8 Дней

      В руках мгновенно затих пульс. На закрытые по привычке веки давило что-то невидимое, невесомое, вызывая головокружение и укрепляя вернувшийся в горло тяжёлый, сдавливающий не только пересохшую от шока глотку, но и, казалось, всю нижнюю часть лица ком. В груди, нет, чуть ниже, примерно в районе диафрагмы, медленно нарастало сжимающее лёгкие чувство, этакие тиски, от которых было невозможно избавиться по двум причинам: нехватка воздуха из-за сомкнутых, недвижущихся губ и офигевшее от происходящего сознание. Его крепкие руки уверенно окольцевали талию, но было в этом жесте что-то колеблющееся, словно он не знал, что пока делать с собой, да и с ней. Мать его, всю жизнь знал, а тут проснулась робость?! Но Сакура сию же секунду отбросила проедающиеся в её застывшие мысли негативные оттенки этого немого ворчания. Всё, что должно заботить розоволосую в этот миг, — это губы брюнета, ведь они начали слегка упорствовать и соблазнительно скользить по чувствительным устам девушки. Подчиняясь некому животному, но скорее женственному инстинкту, зеленоглазая, не задумываясь, приоткрыла рот, позволяя Саске слегка углубить их эволюционирующий поцелуй.       Ощутив беззвучное одобрение своих предельно наглых намерений, Учиха поднял правую руку вверх, прикасаясь холодными пальцами к шее девушки, а затем подвинулся чуть выше, посылая по телу Харуно волну скрывающихся внизу поясницы мурашек. Кончики его пальцев зарывались в её волосах, вызывая в душе Сакуры подавленное до этого логикой и желанием забыться рвение к теплу Учихи. Но вместе с этим чувством на свободу начали выползать и другие, не столь приятные контрасты эмоций. Перед закрытыми глазами промелькнул образ Саске в том клубе, где за пеленой сигаретного дыма на нём сидела та полуголая официантка. Нет, она не хотела это вспоминать, даже не собиралась! Она потратила столько времени, чтобы мысленно заблокировать разъедающие изнутри и ползающие в душе как гадкие насекомые горечь и обиду, чтобы иметь возможность мило и доброжелательно улыбнуться Саске при встрече после отпуска. Розоволосая делала всё возможное, всё, до чего ей позволил додуматься измученный разум, чтобы не чувствовать эту выдирающую сердце боль, а он… он одним незапланированным визитом и прикосновением жарких губ разбил все и без того хрупкие барьеры.       «Не хочу… Не хочу больше страдать из-за его бесчувственной, эгоистичной и слепой дружбы… Не хочу ходить с видимой только одной мне кровавой, разодранной, будто когтями дикого зверя, дырой в груди. Ведь всё не должно быть так… Надо отдалиться от него. Надо подумать. Я хочу…»       Сделав глубокий вдох пропитанного тонким ароматом одеколона воздуха, от которого онемевшее тело розоволосой начало обретать привычную функциональность, Сакура весьма уверенно и резко отвернулась, тем самым разрывая их сладкий, будоражащий сознание и такой необходимый контакт. Она подняла руки, внутри которых, казалось, от нахлынувшей волны душевной боли трещали кости, и что было сил толкнула брюнета в твёрдую грудь. Он стоял немного зачарованный своим же поступком, делая глубокие вдохи приоткрытым ртом, поэтому опустил руки, пока ошарашенный мозг ещё не совладал с конечностями, позволяя зеленоглазой отодвинуться. Этого было достаточно, и Сакура отвернулась от темноволосого, поспешно шагая в сторону открытого и позабытого шкафа. Достав первые попавшиеся балетки, свою сумочку и жакет, зеленоглазая обулась и, не оглядываясь, вернулась к двери. Учиха находился как раз напротив стеклянно-железной преграды и всё ещё выглядел слегка растерянным.       — Давай поговорим, — сглотнув, промолвил парень. — Цивилизованно, как нормальные люди.       — Потом. Всё потом, — пробубнила Сакура, прислоняясь плечом к стене. — Дай пройти.       — Ты на взводе. Сакура, успокойся и не психуй…       — Дай пройти! — четко и громко, насколько ей позволяли расшатанные видом Учихи нервы, сказала она. — Пожалуйста…       Последнее слово было произнесено немного дрожащим тоном, будто розоволосая вовсю сдерживалась, чтобы не дать свободу грёбаным слезам. Сомкнув губы в ровную линию, Учиха отошёл от двери на шаг вглубь комнаты, но не отвернулся подобно долбанному, отвергнутому ловеласу, а всё не сводил глаз с Харуно. Он засунул руки в карманы парки, наблюдая за тем, как его подруга возилась с чёртовым дверным замком, который она только после третьей попытки смогла открыть. Дверь отлетела в сторону, ударяясь о небольшой стоппер на стене. Сакура выбежала в коридор быстрее, чем брюнет смог осознать и сообразить, что же ему делать дальше. На несколько ядрёных секунд парень был готов принять неизбежное: надо отпустить её, ведь всему когда-нибудь приходит конец. Судьбы людишек тоже расходятся, такая уж, бля, эта жизнь.       Но, звездец, она так просто не уйдёт от разговора, раз уж решила свалить в сольное плавание. Вылетая в освещённый лампами коридор, Саске поспешил к огромной железной лестнице, которая чем-то напоминала этакой водопад, струясь вниз сквозь все этажи этого здания. Пробегая мимо стеклянных перил, парень всё поглядывал вниз, чтобы разглядеть в потоке рабочих розоволосую шевелюру. Наверное, Сакура уже спустилась на нижний этаж. Вот, мать его, быстрая девка! Надо обязательно догнать её, ведь кто его знает, чем занимаются расстроенные женщины. Плачутся лицом в жирного и пофигистически настроенного кота? Жрут килограммами мороженное и смотрят сопливые фильмы? Главное, чтобы не дошло до хренового импульсивного суицида в ванне с тупой бритвой для ног, ведь с остальным можно ещё адекватно справиться.       Пролетев первый этап железных ступенек, Учиха стремительно проталкивался между чёткими, как с обложки, работниками этого мед-офиса. Нормальные люди заранее отходили в сторонку, но были такие идиоты, как эти два хера в чёрных костюмах, которые просто не соображали. Присмотревшись, Саске узнал на лице блондина некую ехидную усмешку. Бля.       — А ну-ка стой, бесподобный ты наш Казанова! — промолвил Хидан, хватая брюнета за руку.       — Отвали! — нахмурил брови Учиха, пока вторую руку успешно укротил рыжеволосый чувак.       — Как только, так сразу, — ухмыльнулся блондин. — К тебе посетитель, или будет логичнее сказать, что это ты пробрался зайцем к нему в здание в виде невинного посетителя?       — Кончай трындеть и веди уже к нему, — огрызнулся Саске, понимая, что лучше не сопротивляться.       — А зачем, если я и сам в состоянии подойти к тебе, — раздался спокойный голос Итачи. — Вижу: у тебя прорезался какой-никакой, но ум, и ты решил поиграть в шпиона. Зачем пришёл, брат?       — Включи долбанные мозги и ответь сам, — фыркнул младший Учиха.       — Полагаю: ты с ней уже виделся, — засунув руки в карманы штанов, продолжил брюнет. — Мне казалось, что тонкие намёки должны были дойти и до твоей непросвещённой головы. Но увы.       — Почему ты лезешь в чужие дела? В каждой бочке сраная затычка! Какая тебе разница, что у меня с Сакурой? Она тебе ровным счетом никто, но ты всё равно ведёшь себя так, будто вы уже давно состоите в отношениях, — выдал Саске, смотря брату прямо в холодные глаза. — Купил ей машину, подарил ей новую работу, впрочем как и новый гардероб, новых друзей и новые мысли в голове!       Несколько проходящих мимо сотрудников любопытно покосились на странную картину, но продолжили идти, как только уловили на себе разгневанный взгляд чёрных глаз Учихи. Итачи, который до этого ходил по площадке с радиусом в два метра со стороны в сторону, подобно льву, остановился перед дёргающимся в попытках освободиться братом и всмотрелся в лицо Саске. Они молча изучали друг друга, обмениваясь немыми, но отчётливыми посланиями. На губах старшего брата проскользнула редкая и знакомая усмешка. Саске несколько раз моргнул, пытаясь понять, не почудилось ли это ему? Брат так улыбался только в далеком детстве, когда младшему Учихе было лет шесть и они вместе строили карточный домик в кабинете отца. В те дни Итачи учил его выдержке и терпению, что было не по душе маленькому Саске, и каждый раз, когда бумажные карты рассыпались по столу, губы старшего брата растягивались в этакой умиленной усмешке. Саске всегда казалось, что Итачи тешила эта нетерпеливость. Примерно как сейчас.       — Один вопрос, прежде чем мы продолжим нашу увлекательную беседу, — промолвил бархатным голосом темноволосый. — Где Сакура?       — Я не знаю, ведь сам бежал за ней, — честно ответил Саске.       — Хм… — прикрыл веки Учиха. — Сасори, я хочу, чтобы ты нашёл её.       — Будет сделано, — ответил рыжеволосый.       Он немедленно отпустил руку и плечо Саске, обходя Учих и Хидана размеренными шагами, и поспешил вниз, где виднелся тёплый свет вестибюля. Саске некоторое время сверлил его спину взглядом, пытаясь угадать, какими хреновыми методами этот фиг будет искать Сакуру. Наверняка у неё на машине установлен какой-нибудь жучок или передатчик, который позволяет Итачи быть в курсе всех её передвижений. Такой грёбаный трюк как раз в его репертуаре. Мысли Саске прервала усиленная хватка Хидана и его тихий, едва слышный довольный смешок. Бля, ну что ещё может пойти не так? Нахрен он нужен брату? Разве что Итачи прикажет своему подручному украсить лицо братца парой-тройкой ссадин и синяков, а так… Саске не мог представить ничего иного. Подчиняясь выкручиванию рук, которые удачно связали за спиной, парень выровнял спину.       — Пошли, — обратился к нему Итачи.       — Не горю желанием, — хмыкнул младший Учиха. — Но так и быть, я весь твой, брат.

***

      Сжимая дрожащими руками холодный руль, Сакура пыталась не принимать во внимание скатывающиеся по щекам горячие капельки. Она не помнила, когда именно начала плакать, но влажное, прилипающее к коже пятно на блузке говорило, что этот поток длился уже немало времени. Нет, она не собиралась реветь, как и ровным счётом не собиралась закатывать эту необоснованную истерику, отвечать на внезапный поцелуй Саске и убегать от него как конченая дура. Слипающиеся от влаги ресницы мешали нормально смотреть на дорогу, но девушку не волновали такие пустяки, как режущие веки и забитый нос. Желания её сердца и твёрдые доводы разума смешались воедино, и пока они не вернутся на свои орбиты, нет смысла нагружать себя сожалениями или угрызениями совести. Розоволосая чуть крепче вцепилась дрожащими пальцами в пластик и, облизав сухие губы, надавила на педаль тормоза. Красный свет позволил пешеходам безопасно перейти улицу, пока защищённые от внезапно посыпавшегося на город снега водители сидели в своих автомобилях, загрязняя атмосферу и мечтая о прибытии домой. По крайней мере, это всё, чего хотела Харуно. Она хотела вернуться к себе в уютную квартиру, заварить успокаивающего чая и, лёжа на диване под пледом, обдумать свою нелепую жизнь.       Именно нелепую, разбитую и хаотичную, ведь она в последнее время поступала абсолютно иррационально и глупо. Он нашёл её, пришёл к ней и не побоялся поговорить, а она… Что произошло? Зачем сбегать, если можно было разъяснить всё раз и навсегда там, в кабинете, и больше не страдать? Ответ был только один: она не хотела в очередной раз обжигаться. Больно, конечно, когда любишь человека, а он ни сном ни духом об этом. Когда он даёт тебе какие-то несущественные надежды, даже сам того не ведая исполняет заветное девичье желание, а потом обливает холодным душем в тот самый момент, когда оголённые чувства ждут ответной любви. После такого остается только один выход — это закрыться в себе. Сакура покорно последовала этим размышлениям, в надежде защититься от ещё большей боли, которую ей запросто мог подарить Саске. Даже если он что-то осознал, ведь после сегодняшнего визита складывалось именно такое впечатление, Харуно хотела отдохнуть, хотела сделать перерыв в общении с брюнетом и посмотреть, сможет ли быть счастливой без его присутствия в жизни. Конечно, следовало сказать ему об этом лично, но зеленоглазая не нашла бы в себе смелости отвергнуть Учиху, особенно после его разбитого облика в её кабинете. Саске было плохо, но не ему одному.       — Идиотка… — прошептала себе под нос розоволосая.       Улицу озарил зелёный свет, исходящий от покрытого снегом светофора. Сакура включила дворники, сметая подобные хлопьям, липкие снежинки со стекла. Кожа под глазами начинала немного печь, и девушка поспешно вытерла лицо рукавом. Машины сдвинулись, и Харуно последовала за потоком, который плёлся в сторону ближайшего съезда на автомагистраль. Подкрутив немного печку, зеленоглазая прижалась пальцами правой руки к пластмассовой решетке в попытке заполучить хоть немного тепла. Её тело было непривычно холодным, и Сакура не понимала: от погоды или от стресса. Тоненькие пальчики сдвинулись вниз, прикасаясь к кнопке на радио, и начали переключать станции, чтобы хоть как-то отвлечься. Розоволосая вскоре нашла спокойную, тихую мелодию и, оставив панель в покое, сосредоточилась на дороге. Что-то погода слишком разбушевалась, а в такие моменты личные проблемы только мешают бдительности, особенно когда рядом водят машины сплошные придурки или бесстрашные малолетки.       Выехав на недавно достроенное шоссе, девушка поняла, что совершила ошибку, выбрав именно этот кратчайший, но не совсем обкатанный путь домой. Свежий снег превратился в коричневую кашу под колёсами автомобилей, а вдобавок с лёгким морозом эта смесь была идеальным материалом для скольжения по новенькому асфальту. Сакура вцепилась пальцами в руль, удерживая машину в выбранной полосе. Чёрт, ей ещё только приключений на зимних дорогах не хватало для общей радостной картины! Высматривая сквозь лобовое стекло возможные препятствия, зеленоглазая заметила ещё один напрягающий аспект своей ситуации. Стоя в самой крайней левой полосе, она находилась слишком близко до оставленной рабочими техники. Кроме этого, там лежали длинные бетонные балки с торчащими из них железными прутьями. Они, по всей видимости, должны были стать бордюрами, разделяющими островок безопасности от шоссе. Оторвав взгляд от этих предметов, Сакура надавила на педаль газа, а то из-за своего несвоевременного витания девушка прилично отстала от машин впереди.       Внезапно, раздался глухой звук удара, и небольшой автомобиль Харуно содрогнулся так, что вся лежащая на сидениях дребедень полетела вперед. Она не успела даже голову повернуть в сторону багажника, куда, кажется и врезался кто-то из соседней полосы. Синий Мини Купер на скорости развернуло и колеса начали бесконтрольно скользить по гладкой, как стекло, дороге, унося автомобиль в сторону тех самых бетонных балок. Сакура, позабыв обо всех папиных наставлениях, попыталась выкрутить руль или хотя бы держать его в одном положении, но всё без толку. Машина стала неуправляемой, слетая с дороги на будущий, пока что недостроенный островок. Оторвав взгляд от спидометра, зеленоглазая успела мельком заметить только очертания бетонных плит, в которые по принципу подлости и впечатался её Мини Купер. Девушка чудом не ударилась головой, ибо ремень безопасности прижал её тело к сидению. Моментально выстрелила подушка безопасности, а, судя по звуку, несколько, прижимая Харуно к интерьеру автомобиля. Перед глазами Сакуры всё плыло, а в голове на мгновение воцарилась странная пустота или же сплошной гул — непонятно. Она отдалённо слышала, как дворники по-прежнему сметали снег с лобового стекла, но теперь этот звук был как икание испорченной пластинки, будто щётки уже не скользили по ровной поверхности. Странным образом холодные снежинки падали на её оголенные руки, посылая по коже неприятное, жгучее ощущение. Девушка несколько раз кашлянула, поднимая содрогающуюся левую руку перед собой, чтобы отодвинуть подушку.       Веки Сакуры были тяжёлыми, но, не желая оставаться слепой, притом, что она вроде как не потеряла сознание, девушка всё же открыла глаза, изучая растерянным взглядом салон своей машины. Сразу стало понятно, почему было так холодно. Стекла с пассажирской стороны обеих дверок фактически отсутствовали, а те куски, которые остались, висели, как говорят, на соплях. Железные прутья находились в каких-то десяти сантиметрах от тела Сакуры. Ещё бы чуть-чуть, и она стала бы шашлыком. Выдыхая пар и не отрывая взгляд от острого кончика гигантской ржавой шпажки, розоволосая осознала, что её ноги и руки онемели. В груди начала нарастать какая-то тяжесть, а вслед за ней и отдалённая паника. Вид погнутых рам, разодранных столкновением сидений и медленно засыпающего сквозь разбитый люк снега начал вводить Харуно в ступор. В голове зеленоглазой ещё раз прокрутилась последняя мысль: разбитый люк, он ведь как раз над ней и он тоже стеклянный. Чувствуя, как дрожит её нижняя губа, Сакура медленно повернула голову вправо и взглянула на свою защищённую тоненькой блузкой руку. Теперь у неё был новый, насыщенный алый цвет, а в свете сломанной лампочки, впившиеся в кожу, сверкали осколки.

***

      Благо стеклянные стены в кабинете Итачи были матовыми, а то как-то, блин, неудобно сидеть в кресле со связанными руками, пока увлечённый ножом Хидан что-то тихо хмыкал себе под нос. На столе были аккуратно сложены стопки документов, какие-то фигнюшечки типа этих ударяющихся шариков, название которых Сакура стопроцентно знала. Бля, Сакура… Надо же было ему застрять тут с Итачи! Но, признаться, попытки прорваться сквозь его подручных, да и него самого были бы тщетными и плодотворными только в том случае, если Саске надоело ходить по этой земле. Он знал методы старшего брата, и в таких случаях лучше прикусить долбанный язык и покориться воли Итачи, ведь будет только хуже. Когда-то раз Саске уже убедился в этом, да и хватит. Осталось только выслушать монолог братца и вернуться к своей цели: найти Сакуру.       — Ты стал сдержаннее, — нарушил тишину Итачи. — Не язвишь мне, не вырываешься, не злишься.       — Хм, тебя это радует? — поднял бровь Саске.       — Нет, — слегка покривился старший брат. — У меня складывается впечатление, что ты что-то задумал. Почему бы тебе не рассказать мне об этом?       — Всё предельно просто: я хочу вырвать Сакуру из-под твоего крыла. Ей тут не место.       — Это не тебе решать.       — А кому? Тебе, что ли? — фыркнул Саске. — Ты не ответил мне: зачем тебе Сакура?       — А зачем она тебе? — ухмыльнулся второй брюнет.       Саске прищурил глаза, как можно сильнее стиснув зубы, чтобы воздержаться от грёбаных едких комментариев. С его любимым братом всегда были эти загадки в разговорах, долбанные, психологические подходы и ответы вопросами на вопросы. Наверное, поэтому у них никогда не складывалась милая дружеская беседа. Чёрные глаза Итачи пристально следили за своим собеседником, улавливая мельчайшие перемены на лице брата. Он сидел в своём кожаном кресле, положив локоть на стол и подпирая рукой левую часть лица. Из-под рукава отглаженного пиджака виднелись сверкающие золотые часы, верно Ролекс, а на безымянном пальце правой руки было кольцо, которого Саске ранее никогда не видел. Младший Учиха только мысленно закатил глаза: его брат как стал ублюдком много лет назад, так им и остался. А красивая обложка не спрячет даже дерьмо, ведь запашок-то просачивается подобно воспоминаниям из прошлого.       — Она мой самый лучший друг, — ответил Саске, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.       — То есть, ты заменил Сакурой первого лучшего друга. Я правильно понял? — ухмыльнулся Итачи.       — Нет, она не замена, — нахмурил брови младший брат. — Но, вижу, ты от этой идеи тоже недалёк.       В кабинете повисла тишина, напряжение которой коснулось даже игнорирующего всё и всех, занятого только своим любимым стальным оружием Хидана. Блондин буквально ощутил, как в помещении протянуло этаким холодом, потому вопросительно поднял светлые брови, покосившись малиновыми глазами в сторону своего босса. Но Учихи парня не замечали, занятые своими разборками. Немой разговор братьев был ему чуждым и странным. Что за непонятные фразочки? Какие, нафиг, бывшие лучшие друзья или о чём там шла речь? Ересь, ей-богу! Выдохнув своё раздражение, блондин ловко поднялся на ноги и, спрятав нож в карман пиджака, направился к выходу. Глаза Итачи на миг оторвались от лица брата и остановились на своём подчинённом.       — Куда пошёл? — беспристрастно спросил брюнет.       — Поищу вискарик, что ли. Скучно с вами, парни. А вы давайте беседуйте на абстрактные темы.       — Сиди здесь, — спокойным и ледяным голосом сказал Итачи.       — Нет, я не люблю семейные драмы, — хмыкнул Хидан. — Но я быстро: одна нога тут, а другая там.       Зазвонил телефон. Итачи поднял правую руку вверх, заставляя Хидана остаться в комнате одним только жестом. Другой рукой брюнет достал мобильник и приложил его к уху. Саске подвинулся, вертясь в своём кресле, а то от связанных за спиной рук начинала ныть долбанная спина. Брюнет наблюдал за лицом своего старшего брата, пока на той стороне телефонной линии кто-то быстро и неразборчиво что-то объяснял. Спокойное, всегда похожее на маску лицо Итачи вмиг побледнело, словно его обсыпали пудрой. Уголок ровных губ еле заметно дёрнулся.       — Понял. Где вы?       Он автоматически кивнул в ответ, будто звонящий ему человек это видел. Бросив на стол свой телефон, Итачи несколько секунд слепо смотрел вдаль, словно размышлял. Затем он начал искать что-то среди сложенных бумаг, делая это слишком резко и сдержанно. Саске нахмурил брови, пытаясь понять странную реакцию своего брата. Не паника, не волнение, а просто лёгкая спешка. Пипец, он никогда раньше не видел, чтобы его драгоценный идеальный братец так разбрасывал документы по своему отполированному столу, при этом не утруждаясь поднимать верно ценные для бизнеса листки. У Саске образовалось чувство, что произошло что-то плохое.       — Хидан, подгони к входу машину. Немедленно.       — Понял, — без лишних вопросов подчинился парень.       — Что случилось? — решил спросить Саске. — Ты потерял пакет акций или забыл выключить утюг?       — Заткнись, — скомандовал Итачи, снимая со спинки стула свой плащ.       — Тогда скажи мне: куда ты едешь? И если уходишь, тогда, будь добр, развяжи мне руки.       — Что в слове «заткнись» тебе не понятно? — огрызнулся брюнет. — Хотя, полагаю, тебе следует знать, ведь она твой «лучший друг». Машина Сакуры слетела с шоссе. Я еду в больницу, к ней.