Аритмия

— Джексон, опять? Ты же обещал… Мне обещал, обещал жене. Дочери обещал, в конце концов! Он игнорирует слова сестры и даже не выпускает из рук очередную бутылку. Элли понимает, что брат не станет отвечать. Конечно. Это привычная для них ситуация. Но, вопреки всем ожиданиям девушки, Джексон все-таки поворачивается к ней. - Жене обещал? - рассмеялся Джексон, - Серьезно? А что еще я ей обещал? А она мне что обещала? Мы видимся с ней три раза в год, когда она приезжает из Капитолия. Он замолкает, вспоминая, что сам выбрал такую судьбу. Когда-то Джексон Вишес, победитель Голодных Игр, влюбился в ту самую капитолийку, которая сопровождала трибутов на Игры. После его победы тогда прошло три года. И он согласился приехать на церемонию открытия Игр. Она была совсем молодой, в первый раз приехала в Дистрикт-2. И совсем не думала о последствиях этого романа. А последствия оказались серьезными. И уже скоро у них родилась дочь. Девочка, которая теперь разрывалась между родителями, которые никак не решались начать жить вместе. Она осталась в Капитолии, а он во Втором. Маленькая девочка, дочка яркого победителя из Дистрикта-2, который совсем не был профи, и капитолийки... Конечно, она стала любимицей публики. Миловидная, одевающаяся по моде Капитолия, как и мама, но такая же холодная и спокойная, как отец, Алекс всегда была на экранах. Вот только Джексона это совсем скоро перестало радовать. — Ты знаешь, а я тебе завидую, Элли. Правда. Твой ад закончился два года назад. Твое имя не прозвучало на Жатве. А еще у тебя нет детей, чьи имена могут назвать. Она молчит, понимая, что он опять вспоминает Игры. В такие моменты лучше просто послушать. Элли очень хочется уйти. И не слышать этого. Она искренне рада, что родилась уже после того, как брат стал участником Игр. Она и сами Игры-то смотреть не могла. И очень не любила обсуждать эту тему. — Он сказал, что за все нужно отвечать. «За любое принятое решение рано или поздно придется ответить». И в моей голове всегда будут звучать эти слова. Я напиваюсь, чтобы не вспоминать, как он сказал мне это. Но сегодня я не могу забыться. Ты смотрела его сегодняшнее обращение? Смотрела? Конечно, смотрела. Оно ведь «Обязательно к просмотру». А ты слышала, что он в конце сказал? «За любое принятое решение рано или поздно придется ответить». У меня плохое предчувствие, Элли. Ты знаешь, я никогда не ошибаюсь. Я почувствовал, будто он обращается ко мне. Он говорил таким же тоном, как и тогда. — Джексон, я не понимаю… — теперь ее голос дрожал, — Ты никогда об этом не говорил… Ей не нужно задавать лишних вопросов, чтобы понять, что речь идет о президенте Сноу. Но… Они с братом никогда не обсуждали эту тему. И брат никогда не был так откровенен, как сейчас. Признаться честно, все уже давно считали, что Джексон напивается только потому, что у него есть деньги и нет никакого занятия. И Элли уже поверила этому утверждению. И только сейчас в ее душе появились сомнения. Нет, как она могла поверить в это? Как? Ее брат, умный человек, можно сказать, гений, отец прекрасной дочери… Нет, не стал бы он напиваться просто так. — Ты не можешь об этом знать. Это было за несколько месяцев до того, как ты родилась, — тихо отвечает он, — Каждый год я смотрел его обращения и боялся услышать эти слова снова. Я виделся с ним каждый год. И не один раз. И боялся. Но ничего не происходило. — Он сказал эти слова двадцать лет назад. Двадцать лет назад он предложил мне стать распорядителем Игр и разработать новую Арену. Я отказался. Я сам пережил этот ад и чудом выжил. Я не могу проектировать смерть других людей. Сноу посчитал мои идеи на Арене гениальными и решил, что я смогу создать красивое зрелище. Но я отказался. Тогда он сказал, что за решение придется ответить. А сегодня он дословно повторил эти слова. Значит, пришло время отвечать. Джексон замолчал. Его руки дрожали. Бутылка упала на пол и разбилась на мелкие осколки, но он не обратил на это никакого внимания. Он собирался с мыслями, чтобы сказать еще что-то. И сестра это поняла. — Элли… Завтра Жатва…