School game

***

Каждый приход в школу был по-особенному ебанутый. И каждому дню находился свой истинный аргумент. К огромнейшему сожалению, от этого никуда нельзя было деться и сказать: «Меня нет, я в домике». Приходилось собирать всю волю в кулак и снова идти в это место, по пути успокаивая себя той мыслью, что вот, еще совсем немного. Последний год и все. Всего лишь по дурацкой просьбе надзирателя, будто это пиздец как важно, чтобы человек ходил в школу, будто это делает его намного лучше, чем он есть на самом деле. Милкович уже начал привыкать к тому, что каждый ебанный раз ему неловко видеть Галлагера. Это дело уже входило в привычку, будто это нормально воспроизводить в голове все те сцены, которые могут случиться, если он снова его увидит: что он скажет, как поведет себя?.. Это было глупо, но уже словно в порядке вещей. Как только Милкович зашел в класс, он сразу же посмотрел на свою пустую парту, и уверенно пошел к ней, по пути видя Галлагера, который, сука, сидел с другим парнем. То есть почти все время он сидел с ним, а теперь пересел, как ни в чем не бывало, к этому пидору? Стараясь сделать лицо как можно более похуистичным, брюнет сел на свое место, отмечая жгучую, но приятную боль. Теперь боль в заднице будет напоминать ему о рыжем. Теперь будто все, что вообще есть в этом мире, сводится к нему. Рыжий лучезарно улыбался, всматриваясь в парня напротив, и он выглядел снова как Галлагер. И вообще, на что Микки надеялся? Они переспали — вот и конец всему этому. Как бы надежда на что-то другое не была ни у одного, ни у другого, скорее всего. Если в туалете Микки чувствовал себя кинутой малолеткой, то потом, у себя дома, он думал, что отомстил за это рыжему, когда буквально сам выставил его за дверь. Но теперь, в школе, Йен снова набирает обороты. Это что, блять, игра какая-то? Для Йена — точно да, и все всегда было игрой и желанием , а вот для Милковича спорно. Ибо он точно не один из тех, кто делает такие вещи. — Итан, я тебе уже говорил, какие у тебя очаровательные кудряшки? — узнает Галлагера, слишком уж сладко и по-бабски, накручивая на свой длинный палец черную кудряшку одноклассника. Тот смущается, и отмахивается. Милкович, стиснув зубы, пытается не подавать виду от всей этой наигранной игры, которая так и лезла ручьями из рыжего. Он набирает в лёгкие воздуха, и спокойно выдыхает. Повторяет эту процедуру заново, чтобы успокоить маленькие приступы ревности, которые не думают останавливаются, а только разгораются, когда слышит следующее: — Не хочу быть одной из тех маленьких шлюшек, которые ведутся на твои комплименты, — если одноклассник попытался это прошептать, то вышло слишком громко. Или Микки так сильно старался это услышать. Теперь понятно, кто он — «маленькая шлюшка Галлагера», ведь повёлся же. — Но, знаешь, парень, я пожалею, если буду ограничивать себя в этом, — продолжает Итан. Итан-Хуйтан, неважно, как там его зовут. Но этот кудрявый ангелочек, как могло показаться, совсем не такой наивный, каким с лёгкостью мог представиться. Галлагер ухмыляется, и все, что он строил по ступенькам все это время — рушится. Милкович последний? Это звучит как шутка, нихера подобного, не для Йена, не в этой жизни. — Ещё потрахайтесь здесь, — тут даже нет ни нотки ревности, ни злости. Совсем нет. Милкович бы проклял себя за то, что сказал это, но это же чистая правда. Рыжая макушка поворачивает свою физиономию к нему. Учителя нет, и можно не унимать свой лексикон и ядовитые словечки, которые уже невыносимо держать внутри себя. Итан слегка сжимает колено рыжему, чтобы тот не вздумал ничего лишнего наговорить Милковичу, но Галлагер полностью игнорирует это. — У тебя проблемы с сексом? — локоть Йена совсем незначительно ложится на парту Милковича. Иногда, такое впечатление, что они ведут диалог первый раз. Иногда, блять, может померещиться, что перед вами совсем не Йен, который был вчера, а другой парень. Или сейчас в классе — Йен, а дома у Микки был кто-то другой. Что это за хуйня? Возможно, у Милковича уже началось какое-то психическое отклонение на этом фоне. Микки все ещё молчит, пока Йен ждёт ответа, не отводя взгляда от лица своей жертвы. Он ненароком отмечает некоторые изменения в мимике парня. Тот пытается подобрать слова, которые могли бы поставить уебана на место, но ничего умного не приходит в голову. — Пошёл на хуй, — буквально вырывает эту фразу из недр своих мыслей. Йен, впрочем, как всегда, пропускает свою ухмылку. Ничего удивительного в этом нет, почему Милковича это так беспокоит? Секс сексом, даже этого больше не повторится. Зная, как Йен умеет использовать такие вот факты против него самого. — Ты завалил контрольную по химии, ты знаешь? — совсем невзначай говорит Йен, и полностью забывает что сейчас сидит с Итаном, которому не особо приятно, что в данный момент на него забили. — Хочешь поговорить о моих отметках? Микки немножечко ёрзает на стуле, и смущается от одного лишь взгляда на себе. Вспоминая их секс, который до сих пор отдаётся самыми смешанными ощущениями и приятным покалыванием в области паха. И мысль о том, что повторить это было бы совсем неплохо, а очень даже хорошо, проскальзывает на пару секунд, замечая, как рыжий прикусывает губу. — Можем поговорить о чем-нибудь другом, хочешь?  — голос Галлагера мягкий и такой сексуальный. Каждое слово выделяется с хрипотой, и словно нет других людей в классе, только они вдвоём. От этого становится ещё жарче и внутри будто кинули спичку, которая только начинает зажигаться. — Йен? Вообще-то, я все ещё сижу тут, — кудрявый одноклассник, который сидит рядом с Галлагером не даёт о себе забыть, и снова они здесь не только вдвоём. Рыжий полностью отворачивается от Микки, оставляя его наедине со своими же мыслями. И теперь он снова, как ни в чём не бывало, говорит с Итаном, периодически заставляя парня или очень сильно смущаться, или смеяться. Другого не дано. На то он и Галлагер. Такой весь загадочный и непонятный. Такой, что его хуй поймёшь и хрен раскусишь. Вероятнее всего, что он и сам не знает, что у него творится в голове. Просто делает то, что хочет, и как хочет. А вот зачем? Это уже не знает даже сам Господь Бог.

***

Пока все одноклассники пытались забросить злоебучий мячик в кольцо , Милкович сидел на лавочке, делая вид, что он завязывает шнурки. Играть в баскетбол точно не его любимое занятие, да и вообще, брюнет и спорт — два разных полюса. Единственное, в чём он профессионал: убегать от копов, периодически, высоко перепрыгивая через препятствия. А пытаться забрать огромный мяч с рук какого-то подкаченного ебантяя, точно не входит в его планы. Завязывание шнурков затянулось на достаточное количество минут, но физруку было прямо насрать. Он смотрел за игрой своих учеников, нагло пялясь на их рельефные мышцы под мокроватой футболкой. Извращенец, блять, старый. Микки не мог оторвать взгляд только от одного экземпляра, который был сексуальнее всех этих в миллиарды раз. Его высокий рост был явно предназначен для баскетбола, а каждая мышца на теле будто призывала Милковича в следующий раз вздрочнуть именно на это. И когда рыжий в очередной раз подпрыгнул, дабы забросить предмет в сетку, брюнет всеми силами прикусил губу, наблюдая за его аппетитной задницей в тренировочных шортах. Белоснежная майка будто прилипла к телу, ещё больше создавая трения в штанах ни в чём не повинного Микки, заставляя все же упереться глазами в пол, чем так нагло и бесстыдно пялиться. Физрук радостно похлопал буквально каждого ученика по потной спине, говоря о хорошей игре, и дал перерыв, чтобы ребята могли попить воды. И когда тело направлялось прямиком к Микки, тот все же решил быстрым и ловким движением пальцев завязать ебучие шнурки. — Не играешь из-за того, что твоему росту посочувствует даже хоббит? — слишком намеренно проязвил Галлагер, подходя ближе, и садясь своей задницей рядом с Микки, который уже, наконец-то, не пялился в пол, как маленький мальчик, которому всю жизнь шнурки завязывала мамочка. — Иди и продолжай ебать мозги тому кудрявому пидору, — буквально выплюнул слова в лицо рыжему, отчего тот непроизвольно улыбнулся, отмечая в голосе брюнета слишком уж сильные нотки ревности. — Не стеснялся раздевать меня глазами, да, извращенец? — продолжал Йен, даже не пытаясь отступить. Когда он заметил, как Микки буквально пожирает его взглядом, он не мог не подойти к уже, наверняка, возбуждённому парню. Тот лишь фыркнул, и намеревался уже уйти, но зад буквально прилип к лавке. Ну смотрел, и что? Какой нормальный человек удержался бы, когда перед тобой прыгает такой весь сексуальный и горячий подросток? Правильно: никто бы не удержался. Глаза будто сами пялились во все места, со всякими стремными фантазиями.  — Кстати, — начал Галлагер, разваливаясь ещё удобнее, пока Милкович сидел в полусогнутом состоянии, в голове умоляя, чтобы довольно-таки большая выпуклость в штанах исчезла. — Как чувствует себя твоя миленькая жопа? — спросил Йен, прикусывая губу, совершенно спокойным голосом, будто зная наверняка, что сейчас Микки точно не тронет его за такое прямое и колючее замечание. — Галлагер, сука, ещё раз скажешь это в присутствии людей, я клянусь, что запихну твою голову в мусорный контейнер позади школы, — прошипел Микки, смотря на то, как все одноклассники занимались своими делами, иногда смотря на их странную «парочку», но не так часто, как это было раньше. Люди уже стали привыкать к тому, что они оба трутся друг у друга, будто там мёдом намазано. Йен уже привык к такому поведению Микки, и его это никак не цепляло. Как бы он ни пытался скрыть своё явное возбуждения и стопроцентную, даже самую маленькую и очень незаметную влюблённость к Йену, все сводилось к нулям. Галлагер уже выполнил свою самую важную миссию, которую он поставил сразу же, как увидел низкорослого брюнета в своём классе. А сейчас, его будто магнитом тянет к нему. Это невозможно объяснить: просто, так интересно наблюдать за тем, как он на него смотрит, а потом матерится про себя, когда рыжий все же замечает такое повышенное внимание к своей, не совсем то и скромной, особе. А когда подходит флиртовать, Микки пятится назад. С ним интереснее, чем с остальной массой школы, которая не прочь и подмигнуть симпатичному Галлагеру, показывая симпатию. И даже если Итан был лишь невольной игрой на пару часов, он уже успел наскучить переборчивому Йену.  — Тебе говорили о школьной дискотеке? — снова задал вопрос Галлагер, и у Милковича создалось впечатление, что он сейчас на ебанном экзамене. Но, не услышав ответа собеседника, рыжий продолжил. — Тухляк полный, но, я уверен, мы с тобою что-нибудь придумаем. Приходи, — предложил Йен, сразу зная ответ. —Я думал, что ты дал мне понять, в ком ты заинтересован, — Милкович был слишком собственником, дабы терпеть какого-то кудрявого уебана. И даже если они с Йеном не парочка, а просто иногда развлекаются, он понимал это, как никто другой. И вот снова, наедине с Микки он другой. Не такой, как обычно себя показывает, но все же есть куда стремиться, ведь хотелось бы узнать настоящее "я" парнишки. Конечно, Галлагер без шуток, и резких словечек — не Галлагер, но все же, такой человек симпатизирует больше, чем-то подобие  альфача, которое он демонстрировал в классе.  — Послушай, мне нравится вести себя так, как я хочу, — резко ответил Йен, будто, блять, забывая о том, что Лейхи уволился с работы именно из-за его, не слишком идеального, поведения. — Дай свой телефон, — мягкие зелёные глаза приобрели изумрудный оттенок, начиная беситься. Милкович, будто под гипнозом парня, передал свой раздолбанный телефон в руки собеседника. Тот, быстрыми, ловкими пальцами набрал свой номер, и вручил телефон хозяину, который послушно взял его из длинных пальцев Галлагера, на пару секунд задерживая большой палец на его горячей коже. — Когда надоест стирать член до дыр — напишешь, — и снова мягкий голос Йена дал выдохнуть Микки, который по инерции кивнул. И вот опять, рыжий берет все в свои руки, делая то, что ему соизволится. И когда Микки пришёл в себя после пристального взгляда Галлагера, он лишь скривился от той мысли, что только может появиться на школьной, мать твою, дискотеке. Это что ещё за детская хуета?