I'm not gonna hurt you

Луи стоял возле кухонного стола и готовил ужин, подпевая случайной песне из своего плейлиста, когда на кухню со счастливейшей улыбкой вбежал его сын — четырехлетний Дин. Малыш был точной копией своего отца: чёрные густые, как смоль волосы, карие выразительные глаза, длинные пальцы рук. И талант красиво рисовать передался мальчику, однозначно от Зейна. Мальчик, прискакивая, бежал к своему папочке, спотыкаясь об разбросанные им же игрушки, и махая в воздухе своим альбомом, который ему подарил его другой папа. Увидев такого счастливого сына, Луи заулыбался. Маленький Дин был для него всем на этом свете.  — Папочка! — радостно воскликнул мальчик и Луи присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с сыном.  — Что у тебя тут, малыш? — Па, смотри, что я нарисовал, — это - я, это - ты, — начал объяснять мальчик, тыкая пальчиком в лица нарисованных на бумаге человечков, — это — папа, а это — Марсик. Луи смотрел на рисунок, и на его глаза навернулись слезы. Малыш нарисовал поле с разноцветными цветами, в центре стоял он и его муж, который одной рукой обнимает его плечи, а другой держит Дина за руку, а рядом их рыжий котенок — Марсик. У всех были огромные улыбки. Судя по всему, мальчик пытался изобразить их семью счастливой, что в реальности было далеко не так.  — Папочка, почему ты плачешь? Тебе не нравится? — с печалью в голосе спросил малыш, увидев слезинку скатившуюся по щеке его папочки, его голос задрожал.  — Нет, солнце, он очень нравится мне, честно. — осевшим голосом, и натянув улыбку, выдавил Луи. Он не хотел, чтобы сын видел его слезы.  — Тогда почему ты плачешь? — недоумевал Дин.  — Я-я, просто… — внезапно зазвонил телефон, что спасло его от расспросов сына. Уильям быстро вскочил и схватил телефон. Просто он очень ждал звонка своего мужа. Ждал, что тот как раньше позвонит и начнет расспрашивать его о том, что они весь день делали с Дином, что у них сегодня на ужин, как у них с сыном дела, и не нужно ли купить чего к ужину по дороге с работы. Он ждал его банальной заботы и нежности, а не этого: — Бу, не ждите меня сегодня к ужину, я буду поздно, — равнодушно поставил перед фактом его возлюбленный. И это «Бу» из его уст уже не звучало, как раньше с нежностью и любовью. Холод в голосе его любимого ранил Луи в самое сердце.  — Но я приготовил твою любимую курицу, и Дин, так ждет те… — он услышал гудки, прежде, чем закончил. Подобные звонки стали очень частыми в последнее время. Луи еще несколько секунд смотрел на дисплей телефона, будто ожидая чуда, пока не услышал всхлип за своей спиной. Он повернулся к сыну и его глаза и щеки были красными, а губы дрожали. Он был в шаге от истерики, и это разбивало его сердце.  — Он опять не поужинает с нами? — с болью в голосе спросил малыш и слезинки покатились по его щекам. — Нет, — всхлипнул Луи, он поднял сына на руки и крепко обнял его, уткнулся в его густые черные, как смоль волосы: — «точно такие, как у его отца» — подумал Уильям и заплакал. Он ненавидел себя за то, что плачет на глазах у своего сына, показывая свою слабость, но Луи уже просто не мог держать себя в руках. Он слишком долго терпел, в его душе слишком много всего накопилось, а Дин был его спасательным кругом. Только мальчик мог понять его, потому что он видел, что творится между его родителями и прекрасно понимал все, несмотря на его возраст. Дин обнял его за шею в ответ, и тоже начал всхлипывать. Он очень скучал по своему папе Зейн уходил очень рано и возвращался очень поздно (если вообще возвращался). Мальчик почти не видел папу и считал себя ненужным. И Луи, все это прекрасно понимает, поэтому всегда старался давать Дину все, насколько это вообще возможно. Он любил его чисто и искренне, всем сердцем. Он просто жил ради него и благодаря ему. Этот малыш был просто его якорем, единственным родным человечком в этом мире. Ведь сам парень рос в детском доме, без любви и поддержки. Его родные родители предпочли ему свободную разгульную жизнь, мягко говоря они были простыми алкоголиками. До двух лет он жил с ними и они регулярно били его — у него до сих пор осталось несколько шрамов на плече, после того, как отец тушил об него сигареты, и один почти совсем не заметный, чуть ниже брови, от осколка, разбитой бутылки его матерью, пока его не отняли органы опеки. Так что, сейчас у него нет совершенно никого, кроме его мужа, который также в последнее время стал частенько прикладывать к нему руку и его сына, с которым они одна команда, они просто не нужны никому кроме друг друга. Есть еще конечно Гарри, Лиам и Найл, но они не считаются. Гарри и Лиам старшие сводные братья Зейна. Гарри двадцать четыре года. Он просто без ума от Дина и совершенно не похож на Малика, и у Луи иногда возникает такое чувство, что он проводит в их доме даже больше времени, чем сам Зейн. У Гарри очаровательные кудрявые волосы и просто необыкновенные зеленые глаза. Он всегда помогает Луи и поддерживает его. И если говорить прямо, то Гарри тайно в него влюблен, и он иногда просто ненавидит своего братца за такое отношение к этому парню. Лиам же самый старший из братьев, ему двадцать пять лет и у него есть парень — Найл. Найл — ровесник Луи, вообще-то они из одного детского дома, и они считают себя братьями. Так же Хоран — крестный отец Дина и бывает в их доме не меньше, чем Гарри. Лиам и Найл живут в своё удовольствие и видимо, даже не собираются обзаводиться собственными детьми. […] Так они просидели на кухне еще около получаса, пока не успокоились и Дин начал зевать и тереть глазки.  — Устал, солнце? Хочешь спать? — с полуулыбкой спросил Луи, на что мальчик лишь устало кивнул.  — Идем, крошка. — он нес его на руках в свою комнату, ибо своей у мальчика не было, они спали на одной кровати в спальне, а Зейн в этой же комнате на диване. Когда Луи уложил мальчика спать, он поцеловал его в лобик и поправил одеяльце. Было только 7 часов вечера и Луи не знал, чем ему заняться, кроме того, как убрать со стола остывший, так никем и не тронутый ужин. Когда он закончил с уборкой и лежал на диване, укутавшись в плед он тихонечко глотал слезы, пересматривая запись их с Зейном свадьбы. Какими они тогда были счастливыми. Луи с животиком, ему тогда было 18, а Зейну 20, младший был на седьмом месяце и они не отрывались друг от друга ни на минутку, сейчас же Луи действительно не понимал, почему все так изменилось, почему Зейн так изменился. Он уже начал засыпать, когда услышал шорох из прихожей. Луи вскочил и помчался туда, попутно молясь, чтобы хоть сегодня Зейн был в адеквате. Но увы, этому не суждено было сбыться. — Лу, — протянул Зейн, — я хочу есть, — заплетавшимся языком начал он, - нет, я хочу тебя, — широкая улыбка расплылась на его лице и огонек похоти загорелся в его глазах. У Уильяма внутри все перевернулось, он понял, что Зейн либо возьмет его, либо изобьет. Третьего не дано. Нет, Луи конечно хотел его, у них не было секса около 6 месяцев, но не так. Ни когда Зейн пьяный и невменяемый.  — Ну давай же, Лу, — Зейн грубо схватил его за плечи и притянул ближе к себе для поцелуя. Он целовал его настойчиво и жестоко, кусая губы до крови, а Луи вырывался и стонал от боли, что еще больше заводило старшего. — Блять, расслабься, — зарычал Зейн и с силой ущипнул Луи за попу.  — З-з-зейн, не надо. Прошу тебя. Зи, пожалуйста остановись, — через рыдания умолял Луи, когда его возлюбленный повалил его на диван и начал срывать с него одежду, покусывая и посасывая нежную кожу на теле шатена, оставляя следы. Когда он добрался до штанов Луи и начал расстегивать ширинку, из спальни в зал проник лучик света от приоткрывающейся двери.  — Папа?!