Сообщники.

Все трое людей поворачиваются в сторону мальчика, бегущего навстречу к своей матери через весь зал, не обращая внимания ни на кого. Лицо Тэхёна выражает глубокий шок с надеждой, а Намджун пытается составить логическую цепочку в своей голове. На японском: - Ты взгляни на него, мам! - вставая на носочки, мальчик раскрывает свои маленькие ладошки, а мои руки подхватывают их. - Что там у тебя, мой милый? - я широко улыбаюсь, глядя на это личико. - Жук, мам. Он такой огромный. Ты аккуратнее только, а то улетит. Мы с Мамико в подсобке его нашли. Он от дождя спрятался, наверное. Замёрз... - он слегка надувает губки, рассматривая вместе со мной жука, который приподнял свои переливающиеся крылышки. - Ты прав, действительно, спрятался. Но позже его нужно выпустить. - Зачем? Давай оставим его себе, он будет жить в теплом домике с едой и телевизором. - Кента, - моя ладонь поглаживает его по голове, - жуки не смотрят телевизор. - А он будет, ма. Посадим его в террариум или банку... листики разложим. - пальцами сужает замочек, боясь выпустить жучка. - Нельзя, дорогой. Давай лучше сходим в парк и выпустим его на травку, он напьётся росы, встретится с другими жуками. - Исами... - Тэхён наконец говорит. На корейском: - Я сейчас не с тобой разговариваю. Подожди. - кивает. Мальчишка терпеливо ждёт. На японском: - Ладно, мам. Только обязательно выпустим, а то он устанет ждать и улетит. - Я скоро освобожусь и мы поедем, Кента. Беги к Мамико. - целую его в мягкую щёчку. - Будь хорошим мальчиком. - Люблю тебя, ма. - он чмокает меня в нос и бежит, сломя голову, обратно. Улыбаясь, поворачиваюсь обратно, смотрю в окно и отпиваю кофе из чашки. - Ты у кого ребёнка украла? - Тэхён напрягся. - Я не крала. - складываю руки. - Но и не рожала, Исами. - В догадках ты был силён всегда. - Ты поняла мой вопрос, Исами. - Просто остановимся на том, что он мой сын, и зовут его Кента. - Ладно... ладно. - Тэхён допивает чай, а Намджун молча встаёт из-за стола и выходит на улицу. - Он скучал по тебе, а сейчас даже слово тёплого в ответ получить не может. - Ты серьёзно? - меня распирает от злости. В мгновение. - Да о каких тёплых словах идёт речь? Ты знаешь о том, что он сделал? - То, что он жив уже заставляет задуматься. - Ох, и это тоже серьёзно? - встаю. - Я понимаю сейчас... вы неисправимы. Причём оба и одинаково. Нет вообще смысла в этом. Ни ничтожно маленького, ни безобразно огромного, просто его отсутствие вовсе. - Я смотрю, Исами, твоя жизнь до отказа набита смыслом? Выдохнула. - Ты так часто говоришь о смысле, что мне кажется, будто словами пытаешься восполнить его отсутствие в своём мире. Я не обвиняю тебя в этом, но и ты будь добра не обвинять остальных в том, в чём сама "нечиста". - поднимается. - У тебя славный сынок, Исами. Береги его и забудь уже про свой смысл. Сейчас он никому не поможет. На японском: - Ма-а-ам! - Кента... - Да? - снова ставит меня на место. Сколько можно... - Что случилось? - А можно эти дяди, - указательными пальчиками обеих рук он указывает на двух высоких мужчин, один из которых наконец-то вернулся, - поедут с нами жука отпускать?- Намджун застывает, глядя на его жесты, а Тэхён расслабленно улыбается. - Что, Кента? - оглядываюсь на них. - Нет, родной, мы не можем их взять. Дяденьки жуков не любят, они их боятся. - Мам, но мужчины не могут боятся жуков, они же мужчины. - как всё просто у этого ребёнка... - Ты прав... Но мы всё равно их не возьмём. - Ладно, ма. Кента обходит меня и, с непринуждённым видом подходя к Тэхёну, дёргает его за рукав куртки. На корейском: - Дядь, привет. Меня зовут Кента. - Вот же... Кента, прекрати. Нельзя так делать. Это некрасиво. - кто меня здесь слушает... - Он корейский знает? - Тэхён улыбается ещё шире. - Совсем немного, - вздыхаю, - и я уже об этом жалею... - Привет, Кента. Я Тэхён. - он протягивает ладонь для рукопожатия. - Дядя Тэхён, а ты поедешь с нами отпускать... эм... Кента замолкает, чеша ручкой затылок. На японском: - Ма, как будет "жук" на корейском языке? Я отвечаю ему, а в голове так и вертится: "Пропало. Всё пропало в этот момент". На корейском: - Поедешь с нами отпускать жука? - О, с удовольствием. Спасибо за приглашение, Кента. - куда ещё ярче? А теперь вертится: "Я убью тебя Тэхён. Я возьму и убью тебя. Хватит любезничать с ним". Стоит говорить о том, что сделал мой ребёнок в следующий момент? Он подошёл к Намджуну, точно так же пожал ему руку, и боже... Что закралось в моём сердце теперь?... Когда я увидела взгляд Намджуна, направленный на сына, я почувствовала дрожание внутри. На японском: - Так, хорошо... - жук выползает на маленькие ладошки. - Теперь отпускай на травку, не кидай, а потихоньку отпускай. - Пусть Тэхён поможет мне, у него такие большие и мягкие ладошки, может, жук не захочет уходить и останется с нами? Я невольно начинаю смеяться, прикрывая широкую улыбку ладонью, отходя назад: - Сейчас я ему скажу... Тэхён поднимает бровь, сложа руки на груди, задаёт немой вопрос. - Слушай сейчас меня. - впритык. - Ты и он, - смотрю на Джуна, - понравились моему сыну, а ещё он хочет, чтобы ты помог ему отпустить жука. Иди и отпусти, будь добр. - слегка подталкиваю его за плечо. - И кроме жука больше никого не трогай, ладно? Никого. - Пожалуйста. - поднимает руки и проскальзывает мимо. - Эй, дружок, я готов отпускать жука! Только покажи мне как это делается, а то сам не справлюсь. - Как я подпускаю этого ненормального к ребёнку... - Трое взрослых людей помогают ребёнку отпускать жука на траву. - заговорил... - Прелестно. - Лучше не придумаешь. - наблюдаю. - Тэхён не навредит ему. Они лишь возятся с насекомым. - Для кого-то это просто "возня", а для меня это нервный срыв. - расстёгиваю пиджак. - Моя жизнь может стать прежней? Она может существовать без вас? - Нет, Исами, ничего прежним не станет больше. У нас другая жизнь, с изменениями, с новыми и чистыми моментами, но что-то осталось. - Воспоминания остались. Боль осталась. Что хорошего осталось?... - Любовь. - Любовь... Она не так хороша, как кажется. - Моя любовь прекрасна. А мне казалось, наоборот. Иногда нужно перестать думать, говорить или делать. - О... - смотрю на него... рассматриваю. - Кто-то уже так сделал, и теперь страдает. Я страдаю, Намджун. Очень.