Недетская сказка о Бён Бэкхёне и Пак Чанёле: Принц и нищий

Принц и нищий.

Чанёль наблюдал за парнем, который стоял перед ним и, положив одну руку на клавиши, а вторую держа на ключе, размеренно подкручивал колки, легко надавливая на зажатый в ладони инструмент. Руки у него были худыми, а кожа на них белой. Он был одет в чёрную футболку без принта и узкие джинсы, тоже чёрные. С пояса свисала цепочка, а из заднего кармана торчала пачка «Мальборо». «Конверсы» на ногах по цвету не отличались от одежды. На голове — солнцезащитные очки, удерживающие спадающие на лицо каштановые волосы. Смотреть за его работой Ёлю было интересно. Он пришёл поздороваться с господином Бёном, который всегда приезжал к нему настраивать фортепиано, но ещё из коридора понял, что в классе встретит не его. Бэка выдал его способ темперации инструмента. Чанёль сразу определил, что перед ним сын его настройщика по их внешнему сходству с отцом. Разве что глаза у Бэка смотрели совсем по-другому — взгляд был усталым и безразличным, а нижние веки украшали нездоровые синяки.  — Мы ведь ровесники, верно? — спросил Чанёль, когда Бэк закрыл крышку и сел на стул перед пианино. — Ага, — сказал Бэкхён в ответ. — Я тут, честно говоря, помираю со скуки, — будничным тоном проговорил хозяин дома. — Компанию не составишь? А второе фортепиано тогда завтра придёшь настроишь, — предложил он. — Да и вид у тебя уже такой, будто вот-вот отключишься. А я знаю, чем это можно подлечить, — улыбнулся Ёль. Дел у Бэкхёна не было, а общество этого парня совсем не напрягало. Он, конечно, сразу видно, был болтливым, но отвечать на все свои реплики не требовал, что Бэка вполне устраивало. Тогда Бэкхён безразлично кивнул, ещё не зная, как этот вечер переплетёт их судьбы. Время было около восьми, они сидели на кухне и пили виски с колой. Бэкхён думал о том, что виски с колой у богатых на вкус такой же, как и тот, что подают в ночных клубах за копейки. Ёль говорил что-то о теннисе, на который его заставляли ходить, когда ему было семь. Из колонок домашнего кинотеатра, стоявшего в гостиной, текла приглушённая музыка. За беседой пролетел час и ещё несколько стаканов немудрёного коктейля. Как вдруг в один миг всё погасло: музыка умолкла, свет выключился. — Что за чёрт, — первым возмутился Ёль в наступившем полумраке. Бэк в ответ лишь рассмеялся — градус уже давал о себе знать. Чанёль посмотрел на него и тоже засмеялся. — Ладно, в этой тишине как-то жутковато, не находишь? — погодя проговорил Чанёль. — Пошли, — он встал, махнув Бэку рукой. — Ты охренел, я ничего не вижу, — нетрезво сказал Бэк в спину уже удалявшемуся хозяину дома. Он встал и весь выпитый алкоголь тут же ударил в голову. Всё же у дорогого виски было отличие. — Ай, ну ты и нытик, — вернулся Ёль и, схватив того за локоть, потащил за собой. — Ну и что мы тут опять делаем? — спросил Бэк, когда Чанёль привёл его обратно в класс, где стояли два фортепиано. — Ты же сказал, что иногда музыку пишешь, — ответил Ёль, толкая того к стулу, — я хочу послушать. Парень включил фонарь на телефоне и сел с ним на один табурет, подсвечивая клавиатуру по левую руку от него. — Ты пьян хуже меня что ли? — улыбнулся Бэк. — Что я сейчас смогу сыграть? Чанёль оставил его слова без ответа. Вздохнув, Бэкхён поставил руки на инструмент и выдержал паузу. Он закрыл глаза и, вспомнив последнюю композицию, которую писал, заиграл. [Ludovico Einaudi — The Tower*] Сначала одной рукой на высокой октаве, перебирая одни и те же клавиши в определённой последовательности. Затем добавляя вторую руку, которая парой октав ниже рисовала ту же схему. Мелодия усложнялась, набирая новые круги и убегая вперёд. Чанёль молча наблюдал за его пальцами и за ним самим. Бэкхён двигался в такт музыке, наклоняясь над инструментом. Он закрыл глаза, наигрывая мелодию, которая развивалась по его собственному плану, становясь всё более напряжённой. Он ударял белыми тонкими пальцами по клавиатуре, не забывая ногой в «Конверсах» выжимать педаль, добавляя новые и новые уровни звука, заполняя комнату тревожными нотами. Чанёль смотрел и не верил. Именно так он хотел играть, но не мог. Бэкхён брал аккорды небрежно, не точно. Но при этом он будто бы пропускал музыку через себя, словно она рождалась у него где-то между лопаток и оттуда через пальцы перетекала на клавиатуру. Парень приковывал к себе взгляд, не отпуская слушателя до самой последней ноты. Ёль рассматривал его худые пальцы, выгибающуюся спину, ещё более светлую при свете фонарика кожу. Волосы падали парню на лицо, но он играл, не открывая глаз, а потому это ему нисколько не мешало. Может быть, он этого даже не замечал. Бэкхён закончил и Чанёль выключил фонарик. — Ну как? — осведомился Бэкхён в окутавшей их темноте. — Я влюблён, маэстро, — шутливо ответил Ёль, потому что сказать, что он почувствовал на самом деле, глядя на игру Бэка, ему показалось не к месту серьёзным. — Как романтично, — судя по голосу, ухмыльнулся Бэк. Его лица в темноте Ёль не видел, он только мог чувствовать тепло его руки, касающейся его с правого бока. — Твоя очередь, — задорно проговорил Бэк, снова становясь весёлым и нетрезвым. Алкоголь уводил мысли Чанёля куда-то далеко, и он подумал, что у Бэкхёна красивый голос и вкусный одеколон. И что в комнате темно, а во всём доме, кроме них двоих, могла остаться всего пара слуг. В дверь постучали и оба парня от неожиданности вздрогнули. — О, вы здесь, принц, — произнёс открывший дверь мужчина лет 50-ти. — Свет отключился в половине посёлка, вандалы снова повредили главный генератор, — продолжил он, — сказали, что починят в течение часа. — Приииинц? — не выдержал Бэкхён и покатился со смеху. — А кто же тогда твоя принцесса? — пьяно смеялся он. — Не знаю, а может ты ей станешь? — Ёль больно схватил его за запястье, приближаясь. Голос Чанёля прозвучал слишком серьёзно, и Бэкхён замер, тщетно пытаясь различить в темноте эмоции на лице парня. Шутка с его стороны была неожиданной. — Закройте дверь, — не отрывая взгляда от Бэкхёна, отдал приказ Ёль. Ставший свидетелем этой сцены слуга, сказав короткое «да», безразлично удалился, бесшумно закрыв за собой дверь. — А они… Тебе не кажется, что выглядело странновато, — хохотнул Бэк. — Им плевать на всё, что я делаю, — отрезал Чанёль, довольно улыбнувшись и отпустив руку Бэкхёна. Повисла звонкая тишина, в которой они сидели рядом и могли слышать, как дышит второй. Бэкхён подумал, что у Ёля приятно пахнет шампунь и хотелось бы почувствовать его поближе. Стало неловко. Опомнившись, он списал подобные мысли на алкоголь, хотя отметил, что уже не первый раз под градусом он думает такое о другом парне. Ёль подумал, что ему нравится сидеть к Бэкхёну так близко. А потом встряхнул головой, пытаясь выбросить навязчивые мысли. — Ты чего? — первым нарушил тишину Бэк. — Да фигня какая-то в голову лезет, — отмахнулся Чанёль. — Ничего интересного. — Да неужели? — заинтересованно произнёс Бэкхён, услышав откровенное враньё в смущённом голосе порядком пьяного Ёля. Спиртное мутило сознание обоих. Но если Чанёль был скорее ошарашен из-за закравшихся ему в голову мыслей, то Бэкхёну они были не впервой. Поведение отодвигавшегося Чанёля он принял как вызов и перешёл в наступление, с азартом наблюдая, что будет, и обещая себе, что во всём виноват только виски. Их глаза привыкли к темноте и уже различали очертания комнаты и друг друга. Сделав глубокий вдох и сглотнув, Бэк положил руку на колено Ёля. Тот слегка вздрогнул, хотя ничего не сказал. Стук собственного сердца отдавался у Бэкхёна в ушах и где-то в горле. Оба не двигались, испытывая друг друга. Ладонь Бэкхёна мягкая, тёплая и сильная. Он сидел совсем близко, и Чанёль откинул голову назад, крепко зажмуривая глаза, будто бы это могло помочь предотвратить что-то ужасно неправильное. Это и не помогло. У Чанёля встал. — Вот, блять, — шёпотом выругался он, не веря в происходящее, и неосознанно сдавая себя неглупому Бэкхёну. — А говоришь, «ничего интересного», — улыбнулся Бэк и провёл рукой вверх по колену парня. Ему было странно это делать, но слишком любопытно одновременно, и слишком наплевать на всё "неправильное", если честно. — Что ты делаешь? — спросил Ёль, хотя руку от себя не убрал. — Это у тебя надо спросить, — ответил Бэк, накрывая ладонью стоящий под джинсами член Чанёля. Парень шумно выдохнул. Бэкхён развернулся к нему, перекидывая ногу и садясь на длинный табурет верхом. Так он смотрел прямо перед собой на силуэт всё ещё сидящего лицом к фортепиано Чанёля. Он нагло придвинулся, теперь дыша ему в плечо. — Не надо, — просил парень, не понимая своей собственной реакции на близость второго. — Почему? — пьяно поддел его Бэк, вернув руку на пах парня, и сжал ладонь поверх тонкой ткани джинс. — Потому что, — прошипел в ответ Ёль, поворачивая голову к Бэкхёну и быстро целуя его. Не понимая зачем, как-то неловко сталкиваясь своими губами с чужими, Чанёль почувствовал, будто в комнате стало больше воздуха. Он целовал Бэкхёна, даже не думая, что будет дальше. Его губы мокрые и мягкие. Вдруг Чанёль понял, что целовать Бэкхёна в губы очень классно, так неправильно, но если это уже происходит, то остановиться нереально. Поцелуй словно сорвал какой-то предохранитель у обоих. Они наплевали на все ограничения, которые ставил по-трезвости разум и, окончательно попрощавшись с ним, целовались, сначала немного глупо, а потом совсем по-взрослому, кусая губы и переплетая языки. Поцелуй пьянил крепче виски. У Ёля закружилась голова, и он хотел схватиться за край стула, чтобы иметь прочную опору, но под ладонью нащупал только ногу парня, и просто крепко сжал бедро Бэкхёна. От прикосновения Ёля у Бэка побежали приятные мурашки. Опомнившись от неожиданного порыва Чанёля в виде поцелуя, Бэк рукой стал гладить твёрдый член Ёля, выпиравший через ткань, чувствуя, как оживает его собственный, а внизу живота закручивается узел. Они сидели, касаясь друг друга руками, целуя губы и тяжело дыша. В комнате стало невыносимо жарко. Бэк подцепил край майки Чанёля на спине и потянул вверх. Ёль был ещё в смятении от собственного поступка и тормозил, но действиям Бэка не препятствовал. Бросив на пол футболку Чанёля, Бэк снял через голову свою и, откинув её в сторону, привычным жестом поправил чёлку. Чанёль смотрел на него, не двигаясь. Поняв ступор парня, Бэк улыбнулся: — Сядь, как я, — его голос был спокойным и не выдал сбившегося сердцебиения своего хозяина. Чанёль сел верхом на табурет к Бэку лицом. Бэк приподнялся и сел к тому на колени, прижавшись к нему своим пахом. Ёль обхватил его своими большими ладонями за обнажённую спину, поддерживая. Руки Бэкхёна не спеша гуляли по плечам Чанёля, пока губы оставляли влажные следы поцелуев на шее. Наконец-то он вдыхал аромат его шампуня. Бэк понимал, что Ёлю нужно время, чтобы привыкнуть. Хотя у обоих это в первый раз, Бэкхён относился ко всему гораздо проще, безразличнее что ли. Чанёль прижал его ближе к себе, притягивая за бедра. Бэк улыбнулся ещё одной инициативе с его стороны. Хотя мысль, что с самого начала он сам соблазняет этого парня, ему даже нравилась. — Где твоя комната? — проговорил Бэкхён в поцелуй. У Чанёля сразу пересохло в горле. Он хотел ответить, но не хватало смелости. Бэкхён чуть отстранился, поняв, в чём дело. — Послушай, я… — начал Чанёль. — Я понял, — сказал Бэк, слезая с его колен и садясь рядом. И тут включился свет. Ёль зажмурился, но успел увидеть белый шрам на рёбрах Бэкхёна, и ещё свежие, тёмные синяки на плече, до того, как тот спешно натянул футболку. Чанёль ничего не сказал и понял, что ведь он совершенно не знает, что за человек на самом деле сидит перед ним. Чанёль настоял, чтобы Бэка домой отвёз его водитель на машине. — В благодарность, что составил компанию, — аргументировал Чанёль, стоя на пороге дома. — Ага, — ответил Бэк, разворачиваясь. Он улыбнулся сам себе, вставляя наушники и направляясь к машине.