Аритмия

Комната, в которой я оказываюсь, совершенно пустая. В ней нет ничего, кроме кресла и стола. Окна закрыты темными шторами. Горит свет. Атмосфера этой комнаты давит на меня, я с трудом продолжаю поддерживать свою холодную маску, чтобы не показать страх. Нет. Не сейчас. Боюсь ли я? Не знаю. Не то чтобы боюсь. Я просто понимаю, что шансов у меня немного. Вот Катон — это другое дело. Там все шансы есть. Только почему-то я уверена, что, пускай даже он будет моим союзником, именно он будет первым, кто захочет убить меня. Сразу ли? Нет. Но в конце точно захочет. Разве могу я ему довериться? Очень сомневаюсь. Как можно поверить человеку, который всю жизнь готовился к победе в этих Играх и сам вызвался добровольцем? Дверь открывается. Это Элли. Нет, она не плачет. Хотя я вижу на ее щеках следы слез. Она плакала. Но не плачет сейчас, при мне. Она знает, что я не люблю слезы. Не люблю, когда меня жалеют. Или просто не хочет показать, что все понимает? — Девочка моя, — она бросается ко мне и крепко обнимает, — Моя родная… Как ты? — Нормально, — равнодушно отвечаю я, — Ровно так же, как и все, кому в скором времени предстоит убивать других. Хотела добавить про смерть, но не стала. Элли не виновата в том, что произошло. Она не должна сейчас терпеть мой характер. — Я верю, что ты сильная. Ты же многое умеешь, не пропадешь, — вздыхает Элли, все-таки отпуская меня из своих объятий, — Ментор в этом году Брут. Ты, наверное, помнишь его. Насколько я знаю, он доволен выбором трибутов. И приложит все силы, чтобы вести вас к победе. Я хочу съязвить в ответ, но вместо этого молча киваю. Ладно. Язвить я буду потом, в другом месте, с другими людьми. Будет еще возможность. — Время закончилось, — в комнату заходит Миротворец и спокойно ждет, когда Элли выйдет вместе с ним. Не знаю, почему все считают Миротворцев зверями. По-моему, спокойные и адекватные ребята, выполняющие свою работу. В нашем Дистрикте так точно. — Я буду болеть за тебя, Алекс, — говорит на прощание Элли и выходит из комнаты. Я снова остаюсь одна. Брут ментором будет, говорите? Отлично. Хотела бы я посмотреть на менторов других Дистриктов. Вот это правда интересно. Здесь вся фишка вот в чем — большинство победителей проводят время в Капитолии. Делаем выводы. Я с большинством менторов знакома и знаю, что, будь у них выбор, ни за что в жизни бы они менторами не становились. Это как Хеймитч. Единственный победитель Диктрикта-12. Хочет ли он быть ментором? Очень сомневаюсь. Но приходится. Признаюсь, человек он неплохой. Только пьет много. В этом они с отцом похожи. Бывало, что раньше, когда папа еще посещал мероприятия Капитолия, они с Хеймитчем закидывались там алкоголем вместе. В общем, хорошие друзья. А что я? А я его с детства знаю. Как и многих других. Но об этом позже. Не люблю раскрывать все карты сразу. — Я не буду втирать тебе банальные фразы о выживании, это я предоставил Элли. Ты знаешь мое отношение к Играм, — я слышу голос папы и поворачиваюсь на него, — Прости меня, Алекс. Я не знал, что так все выйдет. Прости, если сможешь. Я не знаю, за что он извиняется. Но и спрашивать не хочу. Времени и так мало. Не для пустых слов. — Брут — мой давний друг, — продолжает отец, — Я понимаю, что не могу просить у него довести тебя до победы. Но и ты веди себя нормально — не хами, не груби. Он по крайней мере не бросит тебя, как делают большинство менторов. Я молчу. А чего я ждала? Отношения с папой особенной теплотой никогда и не отличались. Мы с ним оба слишком холодные для этого, не способны к проявлению чувств. — Ты уже девочка взрослая. И я могу говорить с тобой откровенно. Веди себя так, как всегда вела себя при посещении Капитолия. Я уверен, многие твои знакомые будут присутствовать, а, может, и принимать прямое участие в Играх. Намек понятен. Папа все знает. Вот. Так всегда. Мы думаем, что родители ничего не видят. А они все понимают. И молчат. Просто молчат. Я улыбаюсь. — Спасибо, пап. — Я люблю тебя, Алекс. Если ты захочешь, ты сможешь вернуться. Он выходит, не дожидаясь Миротворца. А мне остается лишь дождаться друзей. Если они, конечно, придут. Хотя стоит ли в этом сомневаться? Куда они денутся? Особенно Реджина. Не хочу показаться высокомерной, но я всегда была для нее неким кумиром. И вряд ли она не захочет попрощаться со мной. Дверь открывается. Как будто это прямое подтверждение моих слов. Реджина, Кайл, Эрик и Ник. Что-то я не помню, когда в последний раз их лица были такими недовольными. — Алекс, — всхлипывает Реджи и бросается ко мне, но Эрик ее останавливает. — Помолчи и не лезь. Разговор серьезный, — строго говорит парень. Ничего себе поворот. Вот это уже интересно. — Я вся во внимании, — с насмешкой говорю я. — Катон — опасный враг. В финале. Мы занимались с ним, неплохие друзья. Он тебя одну не кинет, он обещал. — Ты просил его заботиться обо мне? — фыркнула я. Этого мне еще не хватало. — Нет. Это традиция, если так можно сказать. Профи всегда держатся вместе. У всех разные навыки, каждый хорош по-своему. И только в финале они становятся врагами. — Ага, каждый хорош по-своему, а я ничего не умею, — пожала плечами я, вспоминая свое первое и последнее появление в так называемой школе подготовки. Что я могу? Бегаю относительно неплохо. Относительно. Стрелять из лука? Могу попробовать. Кидать ножи? Как вариант. Что еще? Да ничего. Признаться честно — физически я достаточно слабая. — Поэтому будь умной, найди правильных союзников, — заметил Ник, — И, поверь, Катон будет первой лучшей кандидатурой. Поверь опытным людям. Ага. Так уж и быть. Миротворец выводит ребят. Время истекло. Все. Вряд ли ко мне кто-нибудь еще придет. Можно расслабиться и ждать, когда за мной придут Миротворцы, чтобы отвести меня в поезд.