"Серая мышь" или Бунтарка?

— Ну и как это понимать, Анатолий? — набрала на клавиатуре девушка и отправила сообщение, предварительно проверив на ошибки. — Для начала, привет, — со закрывающей скобкой в конце последнего слова. — Что случилось? — „Что случилось?“ Ну, не знаю… Может, мой единственный друг решил от меня сбежать, перейдя в другой класс? Да, наверное, в этом вся проблема. — Не кипятись, я, во-первых, не виноват. Во-вторых, мама говорит, что „твои одноклассники на тебя плохо влияют“, в-третьих, я думал, что тебе плевать: ты так быстро ушла, даже слова не сказала мне. — Ну да, стану я при твоих друзьях ещё что-то говорить. Знаешь же, раздражают они меня. — Вот так же и говорит моя мама про них, думает, что в другом классе я не подружусь с такими же дебилами и прекращу общение с этими. — Слушай, с чего она взяла этот бред про плохое влияние? — Я, видите ли, стал хуже её слушать, только сейчас это заметила. И я будто бы стал больше троек приносить. — Хорошо, что я не твоя сестра. Учитывая то, какие оценки я получаю, у твоей мамы был бы срыв. — Вот это и есть одна из причин моего перехода в другой класс: „твои друзья плохо учатся, ты не должен брать с них пример, и Алиса, как ни прискорбно, тоже оказывает на тебя плохое влияние“, бла-бла-бла. — Да как она вообще может так говорить? Прости, конечно, она твоя мать, но я-то тут при чём? — Ну, это не у меня спрашивать надо. Извини, мне надо годную презентацию по биологии приготовить. — А не легче готовую скачать? — Нет, я не хочу. До встречи. „Вечно ищет себе трудные пути“ — раздражённо подумала Алиса. Она откинулась на подушку на кровати, подняв руки над головой. Не успела она потянуться за компьютером, как услышала тихий звук из кухни. Она резко подскочила на месте и, поднявшись и взяв в руки ноутбук, вышла из комнаты. Из проёма двери она увидела младшего брата, который пытался резать картофель, очищенный от кожуры им же. Девушка подошла к куче очисток, где увидела толстый слой мякоти овоща и немного коричневой кожицы. „Может, научить его нормально чистить овощи?“ — возникла мысль. — Ты что это тут собрался делать? — она со спины Артура посмотрела на попытки разрезать на куски овощ. — Хочу приготовить ужин. Думаю, мама обрадуется. — Что опять натворил? — подозрительно спросила. — Ничего. Просто ты же видишь, какая мама грустная в последнее время. Алиса почувствовала, как начала просыпаться совесть, да и чувство стыда заставило щёки покрыться румянцем. Она поставила компьютер на подоконник, ожидая нового сообщения, и взяла из морозильника кусок курицы, а из руки брата нож, показала ему, как надо чистить, чтобы мякоть оставалась, а кожура нет. Когда тот почти справился со своей задачей, Алиса попросила разрезать картофелины на три части. Артур взял в руки самую большую и провёл остриём ножа по ней, издав громкий и звонкий вскрик. Алиса повернулась к брату и, ужаснувшись, увидела, как по большому пальцу закапала кровь. Алиса побежала стремглав к аптечке в ванной комнате. По возвращению она открыла бутылочку с перекисью и оторвала кусочек ваты из рулона, пролив немного жидкости на неё, и поднесла к повреждённому месту с возгласом „Не кричи! Немного пощиплет, и всё. Посмотри пока в окно“. За стеклом падал снежок крупными хлопьями. Завораживает! — Ну всё! Вуаля, твоя лапка как новая, — закончив с бинтом, улыбнулась девушка. — Можешь идти мультики посмотреть. — Я буду помогать. Можно? — жалостливо попросил Артур. — Эм… Ну конечно. Только ты это, со стороны наблюдай. Особенно за тем, как мясо буду бить. Прилетит ещё снова, — явно беспокоится за безопасность брата. Сей разговор прервало звуковое оповещение, исходящее с окна. Девушка ринулась к нему, подумав, что это звук от сообщения, пришедшего от Толи. Но виной была запись на стене Алисы. „Давно пора мне стенку закрыть“ — вздохнула она. Рука невольно открыла вкладку с её собственным радио, последнюю запись. Глаза прошлись по двум отзывам, один из которых был короткий и с поддержкой. А вот второй явно привлёк огромное внимание Алисы. Содержание его показалось отнюдь не самым приятным ни мастеру дела, ни новичку-радиоведущему. «Уж не знаю, как там тебя звать, „Бунтарка“, но я уверен, что в жизни ты самое что ни на есть отребье. Если ты действительно Бунтарка по себе, то такие жаркие речи мы бы имели честь послушать в жизни. Ты всего лишь трус, пытаешься показать из себя выше настоящего, а в реальности ты какая-то смазливая, прыщавая, жалкая малолетка. Что ж, желаю тебе удачи. Но не думаю, что тебе доверятся все!» — написал некий человек со странным ником, „Всевидящий Кот“. Девушка лишь хмыкнула, перечитывая отзыв по три раза. У неё появился, хм, хейтер? Выходит так, как бы странно ни звучало. Не понятно, что она чувствует: не то радость, ведь это признак успеха своего хобби, не то грусть вперемешку с непримиримым гневом. Она недавно начала относиться к критике хорошо, но, похоже, это не тот случай. Алиса отошла рывком от подоконника, разрезала мясо на куски и, достав молоток, стала яростно ударять им по куску будущего ужина. Раз-два. «Да вообще как он, этот „Кот“, смеет так говорить?». Три-четыре. „Он не знает меня, ни разу в жизни не видел Бунтарку“. Пять-шесть. „Именно! Он не видел меня. С чего он взял, что Бунтарка такая же, как я?“. Семь-восемь. „Он не может просто знать, что ты — Бунтарка. Алиса, успокойся же!“. Девять-десять. „Может он просто предложил это. Может он на самом деле не знает, что Бунтарка в жизни — жалкая картина, настоящее отребье“. Самокритика, пониженная самооценка превыше всего у этой девушки. Она глубоко вздохнула, замерев на пару секунд, явно считая до десяти, и продолжила готовку ужина, она направилась к себе, чтобы поставить на стол ноутбук и взять тетрадь и шариковую авторучку. Она вернулась на кухню, следя за успеха пораненного брата, который стоял у плиты с деревянной лопаткой в руках и помешивал содержимое сковороды. Алиса нагло направилась в гостиную, где включила телевизор, музыкальный канал, и сосредоточилась на радио. Артур усердно трудился, пока его сестра слушала музыку. Вот она и справедливость! Но подкаст сам себя не подготовит. — Алис, включи газ? — прервал из раздумий брат, когда с горем пополам было написано на практически белом с сине-голубыми границами-клетками всего пять строк. Есенина вздохнула, как всегда, и направилась размеренными шагами обратно на кухню, чтобы зажечь спичку и, преподнеся к конфорке, двинуть ручку и зажечь огонь. Поставить на огонь кастрюлю, ждать пока вода в ней закипит, пока сварится очищенный от кожуры картофель, и самой сдирать ногтями шелуху с луковиц и небрежно нарезать, класть в сковороду на раскалённое масло, заставив Артура помешивать. Следить за готовкой и прямо в ней участвовать, в общем.

***

Молча взглянув в окно своей комнаты, где, как всегда, царил хаос и полнейший беспорядок, так же как и внутри, внутри души. Чёрт, почему подруженька Депрессия всегда приходит тихими шагами, с ловкость кошки перепрыгивая мелкие преграды, с её же мягкими лапками-подушками, что нельзя понять, она это или „долгожданная“, заплутавшая Радость. К тому же, никаких поводов-то и нет для грусти и визита столь любимой (да, именно любимой), но в то же время ненавистной подруги. Наверное, прослушивание музыки точно не поможет выгнать эту нахалку: слишком уж часто она бывает в этом доме, в этой комнате, готова вот-вот поселиться здесь и уехать с Алисой в общежитие, если она всё же туда отправится через полгода. Девушка поджала губы и резко, с силой ткнула пальцем по кнопке компьютерной мыши, тем самым остановив грустный видеоклип в проигрывателе. После просмотра парочки подобных клипов у неё случалась какая-то странность, становится тошнотворно грустно, словно с плеч сняли тяжкий груз, но легче не становилось. Здравствуй, дорогая, будешь чаю? Твой любимый, с черёмухой? Глупо… Представлять себе, что чувство телесно, что она слышит, что её можно коснуться, что она может пить жидкости, и глупо предлагать ей свой любимый чай (ну, или почти любимый). Тем не менее, это хоть какое-то веселье, ну, лично для Есениной. Друзей у неё раз и обчёлся, только Толя да всё. Ну, а с нею этот список пополняется ровно в два раза, на одного человека, хотя она и не человек вовсе. Из привычного хода мыслей, от „разговоров и чаепития“ её прервал стук в дверь: — Алиса, — бретец без разрешения зашёл, — мама пришла. И она не была грустной, как я думал. Она похвалила пюре, — кончики ушей немного покраснели, лицо мальчик опустил. — Только она сказала, мясо не солёное и недобитое. Ну, ничего больше ожидать и не приходилось бы. То, что она намудрила никогда не было чем-то съедобным, за исключением пары блюд, да и те не были примечательны и аппетитны. Не дал Бог кулинарных способностей юной девице, что ж теперь поделать? Она хмыкнула и, выпроваживая из комнаты постороннего человека (по крайней мере, не любит она, когда кто-то помимо неё в ней есть), сделала характерный жест рукой. — А маму встретить? — мальчик явно был недоволен, но выглядит это мило, и недоумённым. — Артёмка, сделай одолжение, свали к себе. Ребёнок с секунды задумался и вышел из комнаты, оставив девушку наедине с собой и Депрессией, ставшей ей подругой номер один на все ближайшие времена. Наконец-то. Можно спокойно погрустить над любимыми клипами и песнями. Пить чай, выдуманный в голове самой девушки, воображаемый, льющийся в белоснежную с золотистыми краями кружку из такого же цвета заварочного чайника с переливающимся фиолетовым оттенком, ароматный, тёплый и вкусный. Чем скорее лето, тем быстрее в деревню, тем быстрее можно попробовать свежий чай из цветов черёмухи, прямо сорванных с ветки, цвета столь чистого, белее которого в деревне может быть снег.