"Серая мышь" или Бунтарка?

Вот начался вечер. Классы один за другим выступают, перебарывая боязнь сцены, те, у кого она есть. Постепенно подходит очередь и до нашей группы под названием MBAND, которая пели последними. Ребята готовились: Святослав настраивал гитару и уже почти закончил с этим делом, Цой и Никита распевались, будто это их важнейшее выступление, а Мэр сочла важным переодеться из шорт и майки во что-то более женственное, запершись в туалете (так как раздевалки уже забиты). Никита решил пройтись по школе. — Эй, кто там? — послышался шёпот. Киоссе оглянулся, но никого не заметил. — Никита, ты, что ли? Помоги, пожалуйста, зайди сюда. Никита прислушался, признав, чей голос услышал, вошёл внутрь, не забыв осмотреться. — Вот там, у меня замок заел, никак не поддаётся, — повернулась спиной. Взгляд пал на лопатки девушки с чёрным рисунком нам на нём. Парень коснулся небольшого замка на молнии, потянув аккуратно вверх, да тот не хотел сдвигаться с места. На глаза попалась ниточка, торчащая между зубьев, которую он с лёгкостью вытянул, и замок под воздействием силы продолжил свой путь к оголённому затылку девушки, которая тут же повернулась лицом к Никите, неосмотрительно с её стороны: получилось так, что она стояла вплотную к нему, почти утыкаясь в грудь парня. — Ты сегодня очень красивая, — сделал шаг назад. Да, можно и так сказать, девушка действительно выглядела красиво, а в глазах возлюбленного — прекрасно. Расклешённое ярко-синее платье шло девушке, выделяло тонкую талию Мэри. — Спасибо, — Макарова неожиданно засмущалась. — Пошли, скоро нам входить. Пара вышла и направилась сразу в актовый зал, рядом уже ждали остальные участники. Рыжая девушка объявила их, и они вышли на так называемую сцену, которая не на много выше, чем основной пол. Свят сел посередине, сзади встал Толя, а Мэр и Ник — по сторонам от них. — Вы готовы дети? — кое-кто пересмотрел мультсериалов, Толя будто на реальном концерте, что ж, значит, ему будет легко в дальнейшей карьере. Несколько детей, вызывая улыбку на губах новоиспечённой группы, прокричали: «Да, капитан!». Нет причин для войны. Нет причин даже для ссоры. Бесконечные разговоры: от сумы до тюрьмы.  — пропела Мэрилин всё так же красиво и ровно, как и в прошлый раз. И нет между нами стены — это вовсе не наши границы. Я уверен, что мы не убийцы; и я уверен, что мы…  — пропел Анатолий за ней, медленно раставляя слова. Мы — море эмоций! Мы — праздник любви и Солнца!— Анатолий и Святослав, двигающий пальцы плавно по странам, хором пропели. Мы — братья и сёстры! Мы — мир на Земле и в воздухе! — голоса Мэр и Никиты сливались, звуча по-иному, словно это нечто единое. Сила мудрых людей не должна проявляться на слабых. И не нужно лезть в бой, чтобы быть храбрым. Мы на равных с тобой. — Никита отпел свои строки, как всегда, хорошо. Есть очень много путей, по которым идти можно вместе, Не толкаясь и следуя чести, — мир пойдёт за тобой. — Свят всё так же играл на инструменте, пев своим чистым голосом. Мы — море эмоций! Мы — праздник любви и Солнца! Мы — братья и сёстры! Мы — мир на Земле и в воздухе! Мы — море эмоций! Мы — праздник любви и Солнца! Мы — братья и сёстры! Мы — мир на Земле и в воздухе! Мы — море эмоций! Мы — праздник любви! Мы — праздник любви! Мы — братья и сёстры! Мы — мир на Земле. Мы — мир на Земле. Мы — мир на Земле. — голоса всех четверых слились, образуя хор. Заканчивая песню, ребята протянули последнюю гласную. Ребята вышли из помещения в коридор, затем в класс. — А лень было найти песню на Новогоднюю тему? — спросила сразу Макарова. — Нет, просто эту песню мы уже раз двадцать пели на репетициях, — ответил блондин. Свят пошёл в сторону окна, где стояла Алиса и ещё несколько человек. — Да чтоб я ещё хоть раз согласилась быть Бабой Ягой! … — пропыхтела Есенина начёсывая волосы. — Да мне сейчас надеть мешок и ведро — вылитое огородное пугало. — Не смей оскорблять пугало! Вот помню, как мы с Никитой в детстве делали одно, такое красивое было. — Зато мне сейчас обидно, — буркнула под нос та, но так, чтобы он не услышал. — О, так, скоро домой, так что я хотела бы вам троим небольшие подарочки сделать, — Мэр наклонила голосу, вытащив из-за спины три маленьких коробки. Это, как Есениной показалось, были, эм, маленькие игрушечные машинки. Свят вопросительно поднял брови, Толя с самым серьёзным выражением лица принял этот подарок и поблагодарил, Никита то ли не понял шутку и начал оправдываться, что не подготовил ничего в ответ, то ли тоже хотел пошутить. — Ну, вы постоянно ведёте себя как дети, вот и поэтому… — Макарова развела руками. Алиса почувствовала дискомфорт в этой дружной компании, где, она думает, точно нет для неё места, и поспешила удалиться, стараясь быть незамеченной никем. — Ты куда? — Я это, переодеться, Толь, — Алиса выбежала из кабинета, не забыв взять с собой пакет с тряпками, которые классная руководительница назвала костюмом. Может, к что знает, она бы и влилась в их компанию, но хочет ли она этого сама? Вряд ли, ей хватает и одного друга, а мешать ему — точно не выход.

***

Lana Del Rey — Some Things Last A Long Time

— Почему не на дискотеке? — спросил Никита девушку, увидев её, сидящую на подоконнике. — Будто сам не знаешь? Ненавижу эту дрянную музыку, которую включили там, — Мэр хмыкнула и подогнула колени, освобождая место. — Красивая татуировка, — сел рядом. — Уже увидел? Да, только история так себе, — Лина поджала губы. — Расскажешь? — легко коснулся руки девушки, лежащей на колене. — Вряд ли, знаешь ли, это слишком личное, — повернулась в сторону окна, в которое практически ничего не было видно, кроме отражения. — А я готов рассказать свои тайны, если найду человека, который будет того достоин, — Никита опустил голову. «А возможно, не готов. Наверно, так оно и есть» — подумал он. — И ты считаешь, что это я? Глупо, знаешь… Ты же меня совсем не знаешь. — Да, это безумие, но надо в жизни иногда рисковать. Лучше быть безумным, но быть собой, показывать самого себя, а не закрываться за глупыми масками или прятаться от всего мира. — Ты просто переслушал Бунтарки, — хмыкнула. — Я её недолюбливаю, один из её эфиров меня однажды задел. — Не удивлюсь, если это тот раз, когда она говорила про меняющихся в худшую сторону людей. — Возможно, не хочу об этом говорить, по крайней мере, не сейчас. Повисла тишина, неловкая тишина, давящая изнутри. Напряжённость витала с воздухе, так что девушка, сглотнув, достала телефон и включила первую попавшуюся песню. Никита спрыгнул с подоконника и подал руку Мэри, которая сначала смутилась, но тоже встала на ноги на пол. Парень аккуратно положил руки на её талию, ожидая, что Макарова его оттолкнёт, но этого не последовало. Девушка только клала ладони на плечи Никиты, склонила голову. Медленная мелодия, грубый голос, но хорошая песня, по мнению Мэрилин. Девушка вновь хмыкнула. — Что-то не нравится? — обеспокоенно спросил Никита. — Нет, просто никогда не думала, что буду танцевать медленный танец под старину Мэнсона, — загадочно улыбается, но зато по-настоящему. I wanna use you and abuse you Я хочу использовать и осквернить. I wanna know whatʼs inside you Я хочу увидеть тебя изнутри.* Может, она и странно ведёт себя, но сейчас она — это она, снявшая повседневную маску безразличия. Почувствовала, что хочет увидеть этого человека изнутри, а у Никиты это чувство уже относительно давно. Но никто из них не хочет осквернить и использовать человека, как куклу, как это написано в песне.

***

— Девушки приглашают кавалеров, — сказал кто-то со сцены, из-за полумрака непонятно. «Ненавижу белые танцы!» — тихо проговорила сама себе шёпотом Соня. Колеблясь минуту, она поправила лямку белого платья и подошла к парню из параллельного класса, который сидел в стороне совершенно один, что странно: обычно он в окружении людей. Но это даже к лучшему, легче перебороть страх. Девушка протянула аккуратную ладошку, в которую тут же опустилась и рука Толи. Опустив голову, она ведёт его на пару метров прочь от сидений, ставят руки на позиции, медленно перебирая ногами. — Сонь, — начал Анатолий. — Ты очень мило выглядишь сегодня. Девушка покраснела, чуть ли не сливаясь с цветом волос, но в полутёмном помещении этого не видно. Всего лишь медленный танец под простую песню Ланы Дель Рей с простым человеком из параллельного класса, простой комплимент, но вызывает трепетные чувства, теплоту, ты словно не здесь, словно перешла в какой-то неведомый, нереальный мир. Витая в облаках, можно и забыться, сейчас реальность похожа на сказку. Может, остаться в этой сказке? Тут так хорошо, так, как ты сам того пожелаешь, так разве не приятнее оставаться тут? Пожалуй, лучше вернуться в реальность, ведь, уйди из неё на долго, можно забыть суть происходящего по-настоящему. Песня уже закончилась, ученики уже переключались под более быстрые и резкие ритмы, а Толя и Соня ещё только расходились.

***

Блондин поставил на место, где было мало снега, небольшую бумажную трубку, поджигая её. Эта вещь закружилась на снегу и, издав громкий хлопающий звук, взорвалась. На своё несчастье, рядом проходил сторож, который, кстати, был предпенсионного возраста, начал ворчать и хотел было уже накинуться на Свята, да решил всё же идти на дежурство в школе. Девушка, наблюдая за этим только цокнула языком и улыбнулась. — Святослав… Никакой, эм, культуры, — делая паузы, сказала она. Странно, что она вообще осмелилась это сказать, хоть и видно, что боязливо говорила. — Зато весело, попробуй, — Свят достал из кармана куртки петарды. — Как когда-то и говорила Бунтарка, «одноклассники, которые кидают петарды под ноги прохожих», — поправляя шапку, сказала она и подошла. — Слушаешь её? Не знал, думал, ты не слушаешь таких, таких других. — Конечно, она хорошая… И именно потому… потому, что она другая, я её и слушаю, — ну почему она побаивается заговорить с людьми? — Понятно. Хочешь? Девушка боязно взяла в руки картонную трубку и зажигалку. — А ты… всегда с собой зажигалку таскаешь? — Неа, только когда в поход или с петарды беру, с ними веселее. — П… понятно. — Перестань заикаться, я не кусаюсь, — рассмеялся. — Я и не заикаюсь… Я просто… делаю паузы между словами, не знаю, — или просто старается не говорить с людьми, но всегда любопытство берёт верх. Она кинула петарду в сторону на метра два, где проходила Карина, одноклассница их двоих, и сама отошла на всякий случай. — Степанов, да чтоб тебя!.. — блондинка разозлилась и широкими шагами пошла прочь, когда вновь послышался хлопок. А что Свят и Алиса, оба ржут стоят. И смешно или не смешно это, мешать другим людям и вредить им, дела до паре нет. — Несколько лет мечтала это сделать, — тихо сказала Алиса, думая, что Степанов не услышит её. — Я тоже, но это чувство появилось только сейчас. — Некрасиво… так говорить, эм, о девушке. — Да ну, она страшная. — А что тогда входит, эм, в твои понятья красоты, если этого… мало? Ноги — метр, параметры чуть ли не 90-60-90. — Наверное, красота души. Наверное, жажда быть человеком, быть настоящей, но тем не менее, быть человеком. — Тогда придётся долго искать тебе красивую по твоим понятиям девушку. — Да, но кто хочет, тот всегда найдёт, когда-то так говорила Бунтарка. — Бунтарка… много чего говорит, жаль я не такая. — Тебе лучше знать, я тоже хочу быть, как она, или хотя бы найти её, — посмотрел на небо, на котором уже появились звёзды. — Зачем? … Секрет её в её анонимности, если её раскроют… то мало не покажется. — Я и не собираюсь сдавать её кому-то, но я хочу подружиться с ней. Мне кажется, она тот человек, который может помочь. — А я… я не могу тебе… помочь? — тихо спросила она. — Не думаю, надо хорошо знать человека, прежде чем перед ним раскрыться. — А чтобы узнать человека, он должен раскрыться тебе. Замкнутый круг, — сказала она сама себе уже без глупого сомнения. — Да, — вздохнул. — Но мне кажется, что я знаю её, Бунтарку, уже долго. — Четыре месяца — не… не самый длинный срок, — сглотнула взволновано вновь. — Нет, ты поймёшь, возможно, а может и нет. Я знаю её будто долго, дольше, чем каких-то четыре месяца. Хочется рассказать ей о своих эмоциях, ты же не поймёшь, да? Так зачем я тебе всё это рассказываю… — Знаешь… сама то же самое хотела… тебя спросить. — Наверное, я не в себе, может, это просто так на меня действует ночь. Может, уже устал держать всё в себе. Но одно могу сказать ясно: хоть я и не знаю, как я перешёл эту грань и начал такой разговор, тем более, с тобой, я понимаю, почему я не могу рассказать самое главное о себе, слишком личное. — У нас… у нас у всех много личного… Много секретов, так что я тебя прекрасно… понимаю, — посмотрела на яркую звезду на небе, которая светила из-за вершины берёзы. — Ты говоришь так, как часто говорит она, Бунтарка, с похожим мотивом. Никогда этого не замечал. Хоть ты и милая, но сложно было предположить это о тебе. — А мне… ещё никто не говорил, что я милая. Только Толя… ну, так как он мой друг, меня неплохо знает и часто видит, и родственники… Спасибо. — Да ладно… Правда, красивая? — показал пальцем на одну из звёзд, как раз на ту, которую недавно рассматривала Алиса. — Да… — похоже на романтику, но они даже не друзья, странно, очень странно.

***

— Сонь, подожди, я с тобой, — Толя подбежал к девушке, которая уже собиралась уходить из двора школы. — Конечно, всё равно по пути, — улыбается. Парень взялся рукой за ручку входной двери, отворяя выход. — -Сегодня вы проведёте пятнадцать минут в компании прекраснейшего Анатолий Цоя. — Ха, самолюбивый. Мило. — Но я и не говорил, что я не проведу время с милой девушкой. — Пошли уже. И спасибо за комплимент. Двое вышли, направляясь в сторону дома медленными шагами, чтобы успеть и поговорить со время этой маленькой прогулки. Сегодняшний вечер принёс немало странных событий, немало интересного, нового. А самое главное, может, это начало новых историй? Может, это новые главы из книг жизни героев, новые, именно с них начнётся их собственная сказка, у кого-то полная горести, у кого-то счастливая, у кого-то слишком быстрая. Не нам решать, что грядёт в будущем. И сами герои не могут определить свою судьбу, могут только изменить её, но и это случайно и не понятно: в лучшую сторону сторону склонится Фатум или совсем наоборот. Фатум сам всё за нас определит, остаётся только ждать.