Дети Подземелья

Ночь — время Крыс. Пасюк знал, что она придёт в Подземелье, чтобы стать Крысой, эта зеленоглазая девка-заморыш, точно знал. Потому что мать её умирала в больнице. «Наступишь на трещину — заболеешь и умрёшь! Или твоя мама заболеет и умрёт, это все знают!» Он слышал, как препирались девчонки, дуры набитые, над его головой. Умрёшь-умрёшь-умрёшь. Умрёт-умрёт-умрёт. Куда подевалась мать самого Пасюка, он предпочитал не вспоминать. Он тоже нарушил один из неписаных и нерушимых законов, и это привело его в Подземелье, как и Славку. Девчонка со странным мальчишечьим именем нарочно наступила на все подряд трещины в бетоне прямо над Подземельем. Пришло время платить — и она вернулась сюда поздней ночью под мелким моросящим дождём. Съёжилась в куртке не по росту, с белых волос, слипшихся сосульками, капала вода. Ей больше некуда было идти. Только сюда. Пасюк сам встретил её. Он каждого встречал. Он был старшим. Вот только девчонок среди подземельных Крыс раньше не водилось. По крайней мере, не в бытность Крысой самого Пасюка. Славка была первой. «Ярослава. Меня зовут Ярослава», – так она сказала. Она выдержала пытку огнём, хотя вопила и билась в его руках, когда он ухватил её за запястья, выжигая на них знак принадлежности Подземелью. И когда он приказал ей укусить его и слизать кровь, она недолго отнекивалась. Вцепилась ему в плечо острыми зубами так, что пришлось чуть ли не с мясом отрывать. Его руки, голая грудь и шея были покрыты белёсыми шрамами от таких же укусов, ведь он встречал всех, кто приходил сюда до неё. Страж Подземелья. Старший. Вожак. Но он не кичился этим. Он стоял и пристально смотрел на Славку, неловко вытиравшую с лица его кровь и свои слёзы. Потом довольно сказал: — У-у, Крыса. Почти ласково сказал, хоть и кривился от боли. Она яростно зыркнула на него – Крыса, загнанная в угол, но не желавшая сдаваться. Ей предстояло ещё научиться перекидываться. Обрести когтистые лапы и длинный голый хвост. Но едва ли её зубы станут острее, чем теперь, думал Пасюк. Кровь уже запеклась на его предплечье, перечеркнув плоть новым шрамом. Славка вызывающе посмотрела на него сквозь прилипшие к лицу пряди волос, которые скоро станут светлой шерстью. Растопырила тонкие пальцы — на миг ему показалось, что на них уже мелькнули когти. Она будет беспощадной, отчаянной, беззаветно храброй Крысой. Его подругой. Забудет о своей матери, которая как раз в этот миг открыла глаза в реанимации. Сама станет матерью его детёнышей, пусть и нескоро. И тогда наступит время Крыс. Потому что так было предсказано давным-давно, за много рождений до пасюка и Славки. Пасюк посмотрел в зелёные злые глаза стоявшей перед ним девчонки и улыбнулся. — Привет, Крыса!