Сообщники.

Когда точно не знаешь, что именно тебе следует делать, и как именно полагается себя вести, приходит время пожирающих раздумий. Ты ищешь выходы, пути, обходы, слова, взгляды, но в итоге - не находишь ничего. Такое происходит и со мной сейчас - я в замешательстве; глаза на мокром месте, руки нервно гуляют по лбу, нащупывая выступающий пот. Город за стеклом продолжает жить и двигаться, у каждого свои дела и заботы, каждый шевелится и разбирается, а я просто сижу и пялюсь на них. - Ещё плачешь? - Тэхён поворачивается ко мне, поглядывая на дорогу. Оставляя язык немым, машу головой. - А по внутреннему веку скользит дорожка слёз. Обратно не затечёт. - знаю. Только вот смахнуть не удаётся, страшно моргнуть, страшно пустить дорожку вниз. - Не знаешь, что сказать мне? Или боишься глупость выдать?...Конечно, боишься. Это нормально, ты сейчас растеряна. Я повёл себя странно, но ты всегда меня таковым считала, верно? - такой лёгкий смех... - Я не предатель, Исами. Кто угодно, но не предатель. Никак. Трудно поверить, ясное дело. Насколько твоя злость сейчас велика и насколько сильно ты сдерживаешь её? Молчание - это твоя очаровательная черта. Твои слова успокаивают и располагают - их не много. Мне нравится слушать тебя, будь ты нема или развязана. Ты даже дышишь сдержано. Кто тебя учил такому? Отец? Обычно девушки много болтают, тирады излагают, но если бы ты и осмелилась на такое, твоя уложилась только в одно слово. Тогда, это и не тирада вовсе. Всё же, одно слово тоже может стать драматичным и точным, пробуждая разум. Ты умеешь это или нет? Явно бы не стала, захлебываясь потоком слов, задыхаясь, что-то доказывать. Люди должны без разговоров понимать тебя, а ты должна получать точность: сразу понять смысл. Хотя, заметь, ты долго живёшь в неведение, постепенно узнавая слабости людей, их тайны, боль. Если человек хочет, он расскажет. Можно надавить на него, и он всё равно расскажет. Следовательно, у него нет выбора?... - барабанит пальцами по рулю. - Есть. Так что, не нужно лишать кого-то выбора, надавив на него. - Это ты мне говоришь?... - слышу собственный голос, который утихает и проваливается обратно в меня. - Ты сотворил такое, а сейчас говоришь про выбор? - Я дал тебе его. У меня есть право говорить об этом. - Правда, что-ли? Не ври. - Исами...Ты сделала выбор, согласись. - Ты заставил меня. - Не понимает...У тебя всё было. Но ты ушла вместе со мной. Могла и остаться. Я бы и это принял. - Ты знал, что я не останусь, знал, что я помогу Намджуну, знал, что я не могу спокойно смотреть на то, как он умирает. - Признаю, да, я нашёл твоё слабое место, но я дал тебе выбор. - Тебя сам факт успокаивает? - Нет же, нет. Просто подумай об этой ситуации как-нибудь, на досуге, а потом мы поговорим о выборе. Сейчас не время, оказывается. Пробка. Он - пробка, вечно затыкающая меня. Последнее слово всегда за ним. - Куда мы едем? - К тебе домой. - только успеваю раскрыть рот. - Соберёшь нужные вещи. Мы едем в другой город. Не слишком далеко, но и не слишком близко. Я больше не хочу задавать вопросов ему. Выводит меня из себя, думает, что всё знает. И самое главное - он может быть прав. Каждое его слово подчёркивает жизнь: мою жизнь, с одной стороны, и его, но только с другой. Не знаю я, как он там жил, через что проходил и к чему стремился, но наши судьбы переплелись, и эти трухлявые нити стираются, миллиметр за миллиметром - готовы лопнуть. С треском, с эхом, разлетаясь в стороны. Я могу порвать их и уйти. - Перестань. - привычная его поза. Снова на моём диване... - Исами, перестань! - Что именно? Собирать вещи или...? - выкидываю из шкафа одежду: вешалки, ударяясь о пол, отскакивают, ломаются. - Твоя злоба... Она говорит за тебя. Усмири её, тихонько вещи собери. - поднимается, пальцами будто собирая сломанный пластик, павший к его ногам. - Сколько можно плакать?...С ним всё хорошо. Лежит и видит десятый сон. - подходит ко мне. - Что же он наделал с тобой? Зачем он притронулся к тебе? Он оставил следы, разбросанные по всему твоему телу. Следы, которые болят, которые прожигают. Он сделал тебя слабой, сделал уязвимой. Он приковал тебя. Он вытащил из тебя это "я люблю тебя". Потерялась. Ты теперь меня отрицаешь. Но что я сделал не так? - берёт в ладони моё лицо и смотрит, и смотрит... - Ты не нужна мне такой сейчас. Мне не нужна Исами, которая размякла, как только что-то пошло не так. Мне нужна та, которая всегда держит себя в руках, а не мотает сопли на кулак. Услышала меня? - руки опускаются ниже. - Взбодрись, милая. - дёргает за плечи, пугая меня неимоверно: хочется упасть или ударить его?...Хочется послушать или возненавидеть ещё больше?...Что ты творишь...господи, что ты творишь?! Когда долго смотришь на свет, на са-а-а-амый, самый свет, глаза слепнут, сами того не замечая. Но ты не отрываешь свой взгляд, не отвлекаешься на звуки, не замечаешь неудобств, а лишь продолжаешь смотреть - потому, что тебе хочется. Проходит некоторое время, и всё же устаёшь, глаза неприятно сохнут, начинаешь чаще моргать, в попытке вернуть норму, но как-то не выходит. И чёрт с ним. Точка зрения перемещается на потолок. Красивый потолок. Чёрный, правда, да к тому же и отражающий. Просмотреть насквозь не получается, видишь только себя - не самое приятно зрелище, однако. Хотя, вроде ничего. Сама нависла над собой. Хм. Полузакрытые глаза, говорящие о том, как намучались, смотря на проклятый искусственный свет. Я люблю свои глаза. Отцовские, куда добавлен разрез маминого века; распахнутые, приглашающие в свой омут, больше так, наверное, - у японцев всегда такие, уж не знаю, с чем это связано. Воспитывали меня как японку, не считаю себя кем-то другим, несмотря на разбавленную кровь, да и во внешности моей нет ничего подобного. Да, азиаты отличаются друг от друга, если вы, конечно, обращаете на это внимание. Если же нет, то и европейцы для вас на одно лицо. Если бы я могла разбить тебя, разбила бы, однозначно. Ничего нет сложного в том, чтобы разрушить вещь, но если эта вещь - натянутая плёнка, то придётся трудновато, нужно рвать, а рвать я не хочу, много мороки, много грязи будет, ещё и платить за эту дрянь. Тяжёлый выдох, будто весь воздух комнаты в себя вобрала. Не самый мерзкий перегар вышел. Но он остаётся всё тем же перегаром. - Внизу очень много людей. Видимо, банкет сегодня будет. Здесь часто устраивают подобное. - спасибо, за осторожно закрытую дверь, Тэхён. - Ты принёс?... - я распласталась на кровати, думая ни о чём. - Исами, может хватит? Больше половины нет. - снимает пиджак. - Молчал бы уже. Это мой выбор, понятно? Вот я и хочу им наслаждаться без тебя. Отвали. - не смотрю на него, потолок полностью проглотил меня. - Тебе так легче? - садится на край кровати, прямо рядом со мной. - Ну. - облизываю губу. - Ребро болит, ненавижу. - Я думал, оно давно зажило. Сколько времени прошло. - Мне не нравится, когда ты думаешь. Словно к твоему языку извилины мозга прибавляются, болтаешь ещё больше и путанее. - выдёргиваю из-под него одеяло, накрывая ноги. - Я ударилась им. - Ударилась? - не верит мне, смеётся. - Ударила. - Ударила? - его наигранно поднимающаяся бровь пугает меня. - Да, ударила. Не тупи, Тэхён. Взяла и долбанула себя. Я увидела в этом выход. - А как же твои таблетки? - Нет у меня таблеток больше. Кончились. - бью кулаком о мягкую поверхность, рука отлетает и приземляется на живот. - Хрень эта ваша повязка. Ничего там не прошло, болит только сильнее. - Хрень, значит...С ребром смириться легче. - Ой, можно подумать проблема только в этом. - Конечно, не только в этом. Но именно эту проблему ты начала заливать алкоголем. - разворачивается ко мне, рукой образуя "дугу" над моими ногами, упирается в матрас. - Я тут осознаю кое-что... - М? - Цена виски здесь, в номере, отличается от цены в виски там, внизу? - а вот это удивление по правдоподобнее. - Нет, вот гляди... - приподнимаюсь, облокачиваясь о подушки. - Ну где дороже, здесь или там? Просто, если размышлять чисто логически...Не, не получается логически, можно и без этого. Всё равно, деньги-то к ним идут. - Почему тебя это интересует? - А почему не должно? - чешу бровь. - Я смотрю на бутылку, которую принёс мне ты, и на бутылку, которую я взяла у нас в баре... - осторожно перевожу взгляд на моего собеседника. Реакции не следует. - Они же одинаковые, так? - Так. Отель сотрудничает с этой компанией по изготовлению виски. Только это и найдёшь в этих стенах. - Значит, какой бы выбор я не сделала, по-любому приду к одному? Ну, к одному виски, в смысле? - Совершенно верно. - И, с другой-то стороны, я сделала два выбора, послав тебя за бутылкой и взяв ещё одну в номере, да? - Ага. - еле сдерживает смех. - То беж, одновременный выбор того и того возможен? - Как видишь. Но, кажется, в номере скидка действует на алкоголь. - Вот же! - моему воодушевлению краёв не видно. - Разница есть, в конце концов. - Ты несчастна, Исами. - тормозит меня своими словами, его глаза так снисходительны ко мне, не то что жалостливы. - Люди, которые пьют виски не задумываются о том, где дешевле, а где дороже, приписывая всё к выбору. - Короче, а сейчас суть в том, что лучше брать в баре, нежели в магазине на первом этаже. И как это называется?...Такое слово...ну..такое, такое...ох... - бросаю всякие попытки. - Ты не прав, Тэхён. Моё молчание вовсе не "очаровательная черта", запас словарный у меня узкий, вот и всё. - Когда я сказал тебе: "поговорим о выборе позже" - не имел в виду алкоголь. Тем не менее, пример имеет место быть. Мне симпатична эта пьяная сообразительность. - Это больше рассуждение. - закрываю глаза. - Пока ты нёс мне новую бутылку и колу, я выпила неразбавленный виски. Ужасно. - Теперь всё ясно. Когда я уходил, было не так плохо. - поднимается. - Поставлю-ка это в холодильник. - забирает закрытую бутылку виски, не снимая улыбки со своего лица. - Ну и ставь. - накрываюсь одеялом с головой. - Красный или синий? - Чего?.. - Цвет какой? - Вишнёвый. - Почему вишнёвый? - Цвет, получающийся при смешивание синего и красного - фиолетовый. А если к фиолетовому добавить ещё красного, то получится вишнёвый, естественно, я склоняюсь к красному, но люблю-то я вишнёвый. Поэтому вишнёвый. - Вишнёвый так вишнёвый.