Как Джульетт Ромео к разврату принуждал

      Рома заметно нервничал. Едва войдя в Юликову квартиру, сразу понёсся в ванную и торчал там, наверное, целый час.       Юлиан, не выдержав, постучал:       — Ты там не в Америку уплыл случайно?       Наконец замок щёлкнул, и красный, не то от воды, не то от стыда, бухгалтер появился в комнате, замотанный в полотенце.       — Быстрый ты, — похвалил Юлик. — Я думал, мы поужинаем сначала, но раз уж так не терпится, я только за.       Ромочка только сейчас заметил накрытый стол.       — Я, пожалуй, оденусь, — пробормотал он.       — Ну уж нет, — Юлик перехватил его. — Таким ты мне больше нравишься. И перестань уже трястись, я же говорил, что не съем.       Рома вскрикнул, когда его подхватили на руки, и посмотрел в сторону двери.       — Нет, — тоном киношного злодея прошептал Юлик на ухо. — Даже не думай.       Уложив Ромочку на кровать, Юлик размотал полотенце, при этом продолжая кровожадно щёлкать зубами. Бедный Рома не знал, смеяться ему или продолжать бояться.       — Ну честное слово, Ром, как будто я тебя сейчас убивать собираюсь. Я альф только после секса в ванной топлю.       Рома вскрикнул и, извернувшись на живот, пополз к краю кровати.       — Всё, понял, шуток больше не будет.       Юлик подтянул Рому обратно.       — Я говорил, что не съем, — повторил он. — Но помню, что обещал облизать всего.       И провёл языком вдоль позвоночника. Узкая спина покрылась мурашками. Юлик мягко прихватывал губами позвонки, а руками нежно оглаживал Ромочкины плечи и шею. Потом аккуратно перевернул юношу на спину.       — У тебя такая мягкая кожа, — шептал он. — Мягкая и нежная. И сам нежный, как цветок. Ромашка.       Рома лежал, зажмурившись и вцепившись в простыню, но не мешал бормотать Юлику глупости и ласкать себя. Тело постепенно расслаблялось под умелыми руками и губами. Юлиан, в перерывах между поцелуями, продолжал молоть всякий нежный бред, постепенно приближаясь к Роминому лицу, и наконец накрыл его губы своими. Ромочка позволил Юлиному языку исследовать свой рот, и сам не заметил, как с удовольствием втянулся в поцелуй и начал отвечать. И совсем не удивился, когда обнаружил свои руки на плечах у омеги.       Юлиан, с трудом оторвавшись от сладкого рта, снова переключился на шею и плечи, потом на грудь и живот.       Обещание своё он сдержал, вылизав Рому сверху донизу, безошибочно находя самые чувствительные местечки и уделяя им больше внимания. Мальчишка под ним издавал что-то между стонами и всхлипами.       — Может, ты уже посмотришь на меня? — тихо спросил Юлик. — Вроде ты уже понял, что я не страшный.       Рома распахнул глаза. Юлиан, нависнув сверху, рассматривал его.       — Ты очень красивый, — сказал он. — И даже не представляешь, как мне все эти годы не хватало такого, как ты.       Рома вряд ли понял, что сказал Юлик. Соображалка у него давно выключилась, и, схватив Юлика за голову, снова присосался поцелуем. Лизаться ему понравилось чрезвычайно, впрочем, как и всё остальное. Юлиан перевернулся на спину, утягивая Рому за собой, так, что юноша оказался лежащим на нём.       — Давай, малыш, верховодить у тебя неплохо получается.       Ласкать Юлика у Ромы выходило смешно. Он ползал по могучему телу, как слепой щенок по папке, тыкаясь везде носом и губами, но по охам-вздохам Юлика понимал, что на правильном пути. И постепенно съезжал вниз. Когда перед глазами появился огромный багровый член, Рома на какой-то миг замер.       — Да, малыш, молодец, — поощрял Юлиан. — Не бойся, поласкай его.       Рома нерешительно полизал головку, заглотил глубже и позорно подавился. Да так, что слёзы потекли. Юлик подтянул его выше, целуя.       — У меня никогда так не получится, — прошептал Рома.       — У тебя потрясающе всё получается. Действуй дальше.       И приглашающе развёл ноги. Рома увидел истекающее смазкой розовое отверстие, сглотнул, зажмурился и…       — Папа! — пискнул он и открыл глаза.       — Двигайся, — зарычал Юлиан. — Давай, дви… Оу! Да!       Повторять Роме было не нужно. Он яростно толкался, рыча не хуже самого Юлика. То, что он чувствовал, передать словами было невозможно. Только рыком, криками и стонами.       Оргазм был ошеломительным. Перед глазами взорвался фейерверк, а в уши бил чей-то крик. На краю сознания Рома понял, что орёт он сам. Больше он уже ничего не понял, поскольку благополучно вырубился.       А когда оклемался, обнаружил, что застрял в Юлике намертво.       — Упс!       — Всё нормуль, — прохрипел Юлиан. — Первый раз так часто бывает.       Он тяжело дышал, по телу словно конвульсии пробегали.       — Ты в порядке? — испугался Рома.       — Мне никогда так хорошо не было, — признался Юлик. — Не знаю, сколько раз кончил… Да и сейчас ещё…       Он не договорил, запрокинул голову и застонал.       В ванную Рому пришлось нести на руках, он всё ещё смущался, заявляя, что он де альфа, и в состоянии всё делать сам.       — Ну конечно сам, ты же теперь тут главный, — Юлик посмеивался, намыливая его губкой.       И Рома, махнув рукой, сдался, позволяя Юлиану делать с собой всё, что хочется.       — Над тобой смеяться не будут? — лениво спросил он позже.       — Это почему?       — Ну, ты такой большой, а я шпиндель.       — В нашем доме точно не будут, — успокоил Юлиан, обнимая его. — а если будут…       — Морды им набьёшь? — испугался Ромочка.       — Ну нет, зачем же, — Юлик вспомнил «одуванчик». — Сам с ними разберёшься.       — Я?       — Ром, а хочешь, я тебе одно видео покажу? Тебе понравится!