Никто, пока я жив

Поезд неторопливо подъезжал к перрону, на котором столпилось полчище гомонящих людей. Инахо выглянул из окошка, чуть отодвинув занавеску вбок. Родной город встречал его серым небом. Скопление угрюмых туч вот-вот обещало обрушиться на землю армадой ливня. И хотя на лице Инахо не отразилось ни одной эмоции, горькая мысль о том, что именно так и следовало встречать не победителей и не проигравших, заставила его резко отвернуться от окна. Соседи по купе уже взволнованно принимались доставать из-под сидений свои скромные пожитки, и Инахо последовал их примеру. Небольшой чемодан лег в руку непривычной тяжестью. Инахо рассеянно подумал, что автомат, да та же винтовка, ощущалась в руках гораздо легче. На секунду он даже потянулся к ремешку на плече, к которому обычно крепился автомат, но когда пальцы коснулись грубой ткани военной формы, задели ряд колючих медалек, прицепленных к груди, он заставил себя выпрямиться и прошел к выходу из вагона в числе первых пассажиров. Поезд торжественно прогудел, возвещая о своем прибытии. Инахо спрыгнул на перрон, в нос ударила какофония ароматов различных цветов и духов. Слишком много собралось вокруг встречающих женщин. Толпа радостно взревела, послышались щелчки фотоаппаратов, крики, плач, кто-то не постеснялся толкнуть Инахо плечом. Он уже хотел потянуться в карман своих брюк-хаки за телефоном, как вдруг ощутил, что тонет в чужих объятиях. - Инахо! О, Господи! Инахо! - Юки уткнулась носом в его плечо, сжала его в руках так сильно, что Инахо стало сложно дышать. Но он лишь обнял сестру в ответ и успокаивающе погладил ее по спине. Когда Юки наконец-то взглянула ему в лицо, ее щеки были мокрыми от слез. Ее тонкие, изящные пальцы скользнули по его лбу, перебирая прядки волос, осторожно дотронулись до черной повязки, закрывающей левый глаз, и губы Юки задрожали. - Вернулся. Живой… - словно убеждая саму себя, вымолвила сестра, снова прижала его к своей груди и принялась лихорадочно целовать его лоб и макушку. - Вернулся. Живой, - вторил ей Инахо, позволяя Юки впитать в себя свое присутствие, но взгляд его невольно сорвался ввысь - на бледное, осеннее небо, раскинувшееся необъятным океаном над головой. И когда первые ледяные капли дождя опалили его лицо, пробрались за шиворот, посылая стайки мурашек бежать по изнуренному телу, Инахо вдруг показалось, что он тонет. Один-одинешенек посреди бездны холодной пустоты. *** Старый дом на окраине города был наполнен тишиной. Впрочем, те несколько дней, что Юки провела с ним, Инахо едва ли это замечал. Энергичная, веселая, чрезмерно заботливая сестра закружила его в вихре повседневных дел - помогла ему заполнить холодильник едой, прикупить гражданской одежды, выбрала книги, что должны были разнообразить его досуг, пока он не определится с работой. Не то чтобы ему сильно требовались деньги - на то жалование, что он благополучно скопил за время войны, можно было спокойно прожить до старости, но Инахо не нравилась мысль сидеть без дела в клетке из домашних стен. Так или иначе, неделю спустя Юки вернулась в квартиру, что снимала неподалеку от больницы в центре города, где работала медсестрой. Так ей было удобней, особенно теперь, когда наплыв людей обещал увеличиться чуть ли не втрое. Юки жаловалась на сумасшедший график и темп работы, но по ее мягкой улыбке Инахо рассудил, что сестре нравилось помогать людям. Он обещал оставаться на связи и помахал рукой неторопливо удаляющемуся такси. Первые несколько дней Инахо призраком бродил по дому, перекладывая вещи, вспоминая навыки готовки, привыкая к тому, как скрипели под его ногами половицы. Каждый раз, как он слышал незнакомый шорох или стук, он подолгу замирал, напрягая все свое чутье, чтобы понять, не пробрался ли в дом кто-то посторонний. Но нет - это всего лишь ветки дерева скреблись в окно на втором этаже, подчиняясь налетавшим порывам ветра. Инахо приваливался плечом к стене, переводил дыхание и касался пальцами шрама под повязкой. Повязку он носил, практически никогда не снимая. Собственное увечье слишком сильно напоминало о прошлом, которое было уже не изменить. Он плохо спал. Казалось, кошмары приходили каждый раз, как он смыкал веки. Конечно, Инахо заставлял себя выныривать из омута беспокойных снов раньше, чем начиналось основное действо, но из-за этого он критически не высыпался. Неудивительно, что к концу второй недели вернулись головные боли. Инахо надел новые джинсы и свитер с курткой, влез в непривычно тесные ботинки и вышел на улицу. Поход в аптеку и магазин теперь был неминуем. Головная боль могла превратиться в настоящую мигрень, и Инахо не хотелось волновать Юки зазря. Лучше было заранее купить медикаментов, заодно заново запастись едой. Снаружи снова накрапывало, но Инахо решил не брать зонт. До местного супермаркета было рукой подать. Мокрые, пожухлые листья липли к подошве ботинок, печальные деревья потускневшими кронами ластились к земле. Очарование осени в этом году было недолговечным, но собиралась ли зима принести с собой морозы оставалось пока загадкой. Инахо вспомнил, как той зимой отчаянно стучали от холода зубы, пока они сидели в укрытии, затаившись на вражеской территории, ожидая приказа к наступлению, который так и не пришел. В тот день несколько солдат замерзли насмерть - их имена, как командир отряда, Инахо вряд ли смог бы когда-нибудь забыть. В столь ранний час в единственном на всю окраину магазине почти не оказалось людей. Инахо взял пустую тележку и медленно пошел между рядами заполненных стеллажей, останавливаясь, если что-то нужное попадало в его скромное поле зрения. Приглушенный свет на мгновение мигнул. Инахо замер, припоминая о том, что Юки предупреждала, что иногда в городе возникают проблемы с электричеством. - Ч-черт! - он невольно обернулся на неожиданный возглас. В том конце прохода молодой человек пытался снять с верхней полки объемную коробку одной рукой. Инахо хватило доли секунды, чтобы оценить ситуацию, и ноги сами понесли его вперед. В противном случае коробка грозила опрокинуться на незнакомца, а, судя по предупреждающим надписям, ее содержимое было далеко не легковесным. Инахо подхватил коробку обеими руками, боком чуть оттеснив незнакомца, снял ее с полки и осторожно опустил на пол. - Спасибо. Кажется, я переоценил свои силы, - молодой человек чуть смущенно улыбнулся и поспешил натянуть край сползшего пиджака на левое плечо, когда Инахо выпрямился. Однако от его взгляда - из-за увечья он был вынужден натренировать себя достаточно быстро подмечать детали окружающей обстановки - не укрылось то, что незнакомец вольно или невольно хотел от него спрятать. У молодого человека не было левой руки. - Рад помочь, - равнодушно отозвался Инахо, тут же ощутил, как внимательно чужой взгляд на мгновение остановился на его повязке и ровной линии напряженных плеч. И что-то такое мелькнуло в необыкновенных бирюзовых глазах, что-то сродни пониманию, которого Инахо не ждал ни от Юки, ни от радушных соседей, ни от прохожих на улице, для которых война осталась всего лишь сводом неприятных новостных сводок, что он поспешил повернуться к молодому человеку спиной и проследовал к своей тележке. Ему казалось, что чужой взгляд не отпускал его до самого дома, но считать так, по меньшей мере, было бы глупостью, поскольку уже на кассе незнакомца нигде не было видно. Поднявшись в спальню, Инахо принял таблетку и с облегчением упал на кровать. По тонкому стеклу убаюкивающе забарабанили капли настырного дождя. Инахо потянул на себя одеяло и застыл. Война закончилась. Только отчего же это знание не приносило мир в его душу? *** Они окружали его. Черные силуэты мелькали между хаотичными рядами деревьев. Инахо слышал, как хрустел снег под подошвами их тяжелых сапог. Кровь застилала лицо, боль невыносимым набатом жгла виски, он отчаянно пытался ухватиться израненными пальцами за ближайшую корягу, чтобы подтянуть непослушное тело вперед. Из горла вырывались хрипы, столб дыма от горящего самолета позади него предательски взвивался ввысь. Щелкнула затворка автомата, дуло уперлось в его затылок, грязная подошва ботинка немилосердно вжала его голову в пелену подкрашенного гарью снега. Не выбраться. Ловушка. Он проиграл. Инахо медленно сел на постели, запуская ладонь в растрепанные слипшиеся волосы. Мигрень мучала его уже третий день, вынуждая не вылезать из кровати. Часы показывали середину дня. Инахо сосредоточился на том звуке, что выдернул его из лабиринта повторяющегося кошмара. Действительно - кто-то настырно звонился в дверь. Инахо даже проверил телефон, но это не могла быть Юки. Сегодня по графику у нее как раз стояло суточное дежурство, да и она бы додумалась предупредить его о приезде заранее. Перед глазом замелькали круги, его повело вбок, но Инахо было не привыкать двигаться вопреки плачевному физическому состоянию, ведь это не раз спасало ему жизнь. Он спустился по лестнице на первый этаж, опираясь на стену, доковылял до входной двери и открыл замысловатый замок. - Добрый день! - жизнерадостно и чуть смущенно улыбнулся ему тот самый незнакомец из супермаркета. - Я… ох, я не вовремя? Инахо замутило от жгучей боли, и он невольно прислонился виском к железной раме двери. Холодный металл оказался приятным контрастом чересчур болезненным ощущениям. - Что вы хотели? - выдавил из себя он. Юки всегда ругала его за чрезмерную прямолинейность, но даже помни Инахо сейчас о необходимости следовать постулатам вежливости, все равно не смог бы произнести лишних слов. Он надеялся на то, что неожиданный гость поймет все по его виду и удалится восвояси. А то, что вид его был плачевным, не было сомнений. Мятые штаны и белая майка, немытая три дня голова, страшный синяк от недосыпа под единственным здоровым глазом и сгорбленные под натиском боли плечи говорили сами за себя. - Я планировал поделиться с соседом яблочным пирогом, - пояснил молодой человек, чуть вытянув вперед руку, на запястье которой приветливо шуршал увесистый пакет, - Но теперь у меня стойкое ощущение, что надолго этот пирог в вашем желудке не задержится. - Вы правы, вероятность такого исхода выше восьмидесяти процентов, - отозвался Инахо, пытаясь выпрямиться. Чуть смущенная улыбка гостя действовала на него странным образом. Светлые волосы, серьезные, но в то же время не лишенные доброты и спокойствия глаза, ровная спина и та скрытая уверенность, с которой держался молодой человек, несмотря на увечье - в этот раз рукав куртки был целенаправленно согнут наполовину и завязан - подняли в груди Инахо какое-то неясное чувство, которому он никак не мог подобрать названия. - Слейн, меня зовут Слейн, - представился незнакомец и, выдержав паузу, добавил, - Я могу зайти? - С какой целью? - спросил Инахо прежде, чем пришла запоздалая мысль, что вопрос прозвучал уж больно невежливо с его стороны. Однако за время войны, получая и отдавая бесконечную вереницу приказов, Инахо подрастерял и те скудные навыки общения, что Юки вбила в него после того, как они покинули детский дом. Впрочем, Слейн, кажется, совершенно не обиделся. - Да все с той же, попытаться претворить в жизнь упомянутые вами скудные двадцать процентов на успех, - в уголках губ Слейна промелькнула игривая хитринка. - Накормить вас яблочным пирогом, дорогой сосед, потому что, по правде говоря, вы выглядите так, словно не ели несколько дней. Так что, прошу, позвольте мне вернуть вам любезность, что вы проявили ко мне в магазине. Инахо потер лицо, задев пальцами повязку. Он не помнил, принимал ли что-то за последнюю пару суток, кроме воды и таблеток. Возможно, частично мигрень не хотела проходить, так как тело было ослаблено отсутствием приемов пищи. В таком случае визит Слейна был ему только на руку, ибо Инахо сомневался, что был способен приготовить сейчас что-то сам. Доводы разума боролись со странным нежеланием пропускать незнакомца в дом, но разум как всегда победил. Инахо отступил вглубь прихожей, опираясь на стену, нащупал пластиковый квадрат выключателя - фиолетовые тучи клубились на небе снаружи, не пропуская на землю лучи дневного света, поэтому в доме было достаточно темно. - Мое имя Инахо, - кивнул он, проходя на кухню, где остановился, буквально рухнув на стул и сгрузив гудящую голову на деревянную поверхность стола. Слейн, скинув ботинки, прошел за ним следом, принеся за своей спиной прохладу осенней свежести. Казалось, гостя не смущало ничего. Он сгрузил пакет на стол, освободил из него ароматный пирог, аккуратно выпутался из куртки, повесил ее на спинку свободного стула, ловкими, приноровившимися движениями наполнил электрический чайник водой и поставил его греться. Затем бесстыдно исследовал буфет, распахнув дверцы, достал из него чашки и сахарницу, даже нашел на верхней полке заварочные пакетики, которые Юки спрятала от Инахо, стремясь доказать ему пользу обыкновенной заварки. Слейн осторожно разлил чай и уселся напротив него. Его взгляд блуждал по уютной, обустроенной кухне, но без излишнего любопытства, и Инахо ощутил, как его окутывает непривычной и такой чудесной атмосферой спокойствия, чуть отдающей горькими нотками загадочного смирения, что головная боль вдруг потихоньку пошла на спад. Он даже опустошил половину кружки и смог съесть небольшой кусок пирога. Пирог оказался вкусным, таял во рту. Они молчали оба, но тишина, разгоняемая лишь свистом ветра за окном, не тревожила ни Инахо, ни его таинственного гостя. - Я живу через два дома отсюда, - напоследок улыбнулся Слейн, - Заходи, если захочешь… Инахо. Похоже, Слейн был не из любителей бессмысленного официоза. Инахо не возражал перейти на «ты», но та простота, с которой с губ Слейна сорвалось столь обыденное приглашение, заставила стаю мурашек проскользнуть по его спине. Когда Инахо закрыл за незваным гостем дверь, он устало привалился к тумбочке под вешалкой для одежды и принялся тереть виски. Все верно. Война закончилась. Звания и титулы больше не имели никакого значения. Вряд ли соседи захотели бы обращаться к нему на «вы». В конце концов, ему всего лишь двадцать пять. Инахо на мгновение поймал свое бледное отражение в зеркале. Старик по ту сторону ответил ему равнодушным взглядом.