Говорят под Новый год, что ни пожелается...

      Праздник в доме Колуччи Рей готов уже был начаться. Соня, вернувшись из салона, суетилась с последними приготовлениями. Франко так и не соизволил покинуть свой кабинет и все время вел переговоры с кем-то из компаньонов. Он лишь на мгновение высунулся в дверь, когда явилась       Соня, чмокнул жену в щечку и скрылся в своем убежище.       В комнате Мии стояли пять пакетов. В них сеньорита Колуччи приготовила костюмы для вечеринки в клубе. Ребята решили сразу облачиться в них так, как потом у них просто не будет времени. Да и наряды прекрасно вписывались в атмосферу семейного праздника.       Марисса металась по комнате и расшвыривала все, что попадалось ей под руку. Ману и Мия примостились рядом на тахте и помалкивали, боясь, что очередная вещица полетит им в головы. Ну, где это белобрысое недоразумение? Были даны четкие указания заехать за Лухан и привезти ее и себя неотразимого к ним. Где его носит?!       Не успела она разбить очередную вазу (интересно, каким чудом этот нелепый образец сюда попал?) как услышала звонок в дверь и вихрем понеслась вниз. Ману и Мия последовали за ней.       Почти в дверях Андраде столкнулась с Соней, открывающей двери, в которые протиснулась смущенная Лухан и ввалился сияющий Пабло. — И года не прошло! — недовольно пробурчала Марисса. — Марисса! — одернула дочь Соня, — проходите, дорогие.       Ребята прошли в гостиную, где их уже встречали Мия и Ману. Соня посмотрела на часы: — Боже, как быстро сегодня летит время! Нам всем надо надеть праздничные наряды.       Мия радостно потерла ручки и, подхватив под локотки подруг, потащила их к себе в комнату. Парни немного помялись, но услышали ее строгий окрик: — А вы чего там примерзли? Давайте догоняйте!       Войдя в святая святых, комнату самой сеньориты Колуччи, ребята столпились вокруг груды пакетов, которые хозяйка бодренько принялась раздавать. Марисса, достав золотистое платье, сморщила носик и заявила, что у нее готов свой костюм. Лухан, увидев прекрасное белое платье, чуть было не прослезилась и кинулась обнимать Мию.       А вот парней ждало серьезное испытание. Ману достал из пакета какие-то шерстяные штаны. Еще там находился обруч для головы с небольшими рожками и куча разных амулетов, видимо, вешавшихся на шею.       Пабло вытащил на свет божий какое-то изделие, чем-то напоминающее наряд Лухан. — Эт-то, ч-чего, платье? — заикаясь, пробормотал парень. — Это туника! — возмущенно парировала Мия. — А штаны где? — снова задал глупый вопрос Бустаманте. — Дебил, — хохотнула Мари, — с платьями штаны не носят. — Марисса, — прошипела блондинка, — не слушай ее, Пабло, это костюм древнегреческого героя Персея. И, если бы некоторые особы не строили из себя обезьян, то вы бы очень даже неплохо смотрелись вместе! Мы втроем с девочками должны были стать нимфами. Пабло-Персей, а Ману-Фавн! — А почему у него штаны есть? — не унимался Пабло. — Хочешь, поменяемся, — встрял вдруг молчавший до этого Мануэль, — зато у меня есть рога! — Ничего вы не понимаете! — чуть не плакала Колуччи. — Ну, что ты, любимая? Нам все очень нравится. Правда, Пабло! — Ману ткнул друга в плечо. — Угу, — только и смог вымолвить ошарашенный Бустаманте. — Так, чего сопли развесили? Быстро переодеваться! Пабло, сгребай свое платье… — Это туника! — проорала возмущенная Миита.       Марисса вытолкала парней из Мииной комнаты и проводила их в свою. Подхватив висевший в шкафу костюм обезьянки, она послала воздушный поцелуй Паблито и перед тем, как выскочить за дверь, шепнула ему на ушко: — Надень под платьице стринги.       Парни, тяжело вздохнув, принялись облачаться в выданные им костюмы. Да и чего, собственно возмущаться? Новый год!       Ровно в восемь часов, если верить часам в доме, вся семья и гости собрались в гостиной. Франко удалось-таки оторвать от его дел. Соня ликовала: «в кои-то веки все вместе». Ее красавицы дочки и их подруга, любимый муж, молодые люди дочерей, это ли не счастье. Они собирались выпить шампанского, съесть пару бутербродов и отправиться в их загородный дом, чтобы всей семьей отпраздновать Новый год.       На Мии и Лухан красовались очаровательные платья греческого типа. Они были одинакового фасона и различались лишь цветом. На Мии это было небесно-голубое шелковое платье, мягко струящееся по фигуре и перехваченное сверкающим камнями пояском. Открытые плечи охватывала широкая, под стать поясу, лента, поддерживающая лиф платья, уходящая за плечо и струящаяся по спине.       Лухан очень шло ее кипельно-белое, воздушное шифоновое платье. Оно точно повторяло фасон платья Мии, но расшитые поясок и лента сияли не сапфирами, как у подруги, а чистыми брильянтами. В высокий разрез виднелась стройная ножка, обутая в белую туфельку на тоненьком каблуке.       Марисса, решив выделиться среди подруг, надела на себя костюм обезьянки. Короткая меховая юбочка, сделанные из такого же меха длинные варежки и гетры. Коротенький топ и обшитый таким же мехом капюшон с вшитыми ушками. Венчала все это великолепие маска обезьяны, не надетая на лицо, а закрепленная на голове.       На Ману были надеты меховые штаны с копытцами вместо ботинок. На голове красовались небольшие рожки, а голый торс украшали многочисленные амулеты.       Пабло нацепил-таки предложенную Мией белую тунику. Кроме того парня украшал обруч на голове и легкие сандалии перетянутые лентами, которые оплетали ноги до самых лодыжек.       Проводив Старый год шампанским, все дружно отправились за стол. Марисса исподлобья поглядывала на Мануэля и покусывала губы. Тот же невозмутимо крутил в руках бокал с шампанским и рассеянно вслушивался в рассказ Франко о какой-то очень важной и очень выгодной сделке. Пабло ерзал на стуле, пытаясь натянуть пониже все время сползающую и открывающую на всеобщее обозрение миленькие боксеры в крупных таких зайчиках тунику. Лухан краснела и смущалась, непривычная к платьям и семейным застольям. Миита скучала и, покачивая ножкой, рассматривала стоящий перед ней прибор. И только Соня была счастлива и щебетала о чем-то своем.       Мануэль поднял очередной тост.       Ничего не происходило.       Вдруг в глазах Франко что-то изменилось. Он поперхнулся и ослабил туго завязанный узел галстука будто ему стало жарко. Ребята за столом оживились и начали наперебой оглашать тосты и сыпать разными прибаутками.       Соня тоже как-то вдруг замолчала, щеки ее покрылись жгучим румянцем, и она устремила свой взгляд на мужа. — Что-то мне нехорошо, — наконец, вымолвила хозяйка дома, — вы меня извините, но мне, наверное, лучше прилечь, — сказала она и, видимо представив себе этот процесс, зарделась еще пуще. — Мамочка, тебя проводить? — проявила заботу Марисса. — Нет! — слишком бурно воскликнула Соня, — дорогой, ты не поможешь мне?       Последние ее слова, она произносила с таким придыханием, что заалели лица сидящих за столом парней. — Конечно, дорогая, — поспешно выпрыгнул из-за стола Франко и подскочил к жене.       Схватившись за руки, супруги Колуччи, бодренько направились в сторону лестницы, ведущей в спальню. Уже почти на ступенях Соня обернулась к детям: — Простите нас дорогие, празднуйте одни…. — и она замолчала, подталкиваемая нетерпеливым мужем.       Некоторое время после отбытия родителей, ребята молча сидели за столом, открыв рты. Наконец, очнулась Марисса и закричала: — Ну, чего вы сидите? Надо ноги делать, пока «Виагра» действует!       Все сорвались с мест и бросились на улицу, где их уже ждала машина Пабло.