Заточенный в башне

В кабинете Кросса уже несколько минут стояла напряженная тишина. Юки была отправлена в медпункт в сопровождении Канаме, которой вернулся почти сразу после объяснения с медсестрой и отправки девушки спать. Харуми, мгновенно взявшая Кирию за руку и до сих пор не отпустившая ее, лишь печально оглядывала сына. Сам же Зеро опустив голову, позволял себя гладить, убрать волосы с опущенного лица, что так и норовили попасть в глаза, и изредка целовать то в щеку, то в костяшки пальцев. — Я так понимаю, вы нашли того, кого искали, Мао-сан, — вновь первым нарушил молчание Кросс. Ответом было лишь молчание. Ректор безусловно был зол на женщину за причиненною боль его хрупкой маленькой девочке, но он не был настолько глуп, чтобы нападать на чистокровную. Надежда оставалась лишь на Курана, который отлично скрывал свою разъяренную ауру, и все еще был способен выяснить и разъяснить необоснованные действия Харуми. Но будущий Король вампиров предпочел лишь сидеть в углу и сверлить взглядом, как оказалось, двух Мио. — Почему ты ушел? — прошептала женщина, вновь потянувшись к уже коротким волосам сына. — Это странно. Видеть их такими. — Вы уснули, — сказал Зеро, так и не сказав ничего более, будто это достаточное оправдание. — Мы бы скоро проснулись и вновь были бы одной семьей, милый. Правильные слова все не шли, да и сейчас, увидев отчаянье на лице матери, все его оправдания казались слишком мелкими. Сама женщина сразу же приходила к другим выводам: — Эта девка, Хината, она тебя надоумила, да? — Нет, она совсем не при чем! Это я уговорил ее открыть дверь и выпустить меня. — Но она здесь. С тобой. Не сказав и слова ни своим родителям, ни мне! Зеро замолчал. Он ясно помнил тот день, когда решился заговорить со своей двоюродной сестрой на эту тему. Тему освобождения из той тюрьмы, в которую он был заточен уже почти сто лет, и где ему предстояло остаться там навсегда. Наверное, Харуми ожидала, что он так же уснет на несколько столетий, но этот день не наступал, а вечно приходящие и уходящие кормившие и временно заботящиеся о нем лишь раздражали своим безмолвием. И в тот день, когда маленькая Коноро пришла к нему в комнату, искренне старалась скрасить его одиночество, Зеро сказал, что если она хочет его счастья, то могла просто оставить дверь открытой. Девочка недоверчиво отнеслась к его предложению, да и, конечно же, не помогла ему тогда, но через два месяца уговоров она все же сдалась. Позже Хината испугалась, но Зеро лишь предложил отправиться путешествовать вместе с ним, обещал защиту и заботу ей и ее родителям, но только если она примет его как своего чистокровного. И только тогда она согласилась. — Харуми-сан, Вы нашли то, что искали? — вновь повторил ректор, прерывая мало что ему объясняющий диалог. — Я думала, что это очевидно, Кросс! — едко бросила чистокровная. — Тогда, я думаю, что вы должны покинуть стены этой Академии. — Позвольте, — перфект облизал губы, неуверенно посмотрев на ректора, — позвольте остаться до конца года. Объяснить отсутствие перфекта и одного из лучших учеников дневного класса будет весьма и весьма сложно, тем более, когда факт о том, что мальчик был усыновлен Кроссом известен всем. Так просто из академии тоже не переводятся, да и отсутствие всякого вразумительного объяснения родства чистокровной Мао и уровня D Зеро всячески запрещало выпускать последнего из-под крыла Кайна. Хотя, откровенно говоря, вся проблема была действительно в том, что тот был его сыном уже как несколько лет и так просто отрекаться от него Кросс не собирался. — Ты и так остаешься, Зеро, а Харуми-сан ожидает поиск нужных документов и доказательств вашего родства, — на ходу придумывал мужичина. — Какое доказательство?! — мгновенно взбесилась старшая Мао, гневно уставившись на ректора. — Это мой сын и ты знаешь это без всяких там доказательств. — Я не могу отдать тебе ребенка на честном слове и старой дружбе, Харуми. Тем более Зеро сам хочет остаться в Академии. Зеро кивнул в подтверждение словам Кросса, но ничего не сказал, лишь умоляющие смотря на мать. Старшая Мао сразу же заявила, что в таком случае тоже останется на что ректор хотел было возразить, но был опережен Кураном, о присутствии которого, кажется, забыли все: — Это невозможно. То, что вы сделали с Юки-чан, доказывает лишь то, что вы опасны для нашей Академии, а Кирию… — Кирию? — мгновенно среагировала женщина, адресовав немой вопрос к сыну, который мгновенно кивнул. У Зеро было много причин не идти первым делом к охотникам, еще больше у него было причин не идти именно к Кирию, но в ту первую ночь свободы его ноги сами привели его к их дому. Тогда господин Кирию, которого чистокровный помнил еще маленьким мальчиком, что таскал у отца его оружие и задорно носился с Зеро по лесу, без вопросов завел его в дом и потребовал объяснений. Само собой в итоге они указали ему на дверь, но после длительных уговоров и перешагиваний через свою гордость ему позволил ненадолго остаться, но в итоге он остался до трагедии в их семье. — О Ками, им не жить после этого, — зашипела Харуми. — Их и так больше нет. Воцарилось молчание, что могло бы назваться неуютным, если бы и разговор не было таким же. Кросс пытался поймать лицо своего приемного сына за его волосами, которые когда-то казались ректору даже слишком короткими, чтобы покрыть черепушку, а выбить внятные слова из этих воссоединившихся матери и сына было сейчас слишком невозможным, чтобы делать попытки. Однако Канаме явно намеревался избавиться от биполярной чистокровной и своего старого соперника, так что молчать явно не собирался. — Вы могли бы разобраться и за стенами Академии, тем более Совет будет оповещен о вас. — Ты не посмеешь! — Боюсь, что я обязан это сделать, — холодно ответил Куран, внутренне во всю наслаждаясь будущим проблемам Мао. — Вы прятали своего сына, преждевременно вышли из сна, навредили человеку на мирной территории, а сколько преступлений совершил Ваш сын! — Хочешь поговорить о моих преступлениях, Куран?! — не отходил далеко по громкости от матери Зеро, вскакивая со стула. За все время знакомства с Кураном у Зеро уже выработался какой-то рефлекс отвечать на любую фразу Канаме, особенно брошенную в свой адрес. Это всегда лишь забавляло брюнета, а сейчас, в свете последних событий, он не знал, как отреагировать на это. Свернуть ему шею было слишком глупым поступком, тем более в присутствии сумасшедшей матери, а для того, чтобы позволить себя затопить в начинающейся перепалке было еще глупее. Нужно было ловить момент, когда дерзкий охотник открывал свой рот и выводил Канаме из себя. — Если ты и останешься, то перейдешь в Ночной класс, как официальный представитель своего клана. — Хорошо, — сразу же согласился Зеро, чем удивил и расстроил Курана, да и сам сразу же успел пожалеть. — Что касается вас, Мао-сан, вам придется покинуть учебное заведение. Женщина лишь махнула рукой, будто отмахивалась от назойливой мухи, на слова Курана, совершенно не желая брать их в расчет. Кросс, уже порядком уставший от разговора и припоминая каждое противостояние Канаме и Зеро, решил подвести итоги: — Харуми-сан, ты навредила моей дочери… — Это лишь жалкая плата за ее излишне резвый поступок. — … и у нас был договор, что ты уйдешь через неделю, — проигнорировал женщину Кайен, но все же бросил на нее гневный взгляд, — так что твое время вышло и я провожу тебя до ворот Академии. Старшая Мао была вне себя от радости уйти от людей вокруг, которые все хотели избавиться от нее и плохо влияли на ее сына. Однако оставлять сына вот так, без боя, не хотела тем более, но выбора было не так много. Тем более ее Зеро пошел в нее, так что сейчас никакие попытки его уговорить успешными бы не были. Но обезопасить себя от еще одних странных поисков было нужно, так что та, наклонившись ближе к сыну, Харуми весьма вкрадчиво произнесла: — Сбежишь, и я убью всех и каждого, кто встанет у меня на пути, а начну я с учеников этой Академии. Понял?

***

Обычно жителям Ночного общежития сообщили новости в главном зале и только тогда, когда были собраны все, тем самым избегая недопонимания. И чаще всего всех собирал Такума, который имел какую-то невероятную способность находить всех учеников за самое короткое время. В этот раз бег из угла в угол удалось избежать — занятия подходили к концу, так что, когда Канаме передал свое намеренье сделать заявление, все уже были собраны в одном месте, чему вице-президент Ночного класса был рад. Откровенно говоря, он был рад любой встрече, когда весь класс мог встретиться и обсудить какую-то тему, выслушивая других и предлагая какие-то идеи, если того требовал случай. — Ты опять что-то сделал, Айдо! — Неправда! Каин, скажи, что это неправда! Наверняка это новенькая! — Айдо! Однако моменты, когда тему повестки дня не знал даже он и все сводилось к каким-то глупым спорам и крикам в попытке хоть что-то предположить, раздражало даже Такуму. И, если говорить еще более откровенно, наблюдать частые споры Рукии и Ханабусы надоедало не только ему. Влезать правда никто не хотел, ведь те довольно резво кидались защищать их право на крики и объединялись против всего лишь попросившего их быть тише. Таким образом, когда первые двадцать минут прошли без появления Курана-самы, а все сообщения Такумы им были проигнорированы, так что вице-президент отправился его искать. Попутно надеясь, что звон в ушах в скором времени пройдет. Дойди он успел лишь до поста, к которому так же приближался не только Канаме, но и их вечно суровый охотник — Кирию Зеро. Так как лицо что одного, что другого пересекало отвращение, а хватка на большой сумке в руке охотника лишь затягивалось, то было не сложно предположить, что из одного громкого спора Ичиджо попал в другой. Хотя тут каким-то образом ему удалось скрыться из их вида, а может те были слишком поглощены разговором между собой, чтобы заметить что-либо еще вокруг них. — Не представляй меня как Мао Зеро, сейчас я все еще — Кирию Зеро. — Представитель своего клана, Кир. — практически сквозь зубы отвечает Куран, прежде чем осечься, но быстро взяв себя в руки. — Ты — Мао, Зеро. Держи свое слово и остаток года пройдет без ненужных разборок. В тот момент Такума вполне мог предположить, что все это соревнования по скрежету зубов и демонстрация более убийственного взгляда. Но те слова, что были сказаны имели больший вес нежели вся эта демонстрация неприязни друг к другу, о которой не знал разве что слепоглухой ученик или преподаватель Академии. — Канаме-чан, — приторно-сладко шипит Зеро, даже и не скрывая всего презрения и ожидания, когда словно змея можно будет нанести удар, — ты хочешь поговорить про честное слово? Сколько они даже знают о тебе? Не думай, что Ридо умеет держать язык за зубами, когда он не может даже удержать свой член в штанах. Курана слово обливают кипятком, а потом зачем-то пускают ток, тогда как на лице чистейшее изумление, которое не берется под контроль даже через пару секунд. Охотник кажется лишь довольным и собой, и реакцией, что последовала за его словами. Он продолжает растягивать губы в улыбке даже когда разъяренный Король вампиров сжимает в руке его запястье, а потом опасно приближается к его лицу. — Не смей. Хоть слово и я вырву твой язык. — Маленький Канаме, поверь мне, последнее, что я хочу это лишь прилюдно унизить тебя. На большее Такума не остался. Пока два врага были лишь во внимании друг друга было время, чтобы вернутся к общежитию и надеяться, что никто их них действительно не успел почувствовать его ауру. Однако пути до общежития будет явно недостаточно, чтобы обдумать все, что успел услышать благородный, но годы работы с дедушкой помогли показать правильную реакцию, когда Канаме объявлял о том, что охотник — уровень D и теперь будет жить с ними. Реакция остальных была не лучше. Конечно же, кто-то успел спросить куда подевалась чистокровная, что успела вселить страх во многих, на что ответ так и не получили, из-за чего спокойно не вздохнули. Кирию лучше не делал, хотя он вообще ничего не делал, а лишь игнорировал недовольство вокруг и довольно быстро удалился в свою комнату, которую, наверное, уже кто-то ему приготовил и даже сообщил о ее местонахождении. — Такума, — устало позвал его Канаме, когда практически все разошлись, — нам нужно поговорить.