, как он светится… Я обещал, что привезу его домой и вот мальчик на острове. Живой, здоровый, нашедший пару. Разве это не счастье? Тяжесть чужих ладоней приносила успокоение и уносила страхи. Не хотелось вспоминать о своих горестях, хотелось сделать шаг назад и опереться на крепкого бету. Всё в прошлом. Вот она, стоит перед ним, его несбывшаяся мечта. Юный нежный омега и сильный, уверенный в себе альфа, способный защитить его. Да, его сын будет жить по-другому. Лукас кивнул и улыбнулся своим детям. — Я хочу показать тебе одно место, — протянул он руку Дэнни, — пойдем со мной… Берт, мы сами… ты… тебе Майлз всё расскажет. И ты, Слун, не волнуйся, здесь на острове нам не угрожает опасность. Можешь спокойно отпустить Дэнни со мной. Мы… сами. Берт тебя проводит ко мне в дом. Подождите нас там. — Хорошо, — ответил альфа и нехотя отпустил руку Дэнни. Взявшись за руки они медленно шли. Лукас вел сына знакомой тропой. Вот узкая полоска берега, кусты, что сплетаясь между собой, образовывали узкие ворота. За ними серебристый берег. По привычке Лукас остановился и прислушался к тихому шуму волн. — Тебе ведь рассказывали про проклятие? — спросил он у сына. — Да. Я знаю, — просто ответил Дэнни и горько усмехнулся, — и про договор между лаугерами с морским дьяволом и про то, что стало потом… Лукас понятливо кивнул. — А меня сюда привел Майлз. Чудесный человек… он мне стал, как отец, — немного смущаясь произнес Лукас, — посмотри туда… — Могилы? — Да. Кладбище омег. — Жуть. Пап, но это жутко! Как же всё это было возможным… — растерянно произнес он, рассматривая небольшие холмики с надгробными камнями. — Ты — настоящее чудо для них. Но еще большим чудом было это… Они подошли к небольшой заводи, вокруг которой шумел пожелтевший камыш. Дэнни смотрел на воду и не понимал. — Где чудо? Я не вижу ничего, пап… Лукас неожиданно счастливо рассмеялся и обнял Дэнни. — Это и хорошо! Это и хорошо, мой Дэнни, мой сыночек! Проклятия больше нет! Это значит, что остров свободен. Ты ничего не хочешь мне рассказать? Только с самого начала, хороший мой. — Да, пап, с самого начала. Только скажи, как ты очутился на острове и как узнал, что камень вернули? — Про камень все уже на острове знают. Это ведь не простая заводь. Тут лежал окаменевший русал. Тот первый, что принес на остров известие о проклятии. Легенда гласила, что как только камень и русал возвратятся к своему морскому отцу, Лаптаргия перестанет быть смертельным для омег. Ты понимаешь? Его нет больше… он уплыл… здесь до сих пор не в силах поверить в это чудо. Дэнни задумчиво посмотрел на водную гладь. Ему это не казалось чудом, а вот то, что он встретил истинного, и то, что он сидит сейчас рядом с папой - вот это истинное чудо. — А из дома Медвежатника меня спас твой дед. Да-да, не смотри на меня такими круглыми глазами, — продолжал Лукас, — у тебя есть родной дед. Разве Берт не говорил тебе о Грейсе? — Да ни слова! Только о себе! Он и вправду родной брат моего отца? — Да, сыночек. Всё так. Тогда, в доме Медвежатника, они появились очень вовремя. Берт… он помог мне в тот день. Мне жаль, что всё так получилось. Я не успел им рассказать о тебе. Они даже не догадывались о твоем существовании. Да я поначалу и сам не очень-то доверял им. «Угу, как же, — угрюмо подумал Дэнни, — да всё они знали! И правильно, что не доверял!» Но про судьбу Шира и остальных решил всё же умолчать. Они сели на заваленное дерево и Дэнни начал свой рассказ. Папа внимательно слушал, местами охал и еле сдерживал слезы, хоть Дэнни и опускал самые тяжелые моменты. А когда он начал рассказывать про камень, про то, как он вернул его русалам, о их призывном пении, когда в темном клубящемся тумане вдруг увидел морского дьявола, Лукас не выдержал и заплакал. У него разрывалось сердце от страха за сына. Как же так! Его чуть не утащили на дно морское! — Нет, пап, нет! — горячо уверял его Дэнни. — Это просто проверка такая была. Да нужны мне больно их сокровища морские! И вообще, главное не в богатстве ведь, так? Да мне кроме альфы моего и Рэя… это всё, это главное. Лукас прошептал одними губами. — Да… это самое главное. Но тяжело тебе придется… как же ты… странно это и альфа, и бета. — Да что там странного?! А Рэй… он такой… когда вернемся домой ты все сам поймешь. Он тебе обязательно понравится! — Домой? — Ну конечно! Мы ведь за тобой сюда приплыли! — воскликнул Дэнни. — Будешь с нами жить. У Слуна дом большой. Там всем места хватит. Тебе понравится пап. Честно! Они хорошие. Ты мне веришь? — Да, кончено… — собираясь с мыслями, ответил Лукас и обнял сына за плечи, — я… верю тебе, мне обязательно понравится… Ну что, пойдем? Нас заждались, наверное. Они поднялись и пошли назад. У ветвистых ворот Дэнни обернулся и успел заметить, как весело блеснул на солнце, исчезая в морской дали, серебряный хвост. А может это показалось ему… Вечером все жители острова собрались возле большого дома Скитумов. Грейс с гордостью представил всем своего внука-омегу. На Дэнни смотрели, как на самое большое сокровище в мире. И он не привыкший к такому вниманию, смущенно жался к Слуну. Альфа только посмеивался и тихо шепнул ему на ухо, что островитяне в честь него еще и храм построят. Лаугеры праздновали свою свободу на протяжении недели. Все дни их лица смеялись, а глаза лучились счастьем. И только дети острова ничему не радовались. Малышня, сбившись в одну кучку, сидела в уголке и наблюдала за Лукасом. Наконец, самый старший из них — Понат, набравшись смелости, решительно подошел к омеге. — Держи вот… — сказал он и протянул корзинку. — Что это? — ласково спросил омега и пригладил рыжие спутанные лохмы. — Ты опять забыл взять в руки расческу? Рыжик мотнул головой и со вздохом произнес: — Это мы собрали… там на берегу. Тебе же нравились цветные камушки? — Да, очень. Спасибо вам, — улыбнулся Лукас, — ого сколько! Да тут целое богатство! Когда только успели… — Бери-бери, всё забирай, там на материке таких камней точно нет. Дэнни с любопытством наблюдал, как остальные дети, опасливо на него поглядывая, стали приближаться к Лукасу. В сторонке остался стоять только самый мелкий, кривоногий мальчишка. Он, вытягивая шею, с беспокойством смотрел в их сторону. Лукас, отставив корзинку, поднял голову. — Ну, а ты, Тонни, чего замер? Иди к нам, — позвал малыша омега. Тревога на лице мальчика сменилась надеждой и он неловко семеня ногами поспешил к Лукасу. — Вот смотли это мне дед Мах дал, оно заводится и лычит гломко, на все уши. Я тебе подалю и часики дам… — Они же сломанные! В них стрелки не ходят! Нужны Лукасу часики твои! — сердито произнес один из мальчишек и тут же получил подзатыльник от Поната. Лицо Тонни обижено скривилось. Лукас быстро поцеловал его, останавливая слёзы. — Они очень красивые и стрелки у них золотые, — восхищенно сказал он, другой рукой, притягивая к себе драчуна, — спасибо вам, ребята. Дети больше от Лукаса не отходили. И он каждого успел обнять, поцеловать, взять на руки. Глаза детворы сияли, они жались к нему, подставляя головы под ласковую руку. «Сущие котята…» — думал Дэнни, задумчиво смотря на счастливое умиротворенное лицо папы. Берт тоже не сводил глаз с Лукаса. Он знал о решении омеги покинуть остров вместе с сыном. Проклятие было снято и возможно, уже очень скоро на Лаптаргии снова поселятся омеги. Но мысль о возможности потерять Лукаса была для него непереносимой. Бета проглотил ком в горле и, развернувшись, пошел прочь. Лукас провел его взглядом и поспешил зарыть лицо в пушистые волосы Тонни. — Пап, — сказал Дэнни за день перед отплытием, — ты к нам в гости на праздник зимы приплывай или мы с Рэем и Слуном на Лаптаргию к вам… надо же вас всех познакомить. Лукас улыбнулся и Дэнни вдруг понял, что желает всем удачи на этом острове. Злость и ненависть исчезли вместе со страхом. Они обнялись. Морской ветер кружил вокруг. И под этим голубым небом, глубоким и беспредельным, их ждала новая чудесная жизнь.